"Первый день лета"

Солнце пробивалось сквозь плотные оконные шторы, пробуждая человека, сидящего на кровати. Только вряд ли оно подозревало, что он даже и не спал. Свет лишь помог юноше снизить яркость экрана книги, и читать, спокойно открыв шторы. Только… Другое. Не то, что могли задать в школе. А ведь обидно до жути! Почему всем задают читать Гоголя или Достоевского, а им… Какую-то ересь, если выражаться как можно культурнее. Посмотрев, наконец, на круглые, настенные часы, чьё тиканье не давало возможности спать, глаза «юного кавалера», как его окрестила одна прекрасная дама, округлились. Первое… Сентября. Ненавистный всем день, и ненавистное всем пасмурное утро этого дня. Аж плакать хочется. И ведь ничего не поделаешь — нужно собирать портфель, который с класса, эдак, пятого заменён на старую сумку. Она уже пожелтела, а рисунок, из не самой приятной краски, почти окончательно стёрся. И всё же ничего не поделаешь… А потому, успокоившись и собравшись с мыслями, «парниша» (имя, так же данное всё той же мадам) сложил в эту сумку обложки, ведь в учебном заведении их не выдают, карандаши, ручки, линейку с ластиком, блокнот, чтобы порисовать спокойно, ну и, естественно, самое важное, из всего выше перечисленного — толстая записная тетрадь в клетку. Там хранятся идеи, письма, мысли, послания…! Все прекрасные моменты жизни, вперемешку с испытанным ужасом, грустью… Это вещь, безусловно, очень личная, но в то же время ни на секунду не мог парень расстаться с ней. Любил до безумства! Ну и её всё равно не увидит никто. Знают границы дозволенного. И слава Господу… «А на часах лишь четыре утра… Четыре тридцать, если быть точнее. А это уже даже пол пятого, значит скоро будет пять, а значит… Я опоздаю! Боже!» — каждое рабочее утро в голове у «юного господина» (и снова та миледи постаралась). Не знаю уж, как Вы, а у него именно так. И ведь снова. Каждый день! Он даже не спал! Снова зачитался… Такой интересный роман, что улететь в полёт из сей «прекрасной» реальности было значительно проще, чем остаться в ней, не смотря, даже, на все многочисленные будильники. Сборы не отняли значительное время, и уже спустя минут пять «человек с большой буквы» (всё от неё же) нёсся по мокрому тротуару и траве к остановке его автобуса. Иногда в лицо врезались листья с низких, для его роста, ветвей деревьев, а по ногам били кусты с цветами. Недавно прошёл дождь, оставив после на неровной дороге глубокие лужи. Один плюс во всём этом: пыль и песок с дорог и листьев не летит в глаза, значительно мешая бегу, ведь промокли. Белые кеды, по «счастливой» случайности попавшие подруку во время сборов первые, насквозь промокли, как и гольфы с авокадо. Не очень, на самом деле, приятно это всё ощущать, и это обязательно будет записано в той самой тетради. Так раздражало бы то, что дорога ещё ой какая длинная, но мысль о том, что это — ещё одна глава заставляла улыбаться. Писатели — те самые люди, зачастую, которые радуются неудачным или грустным моментам жизни, ведь могут записать их, и поделиться с будущим собой, моментом, для новой истории. Сейчас, возможно, многие согласятся с автором, и подтвердят, что в голове сразу вырисовывается уйма сюжетов, разные вариации моментов, а после неудобства и вовсе забываются, оставляя после себя только интересные мысли, и желание, чтоб этот момент длился подольше. Оттуда родом и очень искренняя улыбка, и светящиеся глаза на лице молодого человека, летевшего в холодную, пасмурную погоду, промокшему до последней нитки. И всё же он был счастлив, как никогда. Приятный запах после дождя радовал, и веял воспоминаниями, заставляя каждую частичку тела вздрогнуть. Лёгкий холодок прошёлся от головы до пят, а юноша продолжал улыбаться и бежать. Любовь и смысл жизни — такие моменты. Больше нет никакой радости в ней… Да и, наверное, не нужно. В любом случае — мало кто разделяет интересы человека, потратившего всю жизнь на писательство и рисование. Но всё же, должны же были найтись хоть какие-то люди? Казалось бы, но нет. К сожалению, не нашлись… Ну и снова поток мыслей завёл куда-то не туда! Что-ж, снова прервёмся на позитив! Может, получится. И в любом случае, лучше уж не думать о плохом! Тем более что… — Юнец! Подожди-ка! Не подскажешь, до остановки близко? — старик, ковыляя, подошёл к тому самому юнцу. — Подскажу, дедушка. А Вам до автобусной? Ну и, конечно, куда ехать важную роль сыграет. — ответил «внучок». Хоть дедуля его так и не назвал ещё, но сам он себя, видимо, уже записал. — Да вот, говорили, что тут рядышком эта остановка будет, но я её, пока, не вижу. До амфитеатра мне б доехать. А я автобус ещё даже не видал. — Тогда нам с Вами по пути, могу проводить, коли Вы сами против не будете. — улыбнулся наш «герой города», и, помогая идти дедушке, коей также улыбался, уже более медленно пошёл к месту назначения. Амфитеатр находится, как понял автор, в центре города, а нашему герою как раз нужно через него проезжать, ведь его дом находится в абсолютно другой стороне этого маленького городка от учебного рая. Уж что про школы не говори, а у него она и в правду очень красивая и удобная, а в каждом коридоре есть карта всех этажей, чтобы не запутаться, и найти нужный кабинет. В общем-то, ехать дедуле и «внучку» на одном транспорте, и сложилось всё, как нельзя, лучше, ведь… как бы аккуратнее сказать… мужчина в летах? был очень даже приятным собеседником, и с интересом слушал рассказы, по сравнению с ним, даже ещё мальчишки, о прочитанной классике, новых произведениях и, конечно же, мыслях на счёт того, как в тех или иных книгах сделали то или иное прекрасное, что, поняв «природу» ощущения, использовать и самому, сделав рассказ лучше для прочтения. А сам «добрый молодец» улыбался, слыша вопросы в адрес своего рассказа, и ощущая каждой частичкой своего сознания, что собеседнику и правда интересно. Такого давно не бывало, и, скорее, лишь из-за этого необычного события автор решил начать повествование именно с этого, на первый взгляд, ничем не примечательного дня. Ведь именно оттуда у нашего главного героя начинается, видимо, белая полоса в жизни. Ну или просто он так думал, скажу я Вам, мой дорогой читатель, забегая вперёд. Как бы не хотелось продолжать поездку в компании такого прекрасного оппонента, вскоре, довольно громкий, голос из динамиков автобуса оповестил о том, что тот подъезжает к остановке близь амфитеатра, и оповестил, что экскурсия там начнётся уже очень скоро, из-за чего дедуле пришлось выйти, оставив мальчишку (хотя это уже довольно взрослый парень) одного возле окна. А тот лишь улыбался, смотря на стекающие по окну капли. Ещё… Это — новая глава для книги, новый момент и новые мысли. Это будет, определённо, счастливая глава. Вероятно, когда-нибудь в будущем, такой же ребёнок, как и он сам, будет сидеть и улыбаться спокойному описанию, отдыху от страданий и одиночества персонажа, и улыбнётся, благодаря автора за пережитый момент. Конечно, не отрицаю, что мечта стать писателем, чья книга будет хоть у одного подростка самой любимой — в какой-то степени наивна и глупа, но ведь книги пишут для себя, и мало кто делает это как-то иначе. Если книгу получится издать, то кто-то точно прочитает, и кому-то точно понравится. И если эта книга не будет первым, что приходит в голову тому самому читателю, при вопросе «Твоя любимая книга», она всё ещё может подарить ему тёплые воспоминания, что при виде её, вероятно, он будет рад. А это ли не главное? Сюжет, правда, был ещё не окончательно доработан, что мешало некоторым мыслям, понятно, даже просто быть переведёнными в текст. Такое случается часто, наверное, у каждого писателя, создающего что-то своё. Но у Вас, дорогой читатель, может быть и не так, ведь автор судил, по большей части, по себе и друзьям. А это, как мы знаем, не самый надёжный способ. Ну и в принципе, проблема, вероятно, скоро пропадёт, и всё само ляжет на бумагу. (Хотя и печатались окончательные варианты моментов на компьютер, чтобы легче их найти было.) И наш герой также это понимал. Ну а коли Вы устали от того, что так и не знаете имя этого самого, кому-то симпатичного, а кому-то уже и нет, героя — не стоит переживать. Скоро вы его увидите. Правда, автор не знает, как лучше сказать его, так что подождём до момента, пока кто-нибудь из персонажей не назовёт. (Извините меня — душу грешную) А тот самый, о ком мы сейчас и говорили, в это время подъехал к нужной остановке, и, услышав фразу о том, что двери открыты, пулей вылетел из транспорта. Уже чуть позже, пробегая мимо главного здания лицея, виновник торжества (не дня рождение) оглянулся на большие, настенные часы, с радостью осознав, что сейчас лишь шесть тридцать, и он успеет добежать до школы, не опоздав на урок к любимому педагогу — Александре Викторовне. Кто бы что не говорил про учителей с таким именем, она была прекрасным преподавателем, да и человеком в целом. Это учитель иностранного языка. Если быть точнее — французской лексики, дабы дети не думали, что поймут все фразы от иностранца, как говорила одна милая леди. (Нет, не та, что из начала главы) «Это, с другой стороны, даже и справедливо.» — думал иногда наш молодец, сидя над учебником часа в три ночи, и заучивая французские фразы из диалекта. Тут нет никаких правил. Только запоминай, и всё. А если с памятью плохо? И Александра это понимала, стараясь сделать урок гораздо интереснее, понятнее и проще, а домой почти ничего не задавала. И, кстати говоря, почти все дети её любили, за исключением тех самых людей, которые не собирались делать совершенно ничего на этом уроке. Ну и наш прекрасный герой, чья внешность нравится практически всем, уже подошёл к сорок второму (нужному) кабинету, и тихо поздоровался с преподавательницей, садясь за парту и доставая ручку, карандаш… Принадлежности, в общем. А тетради… Раздадут. — Да, здравствуй, Осаму… Рано ты, как обычно. — наконец отреагировала Александра, оторвав взгляд от компьютера и улыбнувшись — Автобусы на другое время так и не появились? — Вроде задержали ещё на месяц… Да и я сам уже к такому графику привык. Может, оно и к лучшему. — ответил, конечно, наш герой, чьё имя вам теперь известно. Ну и раз уж так, стоит сказать немного о нём в целом. Его зовут, как Вы уже поняли, Осаму. Но если уточнять… Осаму Дадзай. У него волнистые каштановые волосы и, как многие говорят, коньячного оттенка глаза. У него очень высокий рост, не понятно в кого взявшийся, но внешность, в целом, модельная, и он на это повлиял даже в лучшую сторону. Вкус в одежде… Да разное он носит, лишь бы удобно было. Тем более, что ему любая одежда к лицу, что замечали многие люди. Что же автор может ещё Вам предоставить? Всё разъяснится в ходе самой истории, а пока, давайте, просто скажем немного о том, чем же юный литератор так грезит. Это… Это — написать книгу. Ту книгу, передающую каждую малюсенькую деталь так, чтобы улавливалась даже незримая, на первый взгляд, смена настроения. Он хотел написать книгу, которая будет олицетворять реальную жизнь, и это должно быть заметно, даже несмотря на, порой, отнюдь нереалистичные сюжеты глав. Это должна быть книга, читаемая и перечитываемая взахлёб. И этого, возможно, достаточно на этот раз. По крайней мере автор надеется на это, ведь больше писать так, на сие время, не планирует. Ну а наш хороший мальчик спокойно сидел, в ожидании одноклассников, дабы скорее начать урок, так нравившейся многим. Он дождётся — скажу, забегая вперёд — этого спустя пять минут от начала урока. То есть в тридцать пять минут восьмого, если быть более точным со временем. И так, перенесёмся во времени, с Вашего разрешение, уже больше к концу урока, ведь для истории, как и для Вас, скорее всего, интереса это и вовсе не представляет, и автор лишь зря потратит своё и Ваше время, чего ни ему, ни Вам, собственно, не нужно. Верно? — Что-ж, пришлось вам, сегодня, и взаправду поработать, что вам неплохо удалось. У многих, пусть так, четыре пять, и лишь некоторые… Вы знаете, что и кто, говорить не стану. — учительница тихо окинула взглядом класс, становив его на нашем герое. На Осаму. — а кто-то… Подойдёт ко мне после занятий. — нет, не на отработку, всё в порядке — добавила она уже лично для виновника сего коротенького монолога. — А я Вам растолкую лишь одно, если Вы, конечно, не будете против. — обмолвился человек, чьё имя должно было остаться приватным. Но уже ничего не поделаешь. На выходе уже из класса у молодого литератора завибрировал в кармане брюк телефон, извещая хозяина о новом сообщении; а тот, в свою очередь, встал как вкопанный, не в силах сойти с места. Все уведомления кроме сообщений в соц-сети у него… выключены. Откуда? У него нет аватарки, ник не изменён (ему не до того, чтобы ники там придумывать), да и не выкладывает он ничего, в конце то концов. Иногда просто листает ленту. Так удобнее… Всё, что мы не можем воспринять как есть, воспринимается как шутка или глюк. Так и сейчас… «Скорее всего, показалось. — думал Осаму отойдя от порога — дома ещё может посмотрю, ну а так — смысла нет.»