The Water's Getting Deep

Когда он смотрел на свою нынешнюю жизнь, он редко ощущал отсутствие чего-либо. Его клан являлся как никогда сильной, построенной на пепельной земле из крови и боли, и всё ещё гордо стоящей на двух ногах. Дисциплину, что он держал, была великолепной. Возможно, у Цзян Чэна никогда не будет своего кровного ребёнка или наследника, но он чувствовал что они ему не нужны. У него были бродячие заклинатели, уличные сироты, которых он приютил и дал им своё имя. Все они его дети, и не один отец не мог бы так гордиться, как он гордился ими. Иногда, он скучает по своей сестре, как по потерянной конечности, но постоянно замечает её нежную улыбку в лице её сына. Цзинь Лин старается подражать Цзян Чэну, показывая себя окружающим кислым и грубым, но когда он улыбался Фее или кому-то из своих друзей, он сиял так же, как А-Цзе. Он может любить так яростно и так ярко, как могла только она. Цзян Чэн, возможно, сожалеет о том, что у Цзинь Лина не было более мягкой жизни. Однако, он был не единственным, кто приложил руку к его воспитанию, и ему следовало бы усерднее работать, чтобы защищать его. Хотя, нет смысла отравлять свои дни сожалениями. Цзян Чэну достаточно, когда он видит Вэй Усяня. Между ними все еще существует огромная пропасть, и Цзян Чэн не знает, как её пересечь. Он думает, что утонул бы от стыда, не пройдя и половины пути, от стыда за свой характер и от стыда за то, что был настолько слаб, что Вэй Усянь счел отдать своё ядро, чтобы спасти его жизнь. Ему стыдно, что он никогда не пытался понять, и что попался на такую очевидную ложь. Стыдно, что, когда его шисюн нуждался в нем больше всего, Цзян Чэну пришлось поставить выживание их клана выше собственного брата. Но, несмотря на весь этот стыд, у него есть надежда, потому что сейчас он видит своего брата, когда приезжает к Сичэню. Он пока не хочет описывать в слова то, что происходит между ними, хотя бы потому, что Вэй Усянь живет в Облачных Глубинах. Вэй Усянь никогда не мог оставить его в покое. Даже если они едва разговаривают, его глаза всегда будут сверлить Цзян Чэна, как будто он знает все.

***

Без упоминания статусного имени становиться гораздо легче, так как они с Сичэнем могут пить чай или гулять вместе по берегу реки в одиночестве. Они не прячутся, и это не является каким-то секретом. Но иногда, когда они остаются одни, Цзян Чэн берет руку Лань Сичэня и кладет её на сгибе своей руки. Он счастлив просто иметь это. Иметь кого-то, кто улыбается ему так, как будто он повесил луну на небе и знать, что они полностью понимают друг друга. Самое ужасное, это то, как Вэй Усянь улыбается им. Когда-то он бы поддразнил их, но теперь он только улыбается и осторожно роняет: «Снова вернулся, Цзян-цзунчжу?» «Не начинай быть таким вежливым, не сейчас,» - огрызается Цзян Чэн в ответ. Пожалуйста, никогда не называй меня так, вот что он имеет в виду. Он терпеть не может, когда тот такой вежливый. Но все еще скучает по Вэй Усяню, который портил ему прическу. Возможно, он думает, что Вэй Усянь понимает его. У них уже было три неловких встречи, и теперь они здесь: Вэй Усянь слоняется возле ханьши, вертя в руках свой дицзы. Он почти улыбается, когда замечает Цзян Чэна. Цзян Чэн никак не может сказать, нервы это или счастье. Он надеется, что это счастье. Вэй Усянь делает шаг вперед, но не кланяется. Вместо этого он чешет затылок, а щеки медленно розовеют. «Снова пришел на чай с Цзэу-Цзюном?» Он прикусывает губу, и так явно старается, что Цзян Чэн пытается улыбнуться ему в ответ, что даже начинает раздражаться. Ему всегда было легче хмуриться, чем улыбаться. Вэй Усянь не идиот. Он знает, что тут происходит, он здесь больше не для чаепития, и обязан это понимать. Вот только Вэй Усянь не дает Цзян Чэну шанса поспорить или затеять драку. Вместо этого он дает ему мешочек конфет и говорит: «Можешь посмотреть на кроликов. Они принадлежат Лань Чжаню, но все Лани их любят.» Затем он исчезает, оставляя за собой смеющееся красно-черное пятно, от которого у Цзян Чэна щемит сердце. Он скучает по его смеху так же сильно, как по улыбке А-Цзе и её нежным рукам. Цзян Чэн смотрит на мешочек и облизывает губы. Он уверен, что это не может быть розыгрышем. Времена, когда Вэй Усянь предлагал ему конфеты, которые оказывались речными камнями, давно, очень давно прошли. Теперь они взрослые. Он делает последний шаг по тропинке к ханьши, и Сичэнь открывает дверь прежде, чем тот успевает постучать. Его улыбка выбивает воздух из легких Цзян Чэна. Даже в простой одежде он сияет, глаза теплые, а улыбка успокаивающая. «Ты хорошо выглядишь,» - говорит Сичэнь. Цзян Чэн протягивает мешочек, и когда Лань Сичэнь видит конфеты в бумажной упаковке, на его щеках проявляется мягкий румянец. «О, кто-то тебе сказал», - шепчет он, но уже вытаскивает одну из конфет и разворачивает его. Цзян Чэн кладет руку на середину спины Лань Сичэня, когда они спускаются по лестнице. «Тебе нравятся простые сахарные конфеты?» спрашивает Глава клана Цзян. Он пытается поддразнить, но слова срываются с его губ. «Еда предназначена для питания, а не для удовольствия,» - чопорно говорит Лань Сичэнь, но все еще улыбается. «Большинство слышит эти слова и пытаются утащить у нашего клана самые щедрые угощения.» Его нос морщится, и на мгновение он больше похож на подростка, чем на лидера клана. «Но мне нравятся простые сладости. Мне не нужна изысканная выпечка или хлеб.» Цзян Чэн хочет выйти за него замуж. Он хочет видеть эту улыбку каждый день, и он не может говорить из-за биения своего сердца. На открытой тропинке он берет руку Лань Сичэня и вцепляется в его локоть. Каждый может видеть их, но он не может заставить себя волноваться об этом. Раньше они не прятались, но теперь он хочет спрятаться. «Мне сказали отвести тебя посмотреть на кроликов,» - сообщает Цзян, и щеки Лань Сичэня краснеют. «Кто-то определенно разболтался,» - говорит он, но его улыбка полна восторга. Если он и злится, то не показывает этого. «Я не буду лгать, но и не буду делиться секретом,» - говорит Цзян Чэн. Лань Сичэнь кладет свою руку поверх руки Цзян Чэна. «Тогда следуй за мной.» Цзян Чэн улыбается. «Хоть, на край света.» Лань Сичэнь замолкает лишь на мгновение, кончики его ушей и щеки розовеют. Но он не останавливается, и продолжает идти вместе с Цзян Чэном.