why?..

Открывать глаза не хочется от слова совсем. Не хочется, если знаешь, что они больше никогда не увидят одного любимого человека. Он не знает, сколько так пролежал. Час? Два? Сейчас это не важно. Все мысли забиты о том, что не успел сказать главное Чимину, хотя тот это говорил каждый день. Неважно, был ли это фансервис или же просто игра. Юнги всё равно. Потому что любил. А он так с ним поступил. Разбил его окончательно. Сознание, как будто специально, чтобы добить Мина окончательно, начало подкидывать воспоминания того ужасного дня... /flahback/ В тот день Юнги был в баре с друзьями. У одного из них - Мин Сока - открылся свой бизнес и это надо было отпраздновать. Но с алкоголем они всё таки перебрали. И очень много. Почти ничего не соображая, они попытались пойти домой. И тут из за угла вышел какой то парень. Он был красив, с шикарной фигурой. Желание тут же взяло вверх над остатками разума. Парень пытался сопротивляться из за всех сил, но что он может против 4 таких же, как он? Юнги показался знаком его голос, но он даже не стал об этом задумываться. Сначала парень кричал, брыкался, но насильников это только смешило. Когда он остался полностью без одежды, то были слышны лишь тихое рыдание. Быть нежнее никто и не собирался. Всем нужно было только одно - разрядка. И под руку попалась как раз удобная игрушка, которая и сопротивляться толком не может. Когда все закончили, то просто оставили голого и полностью разбитого парня на земле, продолжая свой путь, громко смеясь на всю улицу. На следующий день Юнги с ужасом вспоминал, что он сделал. И главное - с кем. Это он и не мог вспомнить. Голос его казался ужасно знакомым, но Юнги так и не понимал. За завтраком Чимин был какой то странный. Как говорят, вынули душу, и заставили жить. Именно с таким видом Пак пришёл на завтрак. Полностью пустые глаза, которые не выражали ровным счётом ничего. Хотя то, что они были красные, говорило о бессонной ночи в слезах. Потрясены были абсолютно все. Да, у Пака были явно непростые времена, но раньше в глазах у него можно было увидеть живую искорку. А сейчас нет. Полная апатия. Повисла неловкая тишина. - Доброе утро... Как спалось? - Неуверенно спросил Джун. Разговор надо было хоть как то начать. - Спасибо, нормально. - Ответил Чим, с хрипотцой в голосе. Но даже так Юнги смог вспомнить. Тот голос, которые принадлежал его ночной "жертве", который крутился в голове всё утро, но никак не мог вспомнить. Это же был Чимин. Юнги облили словно ледяной водой. В одно мгновенье он так возненавидел себя, что, смотря на нож, который лежал на столе, был готов хоть щас порезать вены и сдохнуть. Лишь бы не видеть такого сломанного Чимина. Есть ли теперь смысл говорить с ним, пытаться что то объяснить? А будет ли он вообще слушать? Чим ушёл с завтрака самый первый, сказав, что больше есть не хочет. Позже стали расходиться и другие. Юнги побежал в комнату Пака, чтобы поговорить, но вот уже как минуту стоит, и не может постучаться. Наконец, он решается, но дверь никто не открывает. Он принялся тихо звать его по имени, чтобы мемберы не услышали. Опять тишина. Юнги сдаётся, но это пока. Чимину нужно время. Наверное, этого времени он дал ему слишком много. Но этим Юнги обманывал лишь себя. Ему просто было страшно. /End flashback/ А был ли смысл? Мог ли этот разговор что то изменить? Вряд ли. Даже если бы Чимин остался жив, то ничего бы как раньше не было. Тех обнимашек, шуток, прикосновения без какого либо подтекста. Это была бы уже не группа БТС. Его размышления прервал осторожный, тихий стук в дверь. - Юнги, можно? По голосу, точнее, шепоту, можно было понять, что это был Хосок. Юнги разбит, это глупо отрицать, но остальным это знать не обязательно. - Заходи. - Чёрт, слишком наигранно-холодно. Догадается. Дверь открылась с присущим ей скрипом и, впустив гостя в комнату, тут же закрылась. Это и правда был Хосок. Правдо вот улыбки не было на его лице, не светился он как обычно. Но вот желание жить, не сдаваться, мелькало в его глазах. В отличие от Юнги. Хосок видел это, и ему было откровенно страшно. Да, он видел своего хёна в депрессии, но теперь это казалось пустяком. В голове ворох мыслей. Как заговорить? О чем? Что сказать и нужно ли вообще сейчас что то говорить. Может нужно просто обнять и сказать, что Юнги не одинок? Только сейчас Хосок понял, что очень плохо его знает. - Ты как, в порядке? Браво, Хосок, гениальный вопрос. - В полном. Вряд ли Хосок поверил, да Юнги особо и не старался. Просто он понимал, если сказать правду, всем сразу понадобиться помочь, и каждый по сто раз будет говорить, что он может выговориться, что он не одинок. Он не раз это проходил. Со временем Юнги понял, что проще сказать, что всё в порядке, потому что больше всего он ненавидит когда его жалеют, ставят в центре внимания. Понятно, что переживают все, но именно Юн был настолько близок с Чимином. Это уже знала вся группа, и всё ждали, когда же эти двое признаются. Только вряд ли теперь это когда-нибудь случится… Молчание слишком затянулось. Юнги уже теряет терпение, но Хосок нарушает тишину первым. - Там Джин ужин приготовил. Пойдём, тебе надо поесть. «Тебе надо поесть» Сколько раз Чимин так говорил ему, прося не перетруждаться и не сидеть в студии до поздна. Частенько даже приносил ему еду прямо туда и ждал до последнего своего хёна, дабы спокойно прогуляться по ночному городу до общежития. Всего 20 минут, но для влюблённых и этого предостаточно. - Юнги-хён?... Хоуп уже жалел, что вот так позвал его, никак не ожидая такой реакции: такой пустой взгляд, направленный в никуда, наполненный грустью, сочувствием, а главное – безграничной тоской и виной за смерть близкого человека.. Не зная, что сказать дальше, чтобы ещё больше не ранить Юнги, который в миг превратился в оголённый провод, он уже хотел развернуться и уйти, как услышал тихий, сломанный голос. «Хосок, всё нормально… Уйди пожалуйста». Сейчас Хоуп сам был готов расплакаться. Он, к сожалению, не раз слышал такой голос. Он появляется, когда человек уже на грани, когда боль достигла своего предела и уничтожила внутри почти всё живое, оставив за собой только пугающую пустоту. Не многие могут выбраться из такого состояния, ведь почти все такие истории заканчиваются одинаково. Внезапно стало страшно, что и Юнги может когда то решиться на этот шаг. Этот страх, отчаяние, жалость вмиг переполнили Хосока, из-за чего он просто не смог сдержаться. Он в два шага оказался возле кровати репера и крепко его обнял. Это не был намёк на романтику, ни на ещё какие-либо любовные отношения. В этих объятиях было спрятано куда больше: боязнь потерять дорогого человека, желание защитить другого от боли. Для Юнги же это был способ выразить всё, что он не может сказать. Он с отчаянием цепляется за кофту Хосока, всеми силами пытаясь не заплакать. Он не должен показывать свои слабости, особенно перед донсеном. Но Хосоку наплевать на «правила». Пуская слезу, парень тихо шепчет: - Юнги.. Юнги, пожалуйста, поговори со мной…. Я..я не могу смотреть, как ты мучаешься…. Поделись с нами…Мы же твоя семья.. Юнги пожалуйста Эти мольбы добивают Мина окончательно. Всё, что он так тщательно затолкал глубоко внутрь и закрыл на все замки, врывается наружу в виде неконтролируемой истерики, слёз, и попытками описать, что он чувствует. Но если бы он ещё сам мог это понять. Вина? Обида? Злость? Все чувства смешались в один большой снежный ком, который всё растёт и растёт с каждой секундой. Для одного человека это слишком много. Юн уже не пытается что-то объяснить, потому что всё равно ничего не выходит. Он по-настоящему захлёбывается в своей истерике, выпуская всё, что накопилась за несколько месяцев. А Хосок ничего не говорит, он внимательно слушает, не перебивая, ведь состояния мемберов группы он ценит чуть ли не выше своего. Юнги начал успокаиваться лишь спустя 20 минут, но всё равно можно было услышать редкие всхлипы. С одной стороны ему было стыдно за то, что он так расклеился перед донсеном, но с другой рад, что наконец-то выплеснул все переживания. Кроме одного. Но как другие на это отреагируют? Было безумно страшно увидеть взгляд, полный презрения и осуждения. В любом случае, вряд ли Мин когда-нибудь решиться это рассказать. -Хосок… Я… Мне надо кое-что сказать… Это касается Чимина.. - Не бойся, говори, я всегда тебя выслушаю, ты же знаешь. Знает, поэтому и боится. - Помнишь ту ночь, пару месяцев назад? Мой друг позвал отпраздновать открытие бизнеса. – Хосок кивнул. – Так вот, мы тогда перепили и… и.. мы.. –Юнги жмётся всё сильнее, пытаясь запомнить всё: тепло чужого тела, ласковый шёпот на ухо и успокаивающие поглаживания по спине, ведь сейчас он всё разрушит. – Мы изнасиловали Чимина…. – Еле слышно просипел Мин. Тишина. - Юнги ты бредишь. Тебе просто надо выспаться. – Уверял Хосок, даже не думая, что это могло быть правдой, ведь Мин совсем не такой.. или? -Нет Хосок…Это всё правда … Я всё помню… Чимин умер из-за меня… Поглаживания прекратились, а тепло куда-то пропало.