шаг влево, шаг вправо.

      навязчивая трель телефонного звонка сводила с ума все еще мертвый мозг, а глаза совершенно не хотели подчиняться хозяину, поэтому мужчина вслепую, ударяясь обо все по дороге, добежал до сброшенной наспех одежды и вытащил гаджет из кармана. обычно он выключает телефон в первый выходной, чтобы отоспаться, но вчерашняя попойка с коллегами привела к ожидаемым последствиям. смутно разглядев знакомое имя на дисплее дан поднимает трубу, предвкушая дополнительную работу, которая именно сегодня была совершенно некстати. начальник у него был редкостным придурком, но клиентов всегда заманивал неплохих и отказываться от дополнительного заработка дан не хотел из-за ненавистной пустоты собственного дома и количества нулей в зарплатном чеке.       — да, шеф? — дан морщится, вслушиваясь в отвратительную песню, играющую по ту сторону. у его босса весьма специфический музыкальный вкус. писклявые голоса, поющие отвратительные сладкие тексты, для всего их коллектива были сродни пыткам.       — как ты, дружочек? — все быстро привыкли к тому, что новым начальником их фирмы стал эксцентричный человек, ненавидящий формальности. к слову, чувство такта и меры у того отсутствовали напрочь.       — почему звоните? — дану не терпелось отключить вызов и выковырять из сознания мотивы ужасно прилипчивой песни о сахарных людях.       — индивидуальный заказ, данааай, ик, ой, сорри, я еще не отошел от вчерашнего. — можно ли начать ненавидеть свое имя на четвертом десятке из-за подобного над ним издевательства? да, определенно. растянутые гласные были столь же мерзкими, как и человек, произносящий их.       данай работает телохранителем более шести лет. вернувшись из горячей точки, ему не хотелось продлевать контракт с армией и снова окунаться в события, вщент разрушившие его психику в двадцать три года. с тех пор он устроился в неплохую фирму и чаще всего охранял важных персон на мероприятиях, ездил с ними в другие страны, но иногда поступали и индивидуальные заказы на определенный срок, которые были в разы спокойнее. отказываться от таких предложений было неразумно, поэтому дан никогда не обустраивал свою квартиру полностью. ему хватало самого необходимого, ведь большую часть года он проводит в чужих домах, охраняя чужие семьи.       — на сколько?       — всего месяцок, родители боятся оставлять свое очаровательное чадо одного на время бизнес-поездки. ты бы его видел, такой симпатичный мальчик, книжки всякие сочиняет, прелесть. — голос шефа стал до того елейным, что дану захотелось ему вмазать. он крайне отрицательно относился к любви босса к молодым парням, хотя бы потому, что мужчине было далеко за сорок. он не переступал закон, по крайней мере, дан о таких случаях не знал, но смутные сомнения все же терзали их коллектив. — эта семья владеет фондами «пролайн».       — сколько ему лет? — дан трет глаза и пытается отогнать от себя порыв тошноты. серьезно, сейчас не лучшее время для работы.       — девятнадцать. — дан закатывает глаза, представляя, как будет гоняться за оголтелым подростком, вырвавшимся из-под гиперопеки предков. он подобное уже проходил, спасибо.       — ему угрожает опасность? все же не маленький. — дан с сомнением отнесся к затее, предвкушая подставу, ведь если у него и были подобные клиенты, то только люди, которых ежедневно под прицелом держат, за одного такого парня он даже схватил три пули. а вот, от кого нужно защищать ребенка владельцев благотворительной организации — загадка.       — дружит он тут с одной компанией… — тут до дана все и дошло, чему уже можно поаплодировать, ибо его мозг все еще был сокрушительно пьян.       — я отказываюсь, босс, я устал уже сосункам жопы подтирать, пошлите кинга, он любитель перевоспитывать. я не нянька, мы же уже это осуждали.       — послушай, мальчишка этот совсем милашка, за ним просто нужно проследить и защитить в случае чего, он не будет влезать в дерьмо, клянусь. он уже попадал в передряги, а родители пекутся о его имидже ради учебы в европе, это всего месяцок. данааай. да и у кинга контракт на два месяца новый… — дан искренне ненавидел товарища ровно в этот момент, но решил оставить написание гневного сообщения до вечера. сейчас все мысли были заняты адской жаждой.       — мне его что, в доме запереть?       — запирать не нужно! просто веди себя как обычно, следуй тенью, запугивай покер фейсом, хотя нет, запугивать все же не стоит. завтра обговорим договор в офисе, целую. — на последней фразе дан судорожно отключает звонок и отбрасывает телефон как можно дальше. стоило переходить в другую фирму, когда предлагали, ох, и стоило.                            если так подумать, другой жизнь у дана не была никогда. все его существование направлено на выполнение четких указаний, в которых он не может ошибаться. в детском доме он был самым прилежным воспитанником без косяков, потому что, оторвавшись от пьющих родителей в довольно сознательном возрасте, он уяснил, что полагаться нужно только на себя и бунтарством много не добьешься. ему повезло уже через семь месяцев, приемные родители были людьми хоть и консервативными, но с ними было проще, чем в прошлых местах пребывания. от дана ничего не требовали хотя бы потому, что он и так всегда все делал на «отлично», в учебе нареканий не было, поведение было безупречным, а исполнительность превосходила все похвалы. единственное, в чем он был бездарно плох — общение. к сожалению, друзьями он не обзавелся ни в один из периодов своей тридцатилетней жизни.       идеальный мальчик четко аргументировал свою позицию в выборе армии вместо университета, и отцу очень понравилась настойчивость парня в вопросе своего будущего. близкими людьми семейная пара для дана так и не стала, но они и не скрывали, что их первостепенной задачей являлось воспитание его до совершеннолетия в достойных условиях. за это дан им был крайне благодарен, не задумываясь о том, какие именно грехи взрослые хотели отмолить этим поступком. после службы дан подписал контракт и два года провел в местах сражений, напрочь забывая о мирской жизни. возвращаться в ритм светского существования было крайне сложно и совершенно тоскливо. его боевые товарищи спешили к семьям, любимым и друзьям, а дан лишь прошелся по старому району, отметился у приемных родителей, разделяя с ними формальный ужин, и удалился в скромную студию, купленную на контрактные деньги.       иногда ему оправданно хотелось чего-то совершенно человеческого — проявить эмоции перед близким человеком, попросить немой поддержки после продолжительных кошмаров и теплых объятий после очередного испытанного ужаса на работе. да, данай боялся. ему было страшно всегда, и ни разу он не шел на задания с легкой душой. мужчина мастерски владел оружием, но также знал наверняка, как хрупка человеческая жизнь, которую не спасают ни профессиональные умения, ни всегда сопутствующая удача, ни религия. эгоистично пугало и то, что никого за его спиной нет, и скучать без него никто не будет. он просто бесследно исчезнет в небытие, оставляя после себя только пепел.                            данай осматривал парня перед собой, не выдавая скептицизма ни одной мышцей лица. парнишка и правда был славным, таких наглаженных и идеальных данаю еще охранять не приходилось. самое главное в этом то, что у парня не было и намека на бунтарский склад характера. так как он мог связаться с плохими парнями? обычно подобных хорошистов выдавали ссадины на руках, проколы в ушах без единого пирсинга, бегающие глаза или манера поведения, но это божий одуванчик был совершенно чист и буквально сиял от идеальности. честно сказать, дан таких не любил. да, в школе он славился образцово-показательным повелением, но никогда не был вылизан с головы до пят, умел за себя постоять и разговаривал довольно жестко для того, кого можно чем-то задеть.       — вы наверняка знаете, что меня зовут марк, обращайтесь просто по имени. — говорящий тянет ладонь вперед и легко улыбается. — можем мы общаться без лишних формальностей?       — хорошо, можешь называть меня данаем или пи, мне без разницы. — дан пожимает протянутую руку и ему вдруг становится стыдно за свои неухоженные лапищи, касающиеся нежных ладоней.       — давай сразу проясним, я прекрасно понимаю, что родители приставили мне няньку в твоем лице, и не собираюсь доставлять проблем. тебе нужно меня обезопасить, так? тогда… ходи на встречи с друзьями вместе со мной, и мне не придется сбегать из дома или подставлять тебя. — сбегать. дан сдержал смешок, представляя, как божий одуванчик лезет по стене с третьего этажа, на котором расположена его комната. парень казался уверенным, когда произносил пламенную речь, но теперь румянец проявился на его щеках и дан осознал, что тот наверняка набирался смелости весь день.       — хорошо. — у дана не было приказа отгородить марка от компании, поэтому он решил просто приглядывать за ним.       интересно, что же привело этого мальчика в логово группы обезумевших студентов, обрисовывающих стены и подначивающих митингующих по всему городу на безумства?