Ты — моя странная зависимость

Утро в убойном отделе всегда начиналось с шумного переполоха, стопки новых документов и нескольких кружек дешевого кофе. Кстати говоря, по меркам капитана отдела Шоты Айзавы, не такого плохого, как могло показаться на первый взгляд. Пусть он и был вампиром, и его вкусовые рецепторы всегда были притуплены, он все же не отказывал себе в удовольствии выпить парочку кружек этого ароматного напитка, хотя по-настоящему ощущаться во всем разнообразии вкусов и ароматов могла для него только кровь. Даже если тебе и было больше полувека, дедлайны с документами никто не отменял, поэтому процесс приведения своей полумертвой после бессонной ночи тушки был довольно прост, и с ним справлялся даже автопилот, пока мозг еще досыпал: ткнуть кнопку чайника, намешать в кружку кофейного порошка с сахаром, ведь, честно говоря, пить его в чистом виде не могли даже вампиры, залить все кипятком и отправиться в свой кабинет материться на новые имейлы и лагающий Интернет. Но если он заставал в комнате отдыха эльфа Хитоши Шинсо, то весь этот ритуал каким-то образом неожиданно ломался. Автопилот махал ручкой при виде прекрасного остроухого подчиненного, и Айзаве приходилось совершать теперь уже осознанные телодвижения, а если точнее, то делать вид, что они осознанны. Обычно он залипал на разные банки с кофе, выбирая между «мерзкий растворимый, но терпимо» и «не понятно, что это такое, но вроде для кофе-машинки», крутил в руках полупустую стеклянную сахарницу, словно бы выискивая в белом песке ответ на интересующий его вопрос: «Какого дьявола Хитоши такой красивый?» и пару раз включал и выключал чайник, пока до него наконец не доходило, что сначала стоило бы налить в него воды. После он все же доставал с верхней полки кружку, насыпал в нее свою стандартную кофе-сахарную смесь и осторожно наливал горячую воду, чтобы потом нарочно слишком долго стучать ложкой по стенкам, делая вид что действительно там что-то размешивал. Айзаве просто нравилось находиться рядом с Шинсо. Если можно так выразиться, рядом с эльфами в целом было довольно приятно находиться. Они очаровывали своей невероятной красотой и были настолько идеальными, насколько земные существа вообще могли быть таковыми. Высокие и стройные создания, с милыми заостренными ушками, острыми ключицами и глазами, обещающими все самые грешные райские наслаждения. Сам он, конечно, не проверял, но был наслышан. Хитоши. Шинсо. Хитоши Шинсо. Этот совсем еще юный милый эльфенок по утрам привычно сидел в комнате отдыха, потягивал свой карамельный латте и хрустел сэндвичами с салатом и авокадо. И ради этих редких минут пребывания в лучах эльфийской красоты Айзава готов был снова и снова нарезать круги по комнате и короткими глотками пить остывший кофе, пока Шинсо не доедал свой завтрак и не начинал разговор. Голос у него был тягучий, как патока, и мелодичный, как арфа. Он обжигал, заставляя все его вампирское нутро замирать, а кожу покрываться мурашками. Когда Хитоши говорил, Шота забывал и о том, где они, и о том, кто они друг для друга. Ему хотелось сдернуть его с дивана, на котором он, по обыкновению, завтракал, притянуть к себе и впиться в губы жадным, нетерпеливым поцелуем. Эльфийское присутствие ломало его, вытаскивая наружу что-то очень древнее, дикое и неукротимое. И он любил эти моменты. Редко кто мог заставить его снова чувствовать голое животное желание. Желание единения тел, бессловесного диалога душ и нежного утра вне одиночества. И даже сегодня злой, как сам дьявол, и уставший после ночной погони, весь в ссадинах и местами разодранной одежде, мужчина первым делом направился не к себе в кабинет, не в душевую и даже не в курилку, а в комнату отдыха, уверенный, что застанет там эльфа. Он по полной попал с этими остроконечными ушками. Как обычно, Шинсо сидел на диване. В черных штанах и нежно-мятной рубашке он, потягивал свой кофе из бумажного стаканчика, явно принесенного им откуда-то еще, и жадно уплетал свой привычный сэндвич с салатом и авокадо. Эльфы предпочитали растительную пищу, хотя иногда могли позволить себе и белковую. Айзава хмуро кивнул на пожелание доброго утра, с приятным удивлением отмечая, что они здесь одни. Либо все резко решили заняться своими делами с утра пораньше, либо он все же поздно пришел. Скорее всего, второе, поэтому он, не мешкая, тут же направился к столу с припасами, чтобы немедленно получить заветную кружку горячего и крепкого кофе. — Вы сегодня отвратительно выглядите. — Честность — это тоже одно из качеств эльфийской расы. — Что с вами случилось? На вас напали? — в его голосе звучало явное беспокойство, и Айзава заставил себя обернуться и улыбнуться. — Да пришлось побегать с утра пораньше. Все нормально, это были когти оборотня. — Он машинально коснулся разодранного края рубашки. — Выглядит серьезно, — настаивал парень и даже встал с дивана, в несколько шагов оказавшись рядом. Его аконитовые глаза щурились, пока он, склонившись, изучал грязь и запекшуюся кровь на рубашке. — Вам повезло, что раны затягиваются быстро, — улыбнулся он, подняв взгляд. — Я бы с такой царапиной мучался пару дней. — Ну, можно сказать, что и повезло. — Айзава кивнул и мысленно попросил себя вернуться к кофе. Он был очень нервным после погони и хотел спать. В таком состоянии контролировать себя рядом с прекрасными юношами было достаточно сложно. Особенно, когда все твое естество кричало о том, что секс с эльфами помог бы восстановить запасы энергии. Аконитовые глаза, казалось, читали его, как открытую книгу. Эльф выпрямился и коротко облизнул губы, смущенно зарывшись ладонью в свои фиолетовые волосы. Он был дьявольски красив, будто самый прекрасный инкуб-искуситель или падший ангел, а его бархатный спокойный голос, который обволакивал, словно сладкая тягучая патока, буквально сводил Айзаву с ума. Мужчине было стыдно признаться самому себе, но он каждый раз заводился, лишь услышав его тембр, высокие глубокие ноты, легкую хрипотцу, которую можно было распознать именно поутру или же при тихом смехе. — Извините, шеф, я… — Казалось, он решил, что зацепил его своей репликой. Вампиров принято было недолюбливать. Среди всех созданий они чаще всего выступали в роли преступников. — Я только хотел сказать… — Он явно потерялся в мыслях, закусив губу и неловко улыбнувшись. — Если вам нужна помощь с обработкой раны, все же царапины остались… Айзава задыхался. Неужели, он понятия не имел, что делал с ним всеми этими улыбочками и прикусываниями губ? Или имел? — Спасибо, не стоит, — прокашлявшись, ответил он. — Как закончишь с завтраком, отправляйся в зал собраний, у меня есть новая информация по «Инсании». Шинсо отдал честь двумя пальцами и вернулся к своему кофе, оставленному на столике у дивана. Айзава проводил взглядом его идеальные бедра, подчеркнутые приталенными брюками, сглотнул выделившуюся слюну и наконец ретировался к себе в кабинет, напрочь забыв о кофе. Каждый раз, когда Хитоши начинал с ним говорить, Шота уже не мог адекватно мыслить, и единственное, что вертелось в его голове: «Насколько прекрасны его стоны? Так хочу услышать, как он бесстыдно и громко стонет, кричит, зовет меня по имени». Мужчина зашел в кабинет, где всегда был хаос из разбросанных документов на столе, скомканных листов на полу и нескольких коробок, которые находились чуть ближе к окну, и, повернув ключ до громкого характерного щелчка, закрылся ото всех. Распинав ногой бумажные шарики, он дошел до стола и отодвинул прозрачную доску с уликами, наконец-то сумев расчистить дорогу до шкафа. Открыв дверцу, Айзава небрежно вытащил чистую рабочую одежду и наспех разделся. Царапины уже стали бледными и едва заметными, так что, стерев грязь разодранной рубашкой, он забросил грязную одежду на самую нижнюю полку и переоделся. В крохотном зеркальце на двери он заметил на своей голове беспорядок и привел волосы в подобающий вид, собрав их в тугой хвост. Усевшись за стол, он принялся рыться в ящиках в поиске сигарет, чтобы суметь немного прийти в себя. Шота знал, что у него был, очевидно, жесткий недотрах, раз Хитоши для него ощущался как новая порция наркотика. Но думать про коллегу в таком ключе всегда неправильно, неэтично и некрасиво, даже если и тайно влюблен в него на протяжении пяти лет. В офисе, где всегда было слишком шумно, многолюдно, душно и где часто накал страстей достигал критической точки, нельзя было оставаться спокойным, сохраняя нервы непотрепанными. Каждый день проходил, словно бесплатный цирк, который устраивал свои феерические шоу с разными уродцами. Одни подчиненные сладко спали, пуская слюни на папки, другие втихушку поедали различный фастфуд за рабочим местом или громко психовали, пока кто-то еще вытирал до блеска пол преступниками, силой утаскивая их в комнату для допроса. Происходили и драки, после которых все столы оказывались перевернутыми на полу в куче разбросанных папок с документами. В такие моменты Айзава хотел уволиться к чертовой матери, чтобы больше ни секунды не терпеть этот проклятый дурдом. Но в его жизни появился Хитоши, который стал исключением. Слишком умный, прилежный, спокойный и рассудительный — он был для него идеалом. Серая и тихая мышка, которая любила черный кофе и хитро ухмылялась коллегам, когда изредка кидала в них свои саркастические шутки. И только Айзава мог заметить то, что будто бы не видели и не слышали все остальные, то, насколько острыми и изумительными были его ключицы, которые проглядывали из-под темной рубашки, красиво гармонирующей с молочной кожей, и то, какими пухлыми и матовыми выглядели его губы, которые он слишком часто облизывал и закусывал при нем. Именно они и доводили Айзаву до блядского стояка, потому что он желал быть только с ним, с этим прекрасным эльфом. Всем сердцем он хотел любить, целовать, прикасаться к его телу и лавандовым волосам. Мечтал нежно притянуть его за талию, прижать к себе и впиться в его соблазнительные губы, жадно распробовав каждый поцелуй на вкус, мечтал забыться в этих поцелуях. Но его всегда слишком быстро отрезвляла суровая реальность. Шинсо являлся подчиненным, а еще парнем и эльфом. Редко, когда две разные расы могли быть вместе, особенно одного пола. Сколько лет Айзава уговаривал себя прекратить заглядываться на симпатичного коллегу в шикарных обтягивающих брюках, подчеркивающих все его упругие прелести, а потом заводиться лишь от пары брошенных им слов, которые выбивали из него последние остатки рационального контроля над собой. А если они были наедине больше пяти минут, Шота непременно начинал жутко нервничать, еле удерживая свои яркие нерастраченные эмоции при себе. Как-то раз они застряли в лифте на целых мучительно долгих три часа. Хитоши что-то рассказывал, отвлекая его от гнетущих мыслей своим до умопомрачения сексуальным хриплым голосом, зачем-то медленно расстегивая пуговицы на рубашке, оголяя острые ключицы. Слишком уж томно он тогда произнес: «Здесь слишком жарко и душно, не находите?», — при том лукаво улыбаясь, словно черт. А Шота думал лишь об одном: «Пожалуйста, прекрати! Не говори со мной, или я прямо здесь трахну тебя, как ты не понимаешь?!» То была самая ужасная пытка, которую Айзаве когда-либо доводилось испытывать, потому что тогда он не на шутку завелся, пряча изнывающий до боли стояк и шумно дыша, лишь бы не накинуться на тот чертовски сексуальный объект, который слишком чудесно выглядел и пах. Он всегда чувствовал от эльфа этот легкий аромат горько-пряного кофе, чего-то сладкого, схожего с карамелью или нугой, и терпкой мяты с мягкими нотками чего-то сливочного или молочного. «Хитоши любил сладкий кофе с молоком и мятные конфеты…» Любому вампиру наверняка приходится сложно, когда все твои чувства обострены до предела, а пространство оказывается слишком маленьким и тесным, да еще и запахи, которые исходят от любимого парня, заставляют тебя молча изнывать и медленно оседать на пол. В тот момент все еще больше усложнилось, когда Шинсо подошел к нему, спрашивая о самочувствии. Он ласково провел ладонью по его взмокшему лбу и посмотрел ему прямо в глаза. Еще чуть-чуть и Хитоши бы увидел, насколько Шота был возбужден. Насколько сильно жаждал пригвоздить его тело к полу лифта, разорвать на нем эту чертову тонкую рубашку и впиться в его молочную кожу губами и клыками, распробовав на языке пару капель его сладкой крови. Но тогда пришел Бакуго и испортил, хотя, скорее, спас ситуацию, с его такими ненужными, грубыми, но отрезвляющими словами: «Шеф, там Киришима отпиздил шайку оборотней-уебышей. Честно говоря, мы в полной заднице». Выкинув эти воспоминания из головы, Айзава вышел из кабинета и направился в зал совещаний, чтобы рассказать о вирусе «Инсаниа». Все уже собрались, и мужчина, ленивой походкой обойдя коллег, подошел к столу. Ноутбук и проектор уже были включены для работы, поэтому, пару раз клацнув мышкой и запустив презентацию, он взял небольшую папку с документами и, пролистав первые страницы, начал говорить: — Повторим то, что нам уже известно, и приступим к ознакомлению с новой информацией о вирусе. Вирус «Инсаниа» появился двадцать лет назад в лаборатории N. Подробности ЧП общественности неизвестны так же, как и мотивы создания этого вируса. На данный момент все знают, что вирус опасен для вампиров, которые имеют ген психопатии, а как мы помним, этот ген выявлен почти у всех вампиров. Также этот вирус опасен и для других существ. Заражение происходит через кровь. Зараженные не обращаются до конца и, пока идет трансформация, умирают в мучительной агонии. Когда же заражаются вампиры, то окончательно теряют разум на седьмой день заражения. Вирус поражает их нервную систему, превращая вампиров в безумных, ведомых лишь животными инстинктами, существ. Они теряют способность мыслить рационально, и единственное, чего начинают хотеть, — крови. Они всегда остаются голодны, и вернуть их в нормальное состояние сегодня считается невозможным, а лечения и вовсе не существует. Зараженных вампиров или убивают на месте, или скручивают и увозят в лабораторию. Потом их тела подвергаются кремации. Итак, как мы можем выявить зараженных? Распознать их по внешнему виду несложно, ведь есть пара особых примет: обильная пена изо рта, красные глазные яблоки, неразборчивое шипение или крик, зацикленность на одном и том же слове или действии. Есть вопросы? — Ответом ему послужила лишь тишина. — Тогда все свободны. Айзава поспешно вышел из помещения и направился в комнату отдыха. Ему бы не помешало все же выпить чертового кофе.

***

Шинсо, дойдя до своего привычного места, плюхнулся в кресло и откинул голову назад, жмуря уставшие глаза и ловя белые мушки под тяжело-свинцовыми веками. Он мечтал о теплой постели и тишине, ведь слишком устал и вымотался от погонь и разгадывания убийств. Ему просто хотелось покоя, но даже в его мыслях была лишь работа: очередное ужасное убийство, вампиры и куча нераскрытых дел. И только изредка где-то на периферии его сознания проскакивало что-то по типу: «Хочу нажраться». В такие дни он обычно, полностью разбитый и уничтоженный, стакан за стаканом осушал коктейль «Отвертка», а рядом с ним всегда находился его коллега и лучший друг, вампир-полукровка с человеческими генами Шото Тодороки, который уже после первого стакана сладко спал за барной стойкой, так как его всегда сильно разносило от любого алкоголя. Дойдя до удовлетворительной, по меркам сознания, кондиции, Хитоши подбирал друга со стойки и закидывал на заднее сиденье такси, а потом вез к себе, ведь коллега все еще жил со своей семейкой, зацикленной на гиперопеке. После, когда Тодороки трезвел, лежа на холодном полу на кухне, Шинсо, сидя на подоконнике, рассказывал ему о своем очередном деле, где по обыкновению был замешан ублюдочный вампир, которому хотелось заехать по морде, и восхитительный шеф, которому так шел его серый костюм с темной рубашкой. В один из таких вечеров Тодороки все же снизошел до вопроса: — Почему шеф тебе так сильно нравится? — пьяно протянул он с пола, и Хитоши от удивления даже оторвался от созерцания соседних многоэтажек. Шото Тодороки, являясь его лучшим другом, соизволил впервые за пять лет спросить о таком. Хотя казалось, что он давно варился в этом котле, найти подходящие слова удалось не сразу. — Он не такой, как остальные вампиры. Шеф не ненавидит полукровок и остальные расы, не смотрит на других с пренебрежением или как на скот. Тодороки, пойми, он и правда мог бы понять нас и принять такими, какие мы есть… Остальные смотрят на нас как на прокаженных. — На минуту замолчав, парень открыл форточку, впуская в помещение морозный воздух. — Еще у него классная задница. — Началось, — протяжно взвыл Тодороки. Их дружба завязалась слишком банально. Когда они сидели в привычной для них обоих напряженной атмосфере, молча потягивая кофе, Шото признался, что он вампир-полукровка, а Хитоши от удивления выплюнул свой напиток прямо ему в лицо. Полукровки были редкостью, тем более они всегда скрывались и никому не доверяли, но его коллега сказал ему об этом прямо в лоб, благодаря чему смог изменить враждебность эльфа по отношению к себе, ведь, зная, что он не тот монстр, каким Шинсо ранее его считал, они смогли подружиться. Хитоши был рад, что ему было с кем поговорить, поделиться о наболевшем или просто выпить. Но порой ты даже другу не можешь рассказать о чем-то сокровенном. Он слишком устал от работы, тайн, самого себя и собственной любви к шефу. Неопределенность жутко душила его. Любить кого-то так долго и не иметь представлений, куда эта любовь тебя приведет, безумно сложно. Эта любовь то угнетает, то дарит призрачную надежду на что-то большее, хотя порой Хитоши все чаще думал о том, что шефу она совсем не нужна. Никто бы не стал встречаться с представителем нечистокровной расы, даже если и принял бы его таким, какой он есть. Одно дело, когда ты противоположного пола и чистокровной расы, другое, когда являешься парнем, да еще и самой редкой полукровкой. Такой, как он, не нужен Айзаве, — думал Шинсо. Они встретились еще до убойного отдела. Шеф наверняка не помнил об этой мимолетной встрече, а Хитоши не мог о ней забыть, настолько он был тогда отчаявшимся и злым, и как надрывно оплакивал друзей, которых не смогли спасти. Айзава сидел около приемной, сгорбившись и ожидая, когда закончат операцию. Его пострадавший друг был в тяжелом состоянии, а он сам прибыл только недавно и еще не успел смыть с себя чужую и собственную кровь. На его щеке красовалась глубокая рана в форме полумесяца, которую так никто и не зашил, ведь он не дал этого сделать, а мимо проходящие пациенты и медперсонал косо смотрели на него, ускоряя темп, чтобы не встретиться с ним взглядами. Скоро Шинсо должны были выписать, ведь небольшие раны полностью затянулись после несчастного случая. Ему тогда стоило последовать примеру всех остальных и, проигнорировав Айзаву, пройти мимо него, но он, впервые почувствовав жалость и сочувствие к другому вампиру, рискнул посчитать, что не все они ублюдки или бомбы замедленного действия. Вампиры сами по себе были существами эгоистичными и жестокими, но Айзава тогда настолько сильно переживал о ком-то другом, что Шинсо посчитал это необычайной редкостью. Он протянул ему чистый платок и какой-то антисептик, который одолжил у медсестры, а после убежал обратно в свою палату. Об этой встрече он никому не рассказывал, словно она была их маленькой тайной, и никто не должен был узнать о такой стороне Шоты. Пусть для остальных он и останется холодным и властным шефом, но Хитоши будет знать, какой он на самом деле. У парня и самого были стороны, которые никому не хотелось показывать. Например, настоящая причина его ненависти к вампирам, ночные кошмары и прошлое, которое выжирало его изнутри — все это должно было остаться тайной. Шинсо разлепил уставшие глаза, вытянул руки и собрал в кучу разбросанные папки с документами. Где-то на периферии зрения он уловил проходящего мимо шефа и снова вспомнил о его порванной одежде. В такие моменты, когда Айзава заходил в комнату отдыха после ночной погони весь в пыли, напряженный и угрюмый, он желал подойти к нему вплотную, обдать горячим дыханием его продрогшую шею, провести кончиком носа по золотистой коже, оставить невесомый поцелуй в районе его ключиц, вжаться в его тело, бесстыдно облапав за упругие ягодицы, и попросить лишь одного: «Пожалуйста, шеф, трахните меня прямо здесь, на этом столе!» Он широко ухмыльнулся, представив все это в красочных деталях, так что совсем не заметил стоящего рядом Тодороки. — Работать собираешься? Опять думал о заднице шефа, угадал? — спокойно выдал он, бросив на стол толстую папку с документами. — Возможно, — томно протянул эльф, взяв ее в руки и, пролистав пару страниц, внимательно вчитался в содержимое. Хитоши Шинсо имел потрясающий ум и идеальную память. Его дедуктивным способностям можно было только позавидовать, но из-за них парню поручали заниматься самой грязной и сложной работой: делами об убийствах людей. Слишком кровавые и запутанные преступления выматывали и, чтобы хоть немного продвинуться в расследовании, ему часто приходилось не спать по трое суток, а единственным, что помогало оставаться на плаву, был кофе. Не все выдерживали подобный график. Редко кто соглашался без продыху торчать в офисе, зарывшись в гору документов, особенно без напарника, с которым можно было бы разделить обязанности. Но недавно Шинсо повезло: напарник у него все же появился. Его звали Денки Каминари. Амбициозный новичок числился в убойном отделе всего месяц, но несмотря на это, уже успел выбыть из строя. — Тодороки, он правда уволился? — Эльф поднял взгляд на мимо проходящего судмедэксперта полукровку, а потом лениво прошелся взглядом по папкам с делами об убийствах. Нераскрытых осталось еще десять. — Ага, ты снова без напарника, — устало произнес тот. — Он теперь работает в модельном агентстве. День проходил на удивление спокойно и без каких-либо шумных происшествий. Даже у Тодороки не было сегодня никаких дел, кроме как бродить из кабинета в кабинет, сортируя папки в алфавитном порядке. В основном он занимался трупами вместе с Очако, но новые тела, видимо, еще не прибыли, а со старыми уже было закончено. Хитоши сделал растяжку, а после подобрал со спинки стула скомканный плащ и накинул его на плечи. — Ну, ничего не поделать, — сладко зевнул он, все еще мечтая о теплой мягкой постели. — Один ведь как-то со всем справлялся. — Шинсо, — сзади прозвучал голос шефа. — Сегодня ты отправляешься на место преступления. Со мной. Он непонимающе уставился на Айзаву, все еще негодуя из-за его распоряжения. «Почему вы так сильно меня недолюбливаете?» Эльф недовольно сморщил нос, но все же спрятал свое недовольство куда поглубже, ведь вампиры могли быть до ужаса проницательны. — Нам пора. — Айзава, как и всегда, был слишком холоден на рабочем месте. Размяв затекшую шею, Шинсо огляделся по сторонам и заметил неловко улыбающегося Киришиму, который осторожно вылез из кабинета шефа. — Я поеду вместе с вами, — сказал он с усталым взглядом, держа в руках два стакана кофе. — Будешь? — На что парень благодарно кивнул, приняв горячий напиток. Сегодня день обещал быть долгим и насыщенным, что, собственно говоря, не особо-то его радовало.

***

Приехав к нужному месту, они все вместе вышли из машины, направившись к оцепленной территории, где уже крутились другие работники полиции из их отдела. Киришима и Шинсо внимательно наблюдали за шефом, который сразу же занялся осмотром трупа. Присев на корточки, Айзава внимательно исследовал жертву, стараясь подметить все незначительные и мелкие детали, чтобы составить верную цепочку событий, которая в итоге и закончилась преступлением. Кто-то вспорол жертве живот, выпотрошив ее и вытащив все внутренности наружу. Он не раз встречал подобную картину, поэтому сразу же сделал вывод, что внутренние органы разорваны клыками, а это означало, что к преступлению причастен одичалый вампир. Одичалые часто шли на такие зверские преступления ввиду непреодолимой жажды крови, которую не способны были сдерживать. Зависимость ломала их, превращая в животных, не контролирующих свои действия. По большей части они срывались и убивали своих вторых половинок, которые не являлись вампирами. В обществе такие отношения не приветствовалось как раз из-за частых убийств в семейных парах и рождаемости с доминантными вампирскими генами дефектных детей, которые нападали на своих же. Краем глаза Айзава заметил, как Шинсо чуть отошел от них, направившись вперед, а потом осторожно присел и стал рассматривать кровавый след, который тянулся до лесных зарослей. Он не стал окликать парня и продолжил заниматься своим делом. После осмотра тела шеф мрачно посмотрел на подчиненных, оглашая свои подозрения вслух: — Труп заражен вампирской кровью. Он ещё теплый, значит, это произошло около двух или трех часов назад. Возможно, убийца всё ещё находится на месте преступления. Со стороны зарослей послышался громкий вой, и все из убойного отдела обратили внимание на одичалого, который медленно направлялся в сторону эльфа. Айзава дернулся с места, доставая пистолет и снимая его с предохранителя. Каждая секунда была на счету, ему нельзя было совершить ошибку, так как на кону была чужая жизнь. Нет, на кону стояла жизнь Хитоши. Все резко поплыло, а перед глазами возникла мутная пелена. Его дыхание участилось, и он снова вернулся к старым болезненным воспоминаниям. — Шота, помоги Хизаши! — кричала Немури вся в крови, испуганная и измученная, а ее живот был вспорот, и кровь струей лилась на грязный пол. Девушка крепко зажимала собственную рану, чтобы сохранить силы и не умереть среди толпы голодных одичалых. Айзава сидел над другом, тщетно пытаясь пережать артерию и не дать ему погибнуть в этом ужасном месте. Запах крови и плоти затуманивал разум и болезненно скручивал желудок. — Оборо, надо выбираться отсюда! — громко вскрикнул он, пытаясь оттащить Хизаши назад. — Помоги Немури! Но тот лишь крепко сжимал кисть, на которой не хватало нескольких пальцев, и молча смотрел в одну точку. — Я умру. Умру… — повторял Оборо, как мантру, не двигаясь с места. Шинсо нельзя было делать резких движений, так как они бы спровоцировали неадекватного вампира. Эльф осторожно завел руку под плащ и, не нащупав пистолет, обеспокоенно потупил взгляд на неожиданно атакующего вампира. Он мог только беспомощно вскинуть руки вперёд, чтобы не дать прокусить свою сонную артерию, и одичалый впился ногтями в его плоть. Он дышал прямо ему в лицо, клацая зубами и брызгая кровавой слюной. Тоши. — Красные глаза смотрели ему прямо в душу. — Мой сладкий, не бойся маму! — Женщина прикоснулась грязной рукой к его лицу, бережно стирая дорожки от слез. — Мы всегда будем вместе… — Широкая улыбка растянулась на ее губах, покрытых запекшейся кровью. Запах мертвечины въелся в ее домашнюю одежду. Раздался оглушающий выстрел. Теплыми брызгами кровь разлетелась и облепила Хитоши с ног до головы. Пуля попала прямо в голову вампира, его тело обмякло и тяжелым грузом упало на землю сбоку от эльфа. Рвано дыша и жмурясь от недавно пережитого, он, все еще не шевелясь, лежал на траве. Он наверняка был серьезно ранен, а кровь одичалого вампира попала внутрь его открытых ран. Стоило подорваться и быстрее промыть их, чтобы вирус не успел проникнуть в организм, а после молиться всем богам, чтобы не стать одичалой тварью, но Шинсо не мог пошевелить и пальцем. Утешало его лишь одно: он был не только эльфом, но и вампиром-полукровкой, у которой, к счастью, не обнаружили ген психопатии. — Шинсо. Шинсо. Хитоши! — навис над ним Айзава, обеспокоенно разглядывая его, и наконец обратил внимание на раненую руку, которая была полностью испачкана чужой кровью. — Ты заражен… — Его слова прозвучали как приговор, и всегда властный голос шефа неожиданно дрогнул, приобретая другую интонацию. — Все нормально. — Приподнявшись на локтях, Хитоши вытер рукавом лицо, избавляясь от липкой и мерзкой крови. — Нет, не нормально! — Шота схватил его за плечо и грубо дернул. — Ты не вампир. Для тебя ничего не будет нормально. Впервые он видел шефа таким обеспокоенным. Его взгляд был наполнен тяжелой печалью, от которой становилось до омерзения тошно. Шинсо был раздосадован сложившейся ситуацией, вероятно, ему все же придется рассказать свою неприятную темную тайну. — Я полукровка, без гена психопатии. — Хитоши озвучил это слишком просто и легко, особенно для того, кто старался не афишировать свое родство с вампирами. — У эльфов не бывают больших клыков и звериных зрачков, шеф. Айзава медленно опустил руки и внимательно вгляделся в глаза Шинсо, убеждаясь, что его слова правдивы. — Не замечал до этого дня, — неловко проговорил он, отходя на пару шагов назад. — Но руку все же стоит обработать. — Хитоши по привычке кивнул и последовал за шефом. Сегодня он крупно облажался: потерял бдительность, полез в самую гущу событий, при этом не имея при себе оружия, снова попал в опасность, связанную с вампирами, и серьезно пострадал. Это был явно не его день.

***

В больнице Шинсо оказали медицинскую помощь, дали успокоительное с обезболивающим и оставили в палате одного. Какое-то время он рассматривал персонал, снующий туда и обратно. Перед глазами мельтешила привычная суета, которая немного успокаивала его, заставляя расслабить свои напряженные мышцы. Сон накатывал приятной волной, давая знать о его накопленной усталости и жестком трехдневном недосыпе. Когда в палату зашла медсестра и без лишних разговоров поставила капельницу, после оставив пациента одного, Шинсо наконец-то провалился в крепкий глубокий сон, которого ему так давно не хватало. Тоши… — Улыбка, перепачканная запекшейся кровью. — Любимый… Парень вскочил, тяжело дыша и сглатывая вязкую слюну. Душно. Плохо. Ему приснился очередной кошмар, который полностью выбил его из колеи. Хитоши выдернул иглу от капельницы, где-то с третьей попытки наконец встал с кровати и направился на ватных ногах к выходу, настежь распахнув дверь. — Шинсо, — будто бы из ниоткуда напротив него возник Айзава. — Как самочувствие? — Шеф смотрел на него с непривычной нежностью, и Хитоши было немного не по себе от его заботы и обеспокоенности. Теперь мужчина был в курсе, что он полукровка. Может, шеф проявлял к нему жалость, как к представителю неполноценной расы, которую все яро недолюбливали? — Жив и ладно. — Сегодня он чертовски устал, врать и улыбаться не было сил. Шинсо поднял взгляд, внимательно всматриваясь в темно-кофейные глаза шефа. Нет, здесь было что-то иное. — Давай отвезу тебя домой. — Айзава накинул ему на плечи свое пальто, ведь верхняя уличная одежда Хитоши была окончательно испорчена, и аккуратно поправил его скомканный воротник, чтобы его не продуло, пока они добирались до машины. Шеф мягко улыбнулся, когда случайно коснулся костяшками его щеки и на короткое мгновение замер, смотря в яркие аконитовые радужки. Хитоши словно прошибло ударом тока, а сердце зашлось в бешеном ритме, болезненно и часто ударяясь о грудную клетку. С каждым таким вот взглядом шефа, он готов был влюбляться в него все сильнее. — Еще нам надо обсудить твой больничный. Будь у Шинсо хоть крошечный шанс влюбить этого идеального мужчину в себя, он бы сделал все возможное, чтобы стать самым лучшим бойфрендом. Хитоши с радостью бы гладил все его рубашки и пиджаки, приносил бы зонтик, который он вечно забывал, и варил бы самый чудесный кофе, что уж там… Он бы ублажал его каждый божий день. Но все фантазии о взаимности рассыпались в пыль. Шинсо был парнем, эльфом, подчиненным и с совершенно нулевым опытом в отношениях, поцелуях и сексе. Это был провал. — Хорошо, шеф. — Парень зарылся носом в темный воротник, неловко сжимая ткань у самого края, и направился следом за выходящим из палаты Айзавой. От его пальто пахло горьким табаком, осенней листвой и легким парфюмом, в котором чувствовались нотки древесины и хвои. Эльф готов был поклясться, что это был самый прекрасный запах, который ему довелось почувствовать — запах любимого мужчины. Закрывая глаза, ему казалось, что вампир нежно и бережно обнимал его, мягко укутывая своими теплыми объятиями.

***

Выйдя из больницы, Айзава посмотрел на темное беззвездное небо. Ему на щеку упало пару холодных дождевых капель, а северный ветер растрепал его волосы. Если бы тот одичалый разорвал Хитоши шею, если бы он не оказался полукровкой, если бы у него был ген психопатии, если бы он умер на его глазах, медленно истекая кровью, Шота не смог бы перенести эту утрату. Еще одну по вине одичалых тварей. Никто, ни одна душа не поняла бы его боль, потому что Хитоши был для него не просто хорошим подчиненным, коллегой и знакомым, он, черт возьми, был его любимым. Мужчина любил его всего от кончиков пальцев и до макушки и ненавидел бы себя до конца своих дней, если бы не смог спасти его. Если бы он выстрелил слишком поздно… Если бы так и не признался, насколько сильно любит его… Отбросив эти мысли, Айзава сделал глубокий вдох, выпуская теплый воздух изо рта и сжимая пальцы до побелевших костяшек. — Спаси Хизаши, прошу тебя… — Немури громко и судорожно всхлипывала, подволакивая ноги ближе, чтобы никто не утащил ее в кромешную темноту, откуда доносилось громкое рычание и неразборчивые хрипы. — Мне так жаль, что я не смогу вместе с ним купить тот большой дачный дом. Завести собаку, которую он так давно хотел. Подарить ему детей. — Ее взгляд упал на золотое кольцо, которое было испачкано запекшейся кровью. — Мне так жаль, что у нас нет будущего… — Она часто и сбивчиво дышала, а теплая кровь струей стекала вниз по ее бедру, стремительно расползалась по грязному полу.

***

Оборо стоял на краю крыши и смотрел пустым взглядом куда-то вниз, громко всхлипывая и глотая горькие слезы. — Я заражен. Мне осталось жить пару дней… Я не хочу становится одним из них… Немури не могла умереть. Нет, это невозможно… Нет. Нет. Нет. Немури… — громко закричал он в пустоту, делая шаг вперед. Айзава пришел в себя, когда почувствовал мягкое и теплое прикосновение к своей щеке. — Все хорошо? — Шинсо смотрел на него взволнованно и растерянно. — Прости, задумался о своем… Они молча дошли до машины и сели внутрь. Айзава завел ее и сразу включил обогреватель, чтобы парень окончательно не замерз из-за мерзкой осенней погоды. — Отдохни одну неделю. Даже не думай приходить на работу, пока полностью не выздоровеешь. У тебя тот же самый адрес? — Он пару раз подвозил его, когда они оба задерживались на работе допоздна. Айзава бы хотел чаще возить Шинсо до дома, но было слишком странно, ведь они просто коллеги. Еще и с односторонней, тайной и безответной любовью. Слегка наклонив голову в бок, Айзава достал из бардачка тяжелый бумажный пакет и аккуратно положил его эльфу на колени. — Ты же так и не успел поужинать. Надеюсь, тебе такое нравится? Шинсо неловко потупил взгляд на темную бумажную обертку и осторожно начал вытаскивать содержимое. Мужчина заметил легкий румянец и смущенную улыбку на его лице — ему понравился его выбор. — Да, я не переезжал. Спасибо. Но как вы узнали, что я люблю персики и Тайяки? — В его голосе промелькнули радостные нотки. Айзава мечтал хоть раз привезти его к себе, чтобы после завернуть в плед, наготовить всяких вкусностей и всю ночь крепко обнимать и расцеловывать каждый дюйм его тела. Просто позаботиться о нем и знать, что у него все хорошо. — Слишком давно наблюдаю за тобой, — честно выпалил он, наконец-то тронувшись с места и поехав вперед. — За мной? — неловко переспросил Хитоши. — Да. Только за тобой. — Голос Шоты утонул в хаотичном шуме дождя, который громко барабанил по крыше и стеклам. — Шинсо, ты не против как-нибудь сходить вместе выпить? Неловкое молчание продлилось недолго. — Если только за ваш счет, шеф, — коротко ответил эльф, после чего уткнулся в воротник пальто. Айзава улыбнулся краешками губ. Он и не лелеял какой-либо надежды насчет ответных чувств, но раз Шинсо согласился, то, возможно, не все потеряно?