"Этот костёр..." " Никогда не догорит!"

      — Где опять они потерялись? — осторожно возмущался Державин, стараясь не сказать лишнего.       — Как ты думаешь? — спросил Маргулис, протирая гриф своей гитары.       — Лучше тебе, Андрюша, об этом не думать… — проговорил Ефремов за барабанной установкой.       — Почему?       — Не важно, — отрезал Ефремов и подошёл к Шулимовичу что-то обсудить.       Где-то «потерявшиеся» Кутиков и Макаревич сидели за сценой. Они просто смотрели друг на друга. Ничего не происходило. Они тотчас оба молча поднялись, и Кутиков, уже собравшийся уйти к остальным, встал на месте. Андрей поймал его за руку.       — Саш, я… — замялся он.       — Нас ждут, знаешь, сколько ты уже пытаешься со мной поговорить?       — Знаю, но…       — Даю тебе три секунды! — Александр начал считать спокойным, но довольно громким голосом.       — Боже, ты вот специально, да?       — Это чтоб ты думал быстрее, Андрюша.       — Давай займёмся!..       Басист перестал считать. Он совершенно шокирован. Гитарист тоже стоит как вкопанный, потупив взгляд.       — Андрюш, ты серьёзно? Прямо здесь?! — певец подошёл к коллеге.       Тот молча и довольно нелепо втянул его в поцелуй, стянув случайно очки.       — Андрей, поломаешь! — возмутился Саша.       Тот усмехнулся и, не говоря ни слова, надел очки снова на коллегу и продолжил начатое. Андрей был слегка пухлый, а вот Саша наоборот — человек довольно стройный. Руки первого осторожно прошли по спине второго, от чего у него пошли мурашки.       — Андрей…       Макаревич смекнул, в чём дело, и одним аккуратным движением уложил партнёра на диван, стоявший за этой сценой. Он продолжил целовать его, мягко поглаживая Кутикова, стараясь вывести из равновесия.

***

      — Время ровно, долго они там будут курлыкать? — пробурчал Маргулис.       — Шулимыч, может, не будем им пока мешать? — задумался Державин-младший.       — Издеваешься? Концерт задерживают!       — Не думаю, что им этого хуже будет. Боюсь, если они сейчас не поговорят, то нам всем негусто будет.       — Ладно, убедил, — они вышли покурить.       Концерт должен был уже начаться, вот только никого из участников всё ещё не было. Руководству зала пришлось предупредить зрителей, что у артистов техническая неполадка.

***

      — Андрюш… Концерт… — тяжело дышал Александр.       — Мы успеем, Сашенька, — улыбался Андрей.       Они были уже без верхней части одежды, что Кутикова, по правде говоря, только заводило. И вот он чувствует, как довольно тяжёлые и шершавые руки стягивают с него брюки, проходят по его рубашке и осторожно расстёгивает её. Кутиков пытается делать что-то в ответ, но Макаревич попросту не даёт ему никакой возможности делать что-то самостоятельно. И тут пейзаж перед глазами Александра меняется со своего коллеги на диван мягкого шоколадного цвета.       — Так сразу? — Кутиков удивился.       — Мы что, первый раз это делаем с тобой? — улыбнулся лидер и сразу же вошёл в мужчину, закрыв тому рот.       — Ты что творишь?! — бурчит сквозь руку и слабые стоны Саша. — С нами Державин, он один не в курсе, не будем его посвящать в это, — промурлыкал Макаревич.

***

      — Долго они общаются… Они всегда так? — Державин выглядел как маленький мальчик, когда интересовался жизнью своих коллег.       — Они никогда так круто не ругались, тебе ещё многое предстоит узнать, — проговорил Маргулис, которого тут же ткнул в бок Валера.       — Не порть ему впечатление, пожалуйста… — прошептал на ухо гитаристу барабанщик.       — Ладно, как скажешь…       Державин обратил на это внимание, и как бы не пытался понять, о чём они говорят, то всё равно даже не имел представления.       — Они явно что-то скрывают! Но спрашивать же неудобно… — думал тот.       Рассуждал он вполне правильно, ему действительно очень хотелось узнать, но вмешиваться в жизнь коллектива очень опасно, поэтому он решил, что это останется тайной до того момента, пока он сам не поговорит с Александром.

***

      А поговорит Андрей с Сашей явно скоро, поскольку Макаревич уже на последнем издыхании со своей своей силой ударяется о тело коллеги.       — Андрей, нет! — мычит Кутиков, понимая, чем закончится то, если Макаревич закончит прямо так.       — Я понимаю, но… — в голосе чувствовался недостаток чего-то.       — Давай ты так сделаешь уже в номере? Нам тут на сцену сейчас идти, — он спокойно проговорил, отбросив руку и повернув лицо к гитаристу.       — Ла-адно, убедил… — мужчина сразу резко толкнулся, отчего второй чуть не крикнул.       Андрей снова закрыл Саше рот, отчего тот только закатил глаза — рука делала их ближе, если можно так сказать. До слуха первого доносились слегка слащавые и тихие стоны Александра, заводившие его только сильнее. Они оба чувствовали, что Макаревич близится к концу своего действа, поэтому двигались одновременно.       — Саша, я люблю тебя сильнее всего на свете! — он опустился к уху басиста и прошептал эти слова.       — Ты как всегда романтичен… — И тут же Андрей достиг пика и излился на спину коллеги.       — Теперь будь добр и вытри всё это, — посмеялся Саша.       — Уже всё, вставай!

***

      — Долго вы! — сказал Державин появившимся двум певцам.       — Разве? Вроде нет, — посмотрел на часы на руке Макаревич.       — Затянули мы, Андрюш, — ответил Державину Кутиков, — И нечего было так ругаться со мной! — обратился он уже к Андрею.       — Сам виноват! — обиделся Макаревич.       — Полно вам! — шикнул Маргулис. — Люди заждались, пошли уже!       — Да, согласен! — сказал Кутиков и быстро пошёл за Евгением.       — Он как маленький мальчик… — улыбнулся Макаревич и пошёл за всеми.