Пять лет и один вечер

      Город шумит. Каждый спешит домой с учёбы или работы. Вечером улицы светлы от множества фонарей, но на небе нет ни звёздочки. Облачно. Конец марта. Днём ещё были намёки на весеннее тепло, но сейчас навязчивый прохладный ветер заставляет неуютно поёжиться.       Ли Минхо, утомленный долгим днём в офисе, готовится спуститься в метро. Его ужасно всё раздражает, мигрень уже готовится разыграться. В голове он уже продумывает то, как проведёт остаток этого дня и ближайшие выходные. В квартире его терпеливо ожидает ноутбук с недосмотренным сериалом и пара упаковок любимых снеков на кухне. Такова жизнь одинокого работающего человека.       В кармане широкой куртки с нашивкой в виде небольшого котика начинает вибрировать телефон. Молодой человек решает проигнорировать, авось отстанут. Но на том конце оказывается кто-то очень настырный. Он добивается своего где-то после десятой попытки.       Уже зайдя в вагон метро, Ли с раздражением лезет в карман. На экране высвечивается имя друга. — чёрт тебя побери, Чанбин, — негромко выругивается парень и тут же озирается по сторонам, чтобы убедиться, что сейчас его никто не слышал. Вокруг люди совершенно равнодушны и заняты своими делами. Вот и славно. Нужно взять трубку, от этого человека очень сложно отвертеться. — что? — привет, мой дорогой друг, — неестественно ласково тянет Чанбин. Ему точно что-то надо. За столько лет дружбы не трудно догадаться. — сразу к делу. Я голодный и уставший. — тут такое дело… Как бы тебе сказать, — молодой человек мнётся пару секунд, — мне пришлось уехать за город, а Джисон заболел и… — а я тут причём? — Минхо измученно вздыхает, готовясь к «атаке». — ну он твой младший… И мой как бы… Просто ему плохо, когда я уезжал, он звал маму. Наверное это жар? — назойливо тараторит Чанбин, раздражая друга ещё сильнее, — а если он там коньки отбросит? Просто заедь к нему, пожалуйста… — ты невыносимый.       Минхо фыркает и отключает звонок. Нет, ему совсем не в тягость поехать прямо сейчас и проведать, как там больной. Ему просто приходится уже долгое время играть одну очень грустную роль — роль холодного хёна. Главной причиной этого является он же сам и его откровенная глупость, не соответствующая возрасту.       Только Ли Минхо мог в такое вляпаться ровно пять лет назад. Он был на втором курсе университета, когда его давний друг Чанбин привел в их компанию худощавого пятнадцатилетнего мальчишку. Это был Хан Джисон, пихающий куда попало непонятные «модные» словечки. Совсем неловкий подросток с беличьим лицом и большими такими горящими глазами. Он поселил в душе Ли такое же большое чувство, от которого тот отчаянно пытается избавиться по сей день.       Минхо выбрал ужасно глупую тактику: отталкивать ни в чём неповинного человека. Парень с каждым днём становился холоднее и холоднее. Он уворачивался от навязчивых объятий подростка, отводил взгляд, увидев милые кривлянья во время совместных посиделок, и просто старался держаться на расстоянии, словно ограждаясь стеной из своих сожалений и страхов. Минхо лишь наблюдал со стороны и где-то помогал, как настоящий хён.       Но сейчас он глубоко задумывается, забывая про свою усталость. Джисона бросать нельзя. Нельзя допустить, чтобы с ним что-то случилось. Нужно ехать.

***

      По пути к съёмной квартире младшего Минхо заезжает в аптеку за лекарствами и витаминами, забегает в ближайший магазинчик, чтобы взять еды. Вряд ли в холодильнике Джисона вообще что-то есть. Он всегда ел либо со своими хенами, либо у них.       Доехав на лифте на шестой этаж Ли ставит сумки у входной двери Хана и лезет в карманы штанов за связкой ключей. Юноша сам лично вручил дубликат «на случай чего», когда заезжал в новое место.       Минхо не хочет будить больного противным писклявым звонком, поэтому заходит в квартиру самостоятельно. Внутри оказывается темно, как будто никого нет. Старший нащупывает выключатель в коридоре и зажигает свет. Он тихо снимает верхнюю одежду и обувь.       Ли проходит на кухню и оставляет пакеты там. Из комнаты младшего он слышит шуршание. Неужели всё-таки разбудил?       Чуть ли не на цыпочках Минхо прокрадывается в спальню. Небольшая полоска света из коридора освещает кровать Хана. Юноша лежит, свернувшись клубочком, подмяв под себя одеяло. Кажется, что он что-то бормочет во сне. — Хани, ты спишь?       В ответ ничего. Ли проходит дальше и садится на корточки перед Джисоном. На лбу младшего испарина. Скорее всего жар. Минхо проверяет температуру, касаясь шеи и лба. Горячий.       Нужно как-то облегчить лихорадку. Минхо торопливо уходит в ванную. Он мочит холодной водой пару чистых полотенец и возвращается обратно. Чтобы сбить жар, Ли бережно обтирает Джисоново лицо, руки и шею. Результат становится заметен почти сразу. Дыхание у больного выравнивается. Значит всё хорошо.       Облегчённо вздохнув, Минхо сел на пол у кровати. Он около часа рассматривал лицо Хана в полутьме. Это доставляло его сердцу и радость, и боль одновременно. Совершенно замечательный мальчик, который дует губы и хмурит брови во сне, мило смеётся над дурацкими шутками и постоянно лезет обниматься, не может быть рядом, потому что Ли так сам себе сказал.

***

      Глубокой ночью Минхо просыпается от хныканья. Горячая Ханова рука крепко сжимает руку старшего. Снова поднялась температура.       Ли привстаёт, чтобы дотронуться до лба, и тут же чувствует, как в лихорадке юноша чуть ли не царапает чужую кожу. По лицу Джисона текут горячие слёзы. Минхо делает попытку встать, но его не пускают.       Парень присаживается на кровать младшего, вздыхает. Он поправляет растрепавшиеся волосы Хана и вытирает с щёк мокрые дорожки. — что же с тобой? — Минхо ласково гладит кончиками пальцев чужую горячую кожу, потому что из его сердца любовь никуда деться не может, — не болей, пожалуйста. Я беспокоюсь.       До рассвета Ли не смыкал глаз. Дождавшись, пока Джисону полегчает, он всё-таки снова смог его обтереть, но всё равно доволен не остался. Из-за скачков температуры постель младшего была совсем мокрой, поэтому Минхо отнёс его в гостиную, труда это не составило. Хан совсем лёгкий. Пусть и питается он чаще всего одним кофе с чизкейками, Чанбин еженедельно таскает его с собой на тренировки, на которых сжигается всегда даже больше, чем нужно. Минхо из-за этого часто ругается на них и, чтобы хотя бы как-то контролировать, иногда лично составляет им компанию.       В гостиной Ли заменил одеяло на плед, под которым младшему должно быть полегче, и сам стал для Хана "подушкой", потому что реальной подушке юноши нужно было время, чтобы подсохнуть. Так и спали в гостиной почти до обеда на небольшом диванчике…

***

      Через плотно зашторенное окно гостиной пытается проникнуть настойчиво пытается проникнуть дневной свет. Джисон слегка потягивается и замирает, чувствуя под боком что-то большое и тёплое. Юноша боязливо приоткрывает глаза, поднимает взгляд. Прямо сейчас он готов исчезнуть. Рядом спит его Минхо хён…       Все эти годы со дня знакомства Ли был для Хана недосягаемым, от одного пронзительного взгляда старшего ноги подкашивались, идеальные черты лица прочно заседали в голове. Джисон все эти годы на него равнялся, всё это время считал своим идеалом, хотя и знать не знал, что это вообще должно значить. Он старался показать лучшего себя, но взамен получал лишь отстранённость и терял смысл продолжать хоть какие-то попытки. Минхо стал для Джисона первой юношеской любовью, с которой уже пять лет парень не может покончить… — вот же блин, — осипшим голосом бубнит младший, пытаясь аккуратно выбраться из рук хёна. — чего подорвался? Тебе отдыхать нужно.       Минхо уже давно не спит. Почувствовав шевеление в своих объятиях, он продолжал лежать и прислушиваться к сопению Хана. Сейчас Ли не даёт юноше убежать и прижимает его поближе. — Минхо-хён, я болею… — я в курсе, — невозмутимо отвечает старший и прикрывает глаза.       Он никогда не мог себе позволить обнимать своего любимого человека так. В сердце его разливалось тепло. Пусть они полежат так ещё немного, пока не придёт время уходить. — хён, ты заболеешь, — Джисон не унимается. Ему страшно, что сейчас он может сделать чего-нибудь лишнего и навсегда потерять Ли хотя бы как своего друга. — я просидел с тобой всю ночь, поздно метаться. — почему ты приехал? — тебе было плохо.       А что если сказать сейчас? Будет ли это правильно? Минхо редко рисковал в своей жизни, потому что любил во всём осторожность. Но может ли сейчас он пренебречь этим? Людям даётся одна жизнь, её нужно провести с так, чтобы на самом закате своего века, ни о чём не жалеть. — ты не должен был…       Джисон готов сейчас плакать, правда. Он готов взорваться от чувств, которые его переполняют. И сердце словно разрывается от волнения, непонимания и, несомненно, любви. Кажется, что даже снова поднимается температура. — хён… — я люблю тебя, Ханни. Поэтому я здесь. — не говори так, — Хану хочется убежать от этих слов, глаза на мокром месте. Это ему всё снится, ведь так? Сейчас он проснётся в собственной кровати один, всё это окажется жаром из-за простуды, глупые галлюцинации, — я могу не о том подумать… Не говори так. — Джисон, — Минхо тормошит младшего, заставляя его повернуться к себе. Они усаживаются друг напротив друга. — Это неправда, ты мне снишься. А если и нет, то не трать на меня время, — юноша опускает взгляд. По щекам скатываются слёзы, их тут же утирают заботливые руки Ли. — у тебя температура не спала что-ли? — касается лба, — вроде нет… Я тебе только что признался спустя пять лет, а ты хнычешь. — это правда?       Минхо снова видит эти любимые большие-большие глаза, в которых готов тонуть хоть всю свою жизнь… — я заставил тебя ждать? — да, — Джисон кидается на шею молодого человека. Получив долгожданное признание, он всё ещё боится, что всё это неправда, что сейчас его оттолкнут и снова оставят одного. Но Минхо спешит обнять в ответ. Он нежно целует Хана в висок и также нежно шепчет те самые слова, которые так давно хотел сказать. —  прости меня за всё, — заключает он, падая в обнимку с Джисоном на диван, — но я зацелую тебя как следует попозже. Выпей лекарства и поешь для начала, мой маленький больной.