won't you fa-la-la-la-love me too?

.

Если и есть что-то, с чем может согласиться любой студент университета, так это со своей любовью к зимним каникулам. Чистый белый снег, покрывающий землю толстым слоем, уютная атмосфера и связанные с ней воспоминания, временное избавление от стресса, вызванного занятиями — это всегда было более чем долгожданное время, и почти никто не любил его так сильно, как Ким Сокджин, любитель праздников и прожжённый кулинар. В этом году он особенно тосковал по дому и очень хотел увидеть своих друзей, которые, к сожалению, учились в других университетах. И вот, после нескольких недель ожидания, подтягивания себя в последних семестровых проектах и отсчитывания оставшихся дней, наступил предпоследний день занятий, после которого он будет свободен. Если учесть стаканчики из-под кофе, разбросанные по столу, и тридцать вкладок, которые он только что закрыл на своём компьютере, он не чувствовал себя счастливее от этого, потому что с его нынешней ситуацией и волнением предстоящей недели, он сомневался, что смог бы сделать что-нибудь в данный момент. Сейчас, по крайней мере, он свободен от обязанностей. Приятный звук бодрящей музыки в наушниках прерывается тихим жужжанием телефона, за которым следует сигнал уведомления. Взглянув на светящийся экран, он видит сообщение от Ким Тэхёна, иногда навязчивого, но в основном с юмором и любовью, человека, которого он считает своим лучшим другом. taehyuuunnngg: эйооу, Сокджин WorldWideSugarGliders: привет! taehyuuunnngg: не могу дождаться встречи с твоим парнем на зимних каникулах ;) Парень. Парень Сокджина. Тэхён хочет увидеться с парнем Сокджина на каникулах. Он не уверен, о каком причудливом парне говорит Тэхён, хотя, если только не произошли какие-то кардинальные перемены или он не знает о существовании жуткого безответного поклонника, у Сокджина в общей сложности ноль парней. Он уже собирается написать Тэхёну ответное сообщение, чтобы спросить, о чём это он говорит, как вдруг всплывает воспоминание нескольких месяцев давности, которое он искренне предпочёл бы забыть. За последние несколько лет, что компания друзей Сокджина была знакома друг с другом, их отношения, к счастью, не претерпели особых изменений: группа из шести человек по-прежнему была так же близка, как и раньше, несмотря на расстояние между ними, поскольку они разъехались по разным учебным заведениям. Иногда это было трудно, иногда они мало разговаривали, но им удавалось справляться. Однако произошло одно серьёзное изменение: отношения. А именно то, что все его друзья, все в их маленькой компании, кроме Сокджина, вступили в романтические отношения. Сокджин никогда не считал себя безнадёжным романтиком, но он солгал бы, если бы сказал, что никогда не завидовал, глядя на то, как все остальные говорят о своих партнёрах, и казалось, что все они так искренне счастливы и довольны. Не помогло и то, что одни из этих отношений были между Юнги и Чонгуком, так что всякий раз, когда они встречались, Сокджин ловил их на том, что они строили друг другу глазки, думая, что на них никто не смотрит (а кто-то всегда смотрел). Было ли ему неприятно видеть, что его обычно глупые друзья так серьёзно относятся к чему-то? Да. Хотелось ли ему немного закатить глаза от их искреннего счастья? Безусловно. Но было ли это восхитительно? Тоже да. И он полагает, что именно поэтому в тот злополучный день два месяца назад, во время одного из их групповых звонков, которые они проводят каждые два месяца, из чисто идиотского инстинкта и неудачной попытки подавить собственное желание любви, которую он постоянно видел, он солгал. Большую ложь. Огромную, не скрываемую, почти до боли глупую ложь. — Йа, Сокджин, ты единственный холостяк! Бережёшь себя для кого-то особенного, да? — Тэхён говорит дразняще, и, видя, как Сокджин отворачивается от камеры, ухмыляется. — Я… нет! У меня есть парень, вообще-то! Вот так за пять минут Сокджин умудрился полностью испортить себе жизнь. Как он собирался найти себе парня до зимних каникул, на которых он снова увидит своих друзей? У него не было никаких планов на этот счёт, он просто решил оставить всё на долю Сокджина в будущем. Ну, а теперь он был тем Сокджином в будущем, и у него не было ни малейшего представления о том, что ему делать. Почти сразу же после окончания разговора, не считая того, что вечером он лежал в постели и обдумывал каждую сказанную им неловкую фразу, он забыл обо всём. И вот теперь, два месяца спустя, он не знает, что ему делать. Должен ли он просто сказать Тэхёну, что солгал в тот день? Он удивлён, что тот помнит об этом, но Тэхён всегда любил вмешиваться в чужую личную жизнь. Он знает, что это было бы умным поступком, самым логичным решением. Но он также знает, что Тэхён будет дразнить его до конца своих дней, если Сокджин расскажет ему, что солгал о своём парне по такой глупой причине. Неужели будет так плохо, если он всё-таки попробует ещё немного продолжить свою ложь? Наверное, да, если это не удастся, но он уверен, что сможет найти какой-нибудь способ выкрутиться из этой ситуации так, чтобы никто не узнал. В конце концов, в прошлом он всегда был склонен к слишком нестандартным решениям. Вздыхая и мысленно проклиная себя за то, что вообще затеял всё это, постукивая пальцами по экрану телефона, он решает сделать то же самое, что делает с большинством своих заданий: зарыться поглубже в яму промедления. WorldWideSugarGliders: он тоже очень хочет с вами познакомиться! taehyuuunnngg: надеюсь, он слышал о нас только хорошее? WorldWideSugarGliders: конечно, что же ещё я могу рассказать о моих абсолютной ангельских друзьях? taehyuuunnngg: да-да, мы не такие уж плохие, просто это ты у нас такой паинька :P taehyuuunnngg: очевидно, твой парень не вылечил твой сарказм taehyuuunnngg: просто шучу, люблю тебя, пожалуйста, не убивай меня во сне Решив не отвечать, Сокджин плюхается на кровать и стонет от разочарования, уткнувшись лицом в одеяло. Ну, теперь он точно не может отступить, если только не хочет, чтобы последствия оказались ещё хуже, чем были вначале. Дурак, дурак, дурак. Почему он решил усложнить себе жизнь? Всё, чего он хотел, — это хорошо провести каникулы с друзьями, а он умудрился испортить их себе всего несколькими фразами. Вздохнув, он, наконец, возвращается к своему столу, хватает лежащий рядом блокнот и полузасохшую ручку, царапая на листе бумаги торопливым почерком. Шаг первый: найти фальшивого парня. Он может начать прямо сейчас. Поэтому он задаёт себе два вопроса: каких парней его возраста он знает, и, что более важно, у кого из них ещё нет планов на зимние каникулы? Первый ответ был достаточно прост — за время учебы в университете он завёл довольно много знакомств, — но второй был… сложным. Очевидно, что большинство людей, включая его самого, уже заранее распланировали свободное время, и никто даже не подумал бы менять свои планы ради парня, отчаянно пытающегося не опозориться. Кого же он знал, у кого не было никаких планов на праздники? Первой его мыслью был самый печальный (и вероятный) ответ: никого. Он уже почти смиряется со своей участью, когда вспоминает об одном человеке, который на мгновение вылетел у него из головы. Ким Намджун, студент его курса, который помогает ему с одним предметом, который он никак не может освоить — математический анализ. Он знает о нём не так уж много: красивый, гениальный, добрый, и всё. Однако он знает, что Намджун подходит под второй критерий, основываясь на коротком разговоре, состоявшемся примерно за неделю до этого. — Не могу дождаться зимних каникул. Вычисления убивают мой мозг, — стонет Сокджин, выронив карандаш из рук на стол от чистого поражения. Намджун слегка усмехается и ободряюще похлопывает его по спине. — Мой тоже, честно говоря. Но это скоро закончится, просто сначала нужно разобраться с тем, что у нас осталось. — Осталось полторы недели до возвращения домой и встречи с друзьями. А как насчёт тебя? Что ты делаешь на каникулах? Намджун пожимает плечами. — Да ничего. Мои родители уедут по работе за пределы страны, и никто из моих друзей не будет находиться рядом, так что я не смогу их навестить. Поэтому, наверное, я просто останусь здесь и буду отдыхать. Сокджина и Намджуна можно назвать в лучшем случае знакомыми, поскольку они часто видятся из-за проблем Сокджина с математикой, но кроме этого они никогда не общаются, а их история переписки состоит исключительно из повторяющихся «извини, я не смогу сегодня прийти!», связанных с репетиторством. Они не были друзьями, и никто из них не был особенно заинтересован в том, чтобы это изменить. Так почему же Намджун должен согласиться помочь ему в этом, если они не были особо близки? Что ж, Сокджину остаётся только надеяться, что он сможет убедить его согласиться, потому что в противном случае он не представляет, что ему делать. Должен быть какой-то способ повлиять на решение Намджуна. Надеясь, что ему удастся осуществить свою затею, он снова достаёт телефон и открывает сообщения, прежде чем успевает струсить. Возможно, позже он пожалеет об этом, но сейчас ему необходим какой-то план, каким бы ужасно продуманным он ни был. WorldWideSugarGliders: привет, Намджун! извини, если это немного неожиданно, но мне нужна твоя помощь кое в чём KimNamjoonRM: хорошо! это связано с математическим анализом? WorldWideSugarGliders: нет, с чем-то другим. наверное, будет лучше, если мы поговорим лично KimNamjoonRM: а. тогда давай встретимся в библиотеке? WorldWideSugarGliders: да, ты сможешь прийти сейчас? KimNamjoonRM: да, увидимся там Сокджин встаёт, кутается в свой чёрный пуховик и пурпурный шерстяной шарф, который он хватает около двери. Засунув телефон в карман куртки и приготовившись смело бороться с прохладной погодой, Сокджин открывает дверь, зная, что то, что он только что сделал, было, вероятно, самой лёгкой частью этого испытания.

.

Сокджин не готов к этому. Не сейчас, когда он едва может поднять глаза на Намджуна, сидящего напротив него за одним из столов в библиотеке, с чёрными растрёпанными волосами под пушистой шапочкой и шоколадными глазами, смотрящими на него с любопытством. Намджун потягивает кофе из стаканчика, с шипением отодвигая его, и Сокджин видит, как от него идёт пар. Недолго думая, он задаётся вопросом, какой кофе любит Намджун, понравится ли ему любимый карамельный макиато Сокджина. Но на первый план выходит более важный вопрос. Намджун выжидающе смотрит на него, любопытно склонив голову набок, и именно тогда он неизбежно задаёт Сокджину вопрос, на который тот должен ответить, но не знает ответа. — Итак, для чего тебе понадобилась моя помощь, Сокджин? — Ну… у тебя ведь нет никаких планов на зимние каникулы? Я помню, ты говорил мне об этом… — Сокджин нервно перебирает пальцами, и для него практически олимпийская задача — поддерживать зрительный контакт с Намджуном. Обычно он не волновался во время разговора, но это было ненормально — он просит человека, которого почти не знает за пределами академии, стать его фальшивым парнем, в чём у него, по понятным причинам, совершенно нет опыта. — Да, я просто останусь здесь, — кивает Намджун, слегка пожимая плечами, но его брови всё ещё подняты в вопросе, на который Сокджин так и не ответил. — Почему ты спрашиваешь? Сокджин вздыхает, желая просто зарыться с головой в свои руки и исчезнуть в куче тёплой одежды от того, как сильно он смущается. Он старается не обращать на это внимания, учитывая, что сейчас он опозорится ещё больше. Постучав пальцами по столу, пытаясь немного успокоить сердце, Сокджин начинает как можно точнее выговаривать слова. — Боже, я не знаю, как спросить об этом. Все мои друзья состоят в отношениях, поэтому несколько месяцев назад я соврал и сказал, что у меня есть парень, чтобы чувствовать себя вовлеченным, а сегодня я совсем забыл об этом. И теперь они ждут, что я появлюсь на зимних каникулах с парнем, которого у меня нет, — быстро говорит Сокджин, чувствуя, как жар разливается по щекам по мере того, как он всё больше и больше углубляется в объяснение своей нелепой проблемы. — Хорошо, ты совершил ошибку, и у тебя мало времени на её исправление, я понимаю. Но… как это относится ко мне? Ты хочешь, чтобы я помог тебе рассказать им или что-то вроде того? Зная, насколько умён Намджун, Сокджин надеялся, молился, что ему не придётся прямо говорить, что он имеет в виду. Но очевидно, что он так ничего и не понял. Сокджин собирается сказать это вслух, не так ли? Ему придётся попросить Намджуна стать его фальшивым парнем во всей унизительной красе такой безумной просьбы. — Нет. Я… послушай, мои друзья будут смеяться надо мной до конца жизни, если узнают, что я солгал. Я знаю, это звучит глупо, но не мог бы ты поехать со мной домой на зимние каникулы и притвориться моим парнем? Намджун не двигается ни на дюйм, и Сокджин испытывает глубокое чувство сожаления, желая взять назад каждое слово, которое когда-либо слетало с его уст. Это чувство только усиливается, когда Намджун наконец осознаёт сказанное, глаза расширяются, челюсть падает без слов, и Сокджин не знает, видит ли он всё это из-за собственной тревоги, но он готов поклясться, что на лице Намджуна проступает румянец. — Я прекрасно понимаю, если тебе это неприятно! Я могу попытаться найти кого-нибудь другого, прости… — восклицает Сокджин, судорожно размахивая руками перед собой. Почему, почему, почему, почему, почему он так поступил? — Можно мне… немного времени, чтобы подумать об этом? — спрашивает Намджун, и Сокджин кивает, чувствуя облегчение от того, что он не отказался сразу. По крайней мере, надежда была лучше, чем ничего. — Да, так будет лучше. Только ответ мне нужен до завтра, хорошо? Потому что в конце дня я уезжаю. — Ну, до встречи, Сокджин, — Намджун отодвигает стул от стола, встаёт и смахивает невидимую пыль со своего длинного серого пальто. Пока Сокджин наблюдает, как высокая фигура Намджуна медленно удаляется, ни разу не оглянувшись и не оставив времени на прощание, его нервозность начинает потихоньку улетучиваться. Он начинает задумываться, а стоило ли вообще затевать это дело, чтобы попытаться подражать тому чувству, которое пленило всех его друзей. У него не было ответа на этот вопрос.

.

Около двадцати трех часов, когда Сокджин, наконец, начинает дремать и погружаться в сон, Намджун даёт свой ответ. В сознание его возвращает громкий звук уведомления, и когда он открывает телефон, чтобы посмотреть текст, тусклый свет телефона кажется ему ослепительным. Хотя это немного раздражает, его настроение сразу же поднимается, когда он видит содержание сообщения. KimNamjoonRM: я решил, что помогу тебе. но ты тоже должен чем-то помочь мне KimNamjoonRM: и есть одно условие: я притворюсь, что мы встречаемся перед твоими друзьями и сделаю всё, что нужно, чтобы это выглядело по-настоящему, но когда мы будем наедине, никаких любовных штучек. договорились? WorldWideSugarGliders: договорились! определённо договорились. серьёзно, Намджун, спасибо тебе огромное!!! WorldWideSugarGliders: в чём ты хочешь, чтобы я тебе помог? я сделаю всё, чтобы отплатить тебе за это KimNamjoonRM: научи меня готовить WorldWideSugarGliders: правда? это кажется незначительным по сравнению с тем, что ты делаешь для меня KimNamjoonRM: ты просто не знаешь, как ужасно я готовлю. ты ведь изучаешь кулинарное искусство? KimNamjoonRM: учиться у того, кто хорошо в этом разбирается, — лучший шанс, который у меня есть, и это может занять некоторое время. KimNamjoonRM: я просто отчаянно хочу научиться готовить что-то кроме подгоревшего рамёна WorldWideSugarGliders: ну, я готов принять вызов. ты в надёжных руках, если хочешь научиться готовить, поверь мне! WorldWideSugarGliders: я планирую уехать завтра днём. как думаешь, ты успеешь собрать вещи и быть готовым к этому времени? KimNamjoonRM: да, я должен успеть KimNamjoonRM: спокойной ночи, Сокджин WorldWideSugarGliders: спокойной ночи, Намджун :) Сокджин искренне не может поверить в свою удачу. Благодаря доброте Намджуна и какому-то удивительному чуду его план действительно начинает воплощаться в жизнь, и если ему удастся сделать так, чтобы везение длилось ещё долго, он сможет пройти через всё это. Улыбаясь, он кладёт телефон и снова зарывается в свой кокон из одеял, засыпая через минуту после того, как опускает голову на подушку.

.

Утром, когда солнечный свет проникает сквозь щели в шторах и заливает тёплым светом его спальню, а с крыши за окном падают небольшие кучки снега, его будят не блики света на лице, а очередное уведомление. Повернувшись в кровати и взглянув на время на экране телефона, Сокджин начинает всерьёз подумывать о переводе смартфона в беззвучный режим, чтобы избежать потенциальных пробуждений в середине сна. Несмотря на своё раздражение, он разблокировывает телефон, чтобы проверить, кто непреднамеренно послужил его будильником. hobi-seok: Тэхён напомнил мне о госте, я почти забыл об этом, лол hobi-seok: ну, раз уж я вспомнил, то как его зовут? кажется, ты нам не говорил WorldWideSugarGliders: Намджун :D hobi-seok: oooo hobi-seok: его имя звучит как дерево, он случайно не любит природу? это было бы классное совпадение Сокджин на мгновение задумывается, пытаясь вспомнить, говорил ли Намджун когда-нибудь о природе. Если он солжет, а Хосок в какой-то момент заговорит об этом, а Намджун не очень любит природу, то его друзья могут заподозрить неладное. В конце концов, они ведь встречаются, как может Сокджин не знать чего-то такого простого о том, кого все считают его парнем? Он натыкается на смутное воспоминание, связанное с прошлым месяцем, и удивляется, что вообще его помнит. Намджун вскользь упомянул о том, что ему жаль, что погода стала слишком холодной, чтобы он мог ходить в походы, не чувствуя, что замерзает. Это было одно предложение, и они не стали обсуждать его дальше, но это было уже что-то, а ему только это и было нужно. WorldWideSugarGliders: вообще-то да! так и есть, это забавно hobi-seok: похоже, он классный парень. буду рад с ним встретиться! hobi-seok: ты ведь приедешь сегодня попозже, да? WorldWideSugarGliders: да, я планирую выехать около 14:00 hobi-seok: хорошо, тогда до встречи! WorldWideSugarGliders: до встречи, Хоби Одна потенциальная мини-катастрофа предотвращена, вероятно, первая из многих. И что с того, что это были проблемы, которые, по сути, создал он сам? У Сокджина был план, и если всё пойдёт хорошо, то он справится с этими проблемами, которых вполне можно было избежать.

.

Просто помогая Намджуну укладывать вещи в машину, Сокджин узнаёт о нём пару фактов. Во-первых, он был неуклюжим. Очень неуклюжим. Он-много-раз-спотыкался-о-свои-ноги-во-время-ходьбы. Сокджин был искренне (приятно) удивлён, что Намджун не ударился о машину, когда они укладывали его чемодан в багажник, настолько неумело он управлял своими длинными ногами. Во-вторых, он был саркастичен. Причём гораздо более язвительным, чем он замечал во время занятий, или, как он полагает, более резким, чем Намджун когда-либо позволял себе. Скорее всего, он просто хотел придать себе более профессиональный и услужливый вид, но теперь, в этой более непринужденной обстановке, он позволил проявиться своей истинной сущности. И она сияла. Как яркие лучи солнца, которые всегда появляются вдалеке. — Я до сих пор не могу поверить, что согласился на это, — говорит Намджун, глядя на вереницу машин впереди них. Сокджин не был уверен, была ли это авария, дорожные работы или что-то другое, но в чём он был уверен, так это в интенсивном движении в этот день. — Сколько ещё ехать? Часа два? — Это когда нет большого движения. Скорее всего, мы будем ехать дольше. Но есть и положительная сторона — ты сможешь дольше видеть моё красивое лицо, — с ухмылкой шутит Сокджин, а Намджун закатывает глаза, хотя и не пытается скрыть лёгкую улыбку. — Да, это самое подходящее время. Ты, я, судороги в ногах от долгого сидения. Сокджин не совсем привык к такой стороне Намджуна, но она ему не была противна. На самом деле, ему это уже начинало нравиться, даже несмотря на небольшое время, проведенное вместе. Было приятно видеть Намджуна таким расслабленным. — Да ладно, всё не так уж плохо. Да, немного раздражает, но мы справимся, — Сокджин небрежно машет рукой в воздухе: почти полная остановка движения позволила ему не концентрироваться на руле, как он обычно делал. Всё, что они делают, это сдвигаются немного вперёд. — Как скажешь, Сокджин, — со вздохом отвечает Намджун, улыбка не сходит с его лица. — Только не очень расстраивайся, когда твой парень умрёт от скуки. — Эй, король драмы! Хочу сказать, что со мной очень интересно разговаривать.

.

— Приехали! — объявляет Сокджин, подъезжая на машине к месту назначения. — Это… отель? — в замешательстве спрашивает Намджун. Здание перед ними выше, чем большинство других, мимо которых они проезжали в родном городе Сокджина. Окна открывают вид на множество различных построек, и его дизайн явно не похож на дом. — После того, как я и мой младший брат поступили в университет, наши родители переехали в дом поменьше, поэтому мы не можем там остановиться. Я просто забронировал гостиницу на это время, — объясняет Сокджин, выходя из машины, а Намджун следует за ним. — Чёрт, у меня ноги болят от долгого сидения, — стонет Намджун, но всё равно продолжает идти. — Как только мы зарегистрируемся, сможем прогуляться. Я могу показать тебе место, где я раньше жил. — Звучит неплохо, вообще-то. Договорились, — говорит Намджун, когда они вдвоём входят в отель. Сокджин замечает, что его настроение немного улучшилось, пока он проходил регистрацию, а Намджун даже немного напевает, пока они идут к двери своего номера. На удивление, всё прошло гораздо лучше, чем он ожидал. Похоже, ему действительно везёт. Может быть, Сокджин всё-таки не такой уж идиот? Когда они открывают дверь и входят в свой номер, оба очень веселы и чувствуют себя комфортно в присутствии друг друга. Сокджин ставит свой чемодан рядом с дверью, решив разобраться с ним позже, когда немного освоится и ему действительно понадобятся вещи. Достав из кармана телефон, Сокджин открывает диалог с Тэхёном. WorldWideSugarGliders: мы здесь! только что прибыли в отель taehyuuunnngg: отлично! не могу дождаться, чтобы увидеть вас завтра taehyuuunnngg: и других ребят тоже, конечно WorldWideSugarGliders: не могу поверить, что прошло больше трёх месяцев с нашей последней встречи :( taehyuuunnngg: это действительно слишком давно taehyuuunnngg: дурацкий университет :/ taehyuuunnngg: так или иначе, я скоро иду на свидание с Сонён, поэтому меня не будет в сети taehyuuunnngg: поговорим позже! WorldWideSugarGliders: ооо, хорошо тебе провести время! — Эй, Сокджин? — смущенный голос Намджуна возвращает его из романтической жизни его друга в его собственную реальность. — Я… ну, я думаю, у нас проблема. — Что случилось, Намджун? — спрашивает Сокджин, поднимая глаза. Но он взглядом пробегается по комнате в поисках возможной причины внезапной перемены в настроении Намджуна, и сразу же всё понимает. Даже самая быстрая и незначительная проверка чётко выявила проблему. В этой комнате было два человека и одна кровать. Оглядываясь назад, Сокджин точно знает, как это произошло. По понятным причинам, когда он заказывал номер в отеле, рассчитывая, что сможет снять его во время напряжённого праздничного сезона, то планировал поехать один. Когда он решил взять с собой Намджуна, то должен был изменить бронирование и снять номер на двоих. Он должен был, и даже обязан, но не сделал этого. Он забыл об этом, слишком сильно нервничал в тот момент. Хотя родной город Сокджина не был особенно большим, в это время года он был переполнен туристами. По опыту своих предыдущих поездок он знал, что вероятность что-либо изменить, невелика. Наблюдая за тем, как на лице Сокджина появляется удивление, а на лице Намджуна — осознание, нынешний Сокджин приходит к выводу, что Сокджин в прошлом, на самом деле, был большим идиотом.

.

Кровать отнюдь не маленькая, к облегчению обоих парней, но когда Сокджин укладывается на постель в пижаме (чего он поначалу стеснялся, но, к удивлению, Намджун не стал над ним смеяться), он почти с болью осознаёт, что если вытянет левую руку рядом с собой под углом более шестидесяти градусов, их тела соприкоснутся. Что-то в нём испытывает искушение сделать это, по какой-то причине, которую он не может объяснить. Может быть, нахождение в такой близости с человеком, особенно с тем, кто ни в коем случае не был непривлекательным, делало что-то непонятное с его сердцем. Но что бы это ни было, Сокджин знал, что не против всего происходящего, хотя и понимал, что, возможно, должен был бы. Конечно, это не означало, что он не чувствовал себя некомфортно в подобной ситуации, как и то, что Намджун, скорее всего, чувствовал обратное. — …Намджун? — бормочет Сокджин, его голос нарушает тишину, которая образовалась, когда они оба пытались заснуть. На мгновение, когда молчание снова заполняет пространство, он думает, что Намджун уже спит. Он не был уверен насколько крепко тот спит. Но одеяло слегка сдвигается, когда Намджун поворачивается к нему, приподняв бровь над усталыми глазами. — Да? — Прости. Я… ну, очевидно, я не хотел, чтобы это произошло. Я знаю, что это странно и, вероятно, даже страннее, чем ты ожидал, когда соглашался, и я прошу прощения. Я не хотел причинить тебе неудобства, клянусь, — говорит Сокджин и смущённо отводит взгляд, его голос падает до шёпота. Он не был уверен, способен ли Намджун легко принять извинения или смущается ли он подобных вещей. Он вообще ни в чём не был уверен в данный момент. Слева от него слышится лёгкий вздох, кровать скрипит от небольшого движения. — Всё в порядке, Сокджин. Я понимаю, я знал, что ты не из тех, кто так поступает. Просто немного… необычно, наверное. Не то чтобы я не мог заснуть, — ворчливый голос Намджуна прерывается, и Сокджин видит, что он снова повернулся лицом в противоположную сторону. Через несколько секунд его грудь начинает ровно подниматься и опускаться, а из носа доносится тихий храп. Сокджин лежит ещё немного, усталый, но его не отпускают мысли. Мысли о человеке рядом с ним, беспокойство о том, как пройдёт поездка, и надежды на то, что он сможет пройти через это и вернуться к нормальной жизни. Жизнь, в которой Намджун и Сокджин были просто знакомыми, репетитором и учеником. Жизнь, в которой он мог игнорировать тот факт, что его сны этой ночью состояли из шёпота глубокого голоса и кожи цвета мёда.

.

Когда Сокджин просыпается на следующее утро, первое, что он замечает, это не солнечный свет, проникающий через окно, жалюзи которого они забыли закрыть, не еле слышные звуки разговоров в соседних номерах, а тепло, окружающее его. Жар тела двух людей, живущих в одном пространстве, достаточно тёплый, чтобы Сокджин чувствовал себя словно в защитном коконе, но не настолько, чтобы быть неприятным. Он чувствует себя комфортно, знакомо, несмотря на то, что никогда не испытывал этого раньше, как будто его тело говорит ему: «Эй, что это? Ты должен делать это чаще». Он хочет лежать и наслаждаться этим дольше, но Намджуна тоже беспокоит яркий свет, светящий прямо на их лица. Возможно, было бы неплохо потратить пять секунд на проверку окон вчера вечером, чтобы они могли поспать подольше, компенсируя недавние ночные посиделки, но, похоже, что вчерашние Сокджин и Намджун просто не заметили незакрытые жалюзи, так что теперь они уже ничего не могли поделать. — Спасибо, что разбудило меня, солнце. Мешки под глазами — определённо лучший способ произвести первое впечатление в качестве чьего-то парня, спорим, я буду выглядеть настоящим красавчиком, — стонет Намджун. Сокджин пожимает плечами, ободряюще похлопывая его по спине. — Ты всё ещё хорошо выглядишь, не стоит себя недооценивать. Намджун поворачивается к нему, глаза слегка расширены, рот открыт, как будто он хочет что-то сказать, но потом поджимает губы и встаёт, молча собирая одежду, которая лежит на самом верху чемодана. — Итак, сегодня мы пойдём к твоим друзьям, верно? — спрашивает Намджун, направляясь в ванную, неся с собой случайно выбранную одежду, зубную щётку и пасту. Сокджин кивает и, осознав, что Намджун находится в другой комнате и, очевидно, не может его видеть, быстро отвечает. — Да, они назвали это групповым свиданием. Звучит весело. — Как ты думаешь, я им понравлюсь? — А? — Твоим друзьям. Я не знаю, какие они. Вдруг они меня по какой-то причине возненавидят? Постучав пальцами по кровати, Сокджин на мгновение задумывается, прежде чем снова заговорить. Он не думал о том, что будет, если его друзьям не понравится Намджун, он просто предполагал, что этого не произойдёт. — Мои друзья… иногда они немного странные, но в остальном, я думаю, ты впишешься. Они полюбят тебя, я уверен в этом. Я знаю их достаточно долго. — Я постараюсь поверить тебе на слово. Вытащив свою одежду, простой кремовый свитер и джинсы, Сокджин начинает собираться, зная, что если он не начнёт сейчас, то, скорее всего, останется в постели дольше положенного. Он действительно не представлял, как это удается жаворонкам, коим является Намджун. Казалось, они всегда так быстро собираются, в то время как Сокджин в большинстве случаев едва мог функционировать первые полчаса после пробуждения. Из ванной доносится серия мелких (но громких) ударов, когда различные предметы туалета падают на пол, после чего Намджун вскрикивает. — Чёрт! Возможно, Намджун похож на жаворонка больше, чем есть на самом деле.

.

Единственное, что изменилось в «Skewered on the Stick» с последнего визита Сокджина, — это несколько новых работников: в остальном это место было таким же, каким он всегда его помнил, с серым кафельным полом, жёлтыми стенами, рукописным меню, спокойным декором, рекламой секретного ингредиента, которым они обещали никогда не делиться, и, конечно, двумя страстными владельцами, Чонги и Ёнгуком. Сокджин не удивился, что местом их встречи был выбран именно этот ресторан — вся компания друзей была знакома с ним, поскольку в подростковом возрасте часто ходила туда как поесть, так и пообщаться с хозяевами, и это делало его идеальным местом для их совместного свидания. Или, скорее, семистороннего свидания? Двойного свидания? Сокджин не знал, как это назвать, хотя с таким количеством людей это было бы больше похоже на обычную встречу. А это означало, что, к счастью, Сокджин и Намджун не будут слишком много привлекать внимания. Возможно. Несмотря на то, что Намджун предложил им прийти пораньше, они не были первыми, благодаря неумолимой пунктуальности Юнги (и, соответственно, Чонгука). Несмотря на полное отсутствие нормального графика сна и часто возникающую из-за этого сонливость, он каким-то образом умудряется всегда приходить раньше всех, независимо от обстоятельств. Они замечают Юнги и Чонгука раньше, чем те видят их самих: голова Юнги лежит на плече Чонгука, глаза его закрыты, а на лице играет улыбка. Они часто так себя ведут, хотя в окружении других стараются сбавлять обороты. Это мило, по-домашнему, думает Сокджин. Ему интересно, обретёт ли он когда-нибудь что-то подобное. — Так это твой парень, да? Я всё думал, когда же мы наконец увидим его, — говорит Юнги вместо приветствия, протягивая руку, когда они подходят, и хватаясь за руку Намджуна для рукопожатия. — Я Юнги, а это Чонгук. Намджун, верно? — Да, это я. Приятно познакомиться, — улыбается Намджун, отодвигая один из стульев, чтобы сесть, но когда он собирается это сделать, то чуть не падает прямо на пол, едва успев вовремя устоять. Сокджин безуспешно пытается подавить смех. — Тебе никто не говорил, что ты похож на стеклоочиститель, когда смеёшься? — поддразнивает Намджун. — Ты. Много раз, — Сокджин отчаянно надеется, что Намджун поймёт его попытку добавить немного «истории» в их отношения, зная, что эти три слова были рискованными. И его сердце словно замирает на секунду, пока Намджун смущённо смотрит на него, но снова начинает биться, когда Намджун снова улыбается, понимая и соглашаясь. — Ты ведёшь себя так, будто это нечестное сравнение. — Ты говоришь, будто твой смех не похож на то, как смеются люди в интернете! Их разговор продолжается, течёт вперёд, чувствуется, что он комфортный, привычный, даже когда они перескакивают с темы на тему и теряются в бесконечных лабиринтах случайных касательных. Даже когда разговор прерывается, когда он представляет всем Намджуна, пока все рассаживаются по местам, они быстро возвращаются к начатому. Приятно обмениваются поддразнивающими замечаниями — можно даже сказать, подшучивают друг над другом. Проходит около четверти часа, прежде чем вся компания прибывает на место, большинство из них приходят вовремя, а некоторые опаздывают совсем чуть-чуть. Хотя все его друзья заинтересованы во встрече с Намджуном, задают ему типичные вопросы «для знакомства» и смеются над его шутками, никто не рад этому больше, чем Сокджин. И потому, что он должен притворяться, будто это его парень, и потому, что он действительно находит Намджуна интересным. Увлёкшись захватывающим спором о том, какие шампуры из баранины лучше, легко забыть, что Намджун не всегда был их компанией, ведь он так хорошо ладит со всеми. Намджуну действительно не о чем беспокоиться: друзья Сокджина полюбили его, его язвительные замечания, его постоянное участие и то, как он смеётся даже над самыми глупыми шутками Тэхёна. Всё идёт хорошо. Всё идёт… нормально, как и хотел Сокджин, если бы он знакомил их с настоящим парнем. Что было непривычным, так это то, как подпрыгивает сердце Сокджина, и все связные мысли испаряются в воздухе, когда он чувствует, как мягкие, тонкие пальцы осторожно переплетаются с его пальцами, а большая ладонь укладывается поверх его собственной. Вскинув голову так быстро, что на секунду он пугается, что сломал себе шею, он видит Намджуна, который улыбается ему. Эта широкая, яркая улыбка, эти ямочки, направленные на него. Он слегка сжимает руку Сокджина, и тот чувствует, что его сердце останавливается прямо там. Это так волнующе, правда, и он так увлечён волной чувств, что ему требуется целая минута, чтобы понять, почему это происходит. Просто чтобы показать себя, устроить шоу для друзей, убедить их с помощью небольших эпизодов «любовь-морковь», как выразился Намджун. Это было необходимо, это было то, на что Намджун согласился пойти. Просто маленькая ложь, которая, по правде говоря, была большой просьбой. Он знает, что должен контролировать себя, свои эмоции, потому что, если он будет слишком остро реагировать на каждый поступок Намджуна, это покажется подозрительным. Однако это знание не мешает Сокджину получать от этого удовольствие. Оно не мешает ему краснеть, когда пальцы Намджуна касаются его, когда Намджун так нежно обхватывает его за талию и притягивает к себе, а в конце, когда они готовятся к отъезду, Намджун прижимается губами к щеке Сокджина в самом соблазнительном призрачном поцелуе. Сокджин не совсем понимает, почему ему так нравится всё это, самые простые проявления привязанности и лёгкие прикосновения. Возможно, он просто изголодался по ласке. Намджун тут ни при чём — просто Сокджин не привык к таким проявлениям нежности и поэтому остро реагирует на них. Наверное, дело в этом. Вот и всё.

.

Первая встреча друзей была заранее спланирована, оговорена, Сокджин ожидал и заранее предупредил об этом Намджуна. Они могли всё предусмотреть, подготовиться к продолжению игры и не дать его друзьям повода заподозрить, что их «отношения» — не что иное, как чистый, неоспоримый факт. Намджун дал понять, что не хочет делать больше нужного, и Сокджин его понял, ведь того факта, что Намджун вообще согласился это сделать, было более чем достаточно, гораздо больше, чем он ожидал. Именно поэтому Сокджин не понимает, что имеет в виду Намджун, когда два дня спустя он спокойно спрашивает то, что заставляет Сокджина дважды обернуться, а затем трижды, потому что что? — Хочешь пойти на свидание? Сокджин пьёт зелёный чай, который он нагрел для себя, пролистывая случайную статью на своём ноутбуке — по крайней мере, так было до того, как он чуть не подавился своим напитком, едва сумев вымолвить хоть слово. — А? Намджун выглядит примерно так же растерянно, как и Сокджин, на мгновение его глаза расширяются, и он быстро размахивает руками перед собой, чуть не опрокинув собственную чашку чая. — Подожди, я не это имел в виду, я… чёрт, я действительно должен был сначала обдумать свою формулировку. Позволь мне повторить. Ты хочешь пойти куда-нибудь, ведь твои друзья, наверное, ждут, что мы будем ходить на свидания отдельно, а не только с ними? Я просто подумал, что это было бы хорошей идеей, понимаешь. Чтобы наши отношения выглядели более реальными, — говорит Намджун, проводя рукой по волосам и глядя на Сокджина в ожидании ответа. — А. Хорошо, теперь всё стало намного понятнее. Отличная идея, Намджун. Куда бы нам пойти? Намджун усмехается, допивает чай и вытирает влагу с губ. — У меня уже есть одно место на примете. Это не слишком далеко, мы можем доехать туда на машине. Поехали?

.

До этой поездки единственное, что Сокджин знал о Намджуне, это то, что он абсолютный гений в области математики, способный объяснять понятия так, чтобы они были понятны, и когда Намджун был просто его репетитором, этого было достаточно. Однако теперь он начал узнавать о нём больше, некоторые мелкие факты, например, его любовь к крабам, и некоторые более значительные, такие как любовь к природе, которая оказалась не просто его ложью. Но о чём у него не было никакой информации, так это о его личных интересах. По какой-то причине это не всплывало в разговорах между ними, поэтому сегодня он узнал о Намджуне интересный факт номер один: он любил искусство. Поначалу, когда Намджун остановился у Национального музея современного искусства, он был несколько удивлён, и, видимо, это отразилось на его лице, так как первое, что сделал Намджун, как только припарковался, — прокомментировал это. — Ты в порядке, Сокджин? — Да, просто не думал, что ты любишь искусство. Намджун усмехается, открывая дверь. — Большинство людей так не считают. Они видят, что я умный, и просто отталкиваются от стереотипа, что я не могу увлекаться чем-то творческим. Хотя мне нравится искусство. Это неплохая форма самовыражения. И Сокджин думает, что этот человек не может казаться лучше, но, конечно же, он ошибается. Намджун ведёт Сокджина внутрь, быстро проводит их через вход и платит за них, и становится ясно, что он бывал здесь раньше, возможно, много раз. Для Сокджина это совершенно новая сторона Намджуна, он так хорошо знаком с обстановкой вокруг. Ему это нравится. Сокджин с интересом осматривает первую часть галереи, в которой они оказались, различные произведения современного искусства, более ориентированного на реализм, объекты варьируются от пейзажей до портретов. Он не был любителем истории искусства, но знал достаточно, чтобы оценить мелкие детали, которые делают этот стиль таким явно современным. По крайней мере, он понимал, что происходит на этих картинах больше, чем на «типичном» современном искусстве. — Эй, Джун, какой твой любимый художественный стиль? Абстрактные работы или более детализированные, как… ну, эти, — задаётся вопросом Сокджин, но когда он поворачивается к Намджуну, чтобы узнать ответ, тот странно смотрит на него, как будто он только что предложил сжечь это место. — Ты в порядке? Это… слишком личный вопрос для тебя? — Сокджин колеблется, ведь, насколько ему известно, он мог случайно испортить всю дружбу, которую пытался построить. Что если искусство было чем-то глубоко личным для Намджуна, что если он связывал с ним какое-то плохое событие, а Сокджин просто расстроил его, что если… Намджун решительно качает головой, слегка улыбаясь. — Нет, просто не ожидал, что ты назовёшь меня Джуном. Это не плохо, не волнуйся. Мне даже нравится. Что касается моего любимого стиля, хочешь посмотреть на мою любимую экспозицию? — Да, покажи мне, Джун, — дразняще повторяет Сокджин, а Намджун качает головой, но всё равно берёт Сокджина за руку и осторожно тянет его вперёд. Интересный факт номер два: Намджун больше всего любит абстрактные произведения искусства, работы, в которых смысл скрыт в том, что неосведомлённому зрителю лишь кажется абстрактным. И хотя Сокджин знает его совсем недолго, он чувствует в этих работах настоящего Намджуна. Было удивительно, как быстро он привязывается к человеку, с которым был знаком всего несколько дней, но его это не волнует — ему просто приятно находиться рядом с ним. Намджун, как оказалось, умеет одним своим присутствием и интригующим характером вызывать у Сокджина приятные чувства. Чёрт, Сокджин никогда не любил абстрактное искусство. Он даже мог бы сказать, что раньше он его просто ненавидел, так как в большинстве случаев оно приводило его в замешательство, а если не приводило, то потому, что он смотрел на работы, смысл которых был почти очевиден. Но теперь, похоже, ему это стало… нравиться. Или, возможно, ему нравилось что-то другое, но он не испытывал отвращения к тому, на что смотрел. Было что-то такое приятное в объяснениях Намджуна о его любимых картинах и их смысле, о том, почему они выглядят так, как выглядят, с такой страстью в голосе, когда он не останавливался ни перед чем, кроме как выслушать мнение Сокджина. Сокджин, который не считал себя особо увлечённым искусством человеком, был заинтересован лишь в том, как говорит Намджун. Именно тогда Сокджин решает, что Намджун обладает какой-то магией, чем-то особенным, что делает его таким притягательным. Потому что ему хотелось узнать больше о мелких деталях, которые имели значение, больше о впечатлениях Намджуна о произведениях и, честно говоря, просто больше о Намджуне. Они переходят к последней работе в галерее, приятной серии серых и голубых картин замысловатой формы, и Сокджин поворачивается налево, ожидая, что пылкий Намджун уже обсуждает полотно перед ним. Но, к его удивлению, Намджун даже не смотрит на картину — его взгляд сосредоточен на нём, и Сокджин не уверен, как давно это происходит. Под мягким, но внимательным взглядом Намджуна он чувствует, что краснеет, и слегка улыбается. — Что-то случилось, Джун? Намджун качает головой, слегка хмыкает и продолжает смотреть на него с ухмылкой. — Нет, просто любуюсь самым красивым произведением искусства. Сокджин чувствует, как его щёки пылают ещё больше, настолько, что он не думает, что они могут стать ещё краснее. Это был… флирт? Неужели Ким Намджун, человек, который, как он знал, точно не в его лиге, только что сделал ему комплимент, который практически невозможно истолковать иначе, чем романтический? Сокджин мог бы подумать, что видит сон, но сны были мутными и неясными, в них едва можно было что-то понять. Прямо здесь и прямо сейчас было так же ярко, как улыбка, украшающая лицо Намджуна, так же насыщенно, как красивые краски на стенах. И, возможно, это было, как сказал Намджун, просто для того, чтобы убедить друзей, что всё у них идёт хорошо. Просто чтобы дать им повод для обсуждения, чтобы выдать ложь за правду. Но у Сокджина есть надежда, и к чёрту вероятную реальность, он собирается верить только в то, во что хочет верить, а верить он хочет в это, верить в этот момент, когда они с Намджуном вместе, в то, что они делают впервые, в то, что он никогда не сможет полностью объяснить, только почувствовать в меру своих возможностей. Ким Сокджин в полном порядке. Ему совершенно прекрасно живётся, и он точно не влюблён в Намджуна. Он не сражён его весёлым характером и сарказмом, который сменяется чем-то более мягким, когда узнаёшь его поближе. Его ничуть не привлекают высокая фигура, глубокие ямочки и роскошные бёдра, которые он отчаянно пытается не замечать. И самое главное, он ни за что не хочет целовать эти пухлые розовые губы. Сокджин в полном порядке.

.

Сокджин не в порядке, и как бы он ни старался отрицать это, как бы долго ни убеждал себя, что его чувства не настоящие, он не мог избавиться от того факта, что он падает, падает, падает так быстро в Ким Намджуна. В нём было всё, чего он только мог желать от парня: красивый, умный, добрый и просто восхитительный в общении. Не прошло и недели, как он начал знакомиться с Намджуном, а Сокджин уже очарован им. Всё, что тот делал, вызывало у него желание становиться всё ближе и ближе. Даже сейчас, когда Намджун случайно опрокидывает миску с жидкими ингредиентами на пол в доме родителей Сокджина и чуть не рассыпает пакет с мукой, пытаясь его убрать, он всё равно остаётся таким же очаровательным, как и прежде. Сокджин решил, что было бы неплохо испечь рождественское печенье вместе, и как возможность провести время вместе (он выдал это за очередное фиктивное свидание с, но на самом деле это был просто самообман), и как способ начать учить Намджуна готовить. Теперь, когда Намджун умудрился каким-то образом испачкать свои волосы сырым яйцом, он не был полностью уверен в правильности своего заключения. Как оказалось, у Намджуна был особый талант: он мог разрушить или испортить практически всё, с чем имел дело. Сокджин и раньше считал его неуклюжим, но это было ничто по сравнению с тем беспорядком, который он устраивал на кухне. Теперь Сокджин знает, почему Намджун настолько отчаялся научиться готовить, что согласился стать его фиктивным партнёром: Намджун был ужасен в выпечке, и Сокджин готов поспорить, что то же самое относится и к процессу готовки. Они ещё даже не закончили с тестом. Несмотря на все это, Сокджин не может даже заставить себя сердиться на Намджуна: он так искренне извинялся и шутил во время разговора, чтобы разрядить обстановку. — Ну, полагаю, что у меня довольно плохо получается смешивать эти ингредиенты, — говорит Намджун, ухмыляясь Сокджину, который качает головой над третьим глупым каламбуром этого человека за последние полчаса. Глупый, но очевидно, что Намджун уже знает об этом — это его цель, ведь Сокджин видел, как он хорошо шутит. Это не похоже на одну из таких шуток. — Ну, теперь, когда мы снова достали все необходимые продукты, я покажу тебе, как это делается правильно, а не так, как это делаешь ты, умудряясь свалить всё со стола, — произносит Сокджин, придвигаясь ближе, когда Намджун берёт миску с сухими ингредиентами и венчик, ставя их поближе к только что налитым жидким ингредиентам. Намджун высыпает сухие продукты в миску с жидкими, и хотя это абсолютный минимум, по крайней мере, на этот раз ему удаётся их не рассыпать. — Пока хорошо. — Да, потому что это очень легко испортить, пересыпая что-то из одной миски в другую. — Ты только что сбил чашку с ингредиентами со стола, когда пытался их смешать, мои ожидания не высоки. — Я могу перемешать, не волнуйся. Я… ну, со всем остальным у меня проблемы, — пожимает плечами Намджун, взбивая ингредиенты, одной рукой держа венчик, а другой — стол. Венчик стучит о край миски, медленно подталкивая её к краю стойки. Сокджин снова качает головой, на этот раз с небольшой улыбкой. — Я не уверен в этом. Сокджин выходит из-за спины Намджуна, сжимает в одной руке миску, а другую руку аккуратно кладёт поверх руки Намджуна. Он показывает, как правильно и быстро вращать венчик, и вскоре Намджун сам начинает это делать. — Отлично. Видишь, так намного лучше, — говорит он, убирая руки и возвращаясь назад, и тут же начинает скучать по теплу руки Намджуна. Он считает, что это было приятно. Наблюдая за тем, как Намджун продолжает смешивать ингредиенты, следуя его указаниям, он понимает, что, несмотря на его полную неприспособленность к кулинарии, он способен к обучению. Ему просто нужно показать, как это делается, и тогда у него всё получится. Судя по его наблюдениям, Намджун невероятно быстро всё схватывает. — Эй, Сокджин, это достаточно хорошо перемешано? По-моему, неплохо, — Намджун подталкивает миску в сторону Сокджина, который внимательно смотрит на неё несколько мгновений, а затем с улыбкой смотрит на Намджуна. К его удивлению, всё было отлично перемешано, в меру, чтобы добиться хорошей консистенции и не переборщить. — Да, это здорово. Отличная работа, Джун! На какое-то мгновение после этого Сокджин не совсем уверен, что ему мерещится, но он клянётся, что видит легкий намёк на розовый цвет на щеках Намджуна, прежде чем тот улыбается. Возможно, это было просто принятие желаемого за действительное. Вот и всё. — И что мы теперь будем делать? — Мы берём тесто, вырезаем из него формы, выпекаем, и всё готово! — радостно восклицает Сокджин, уже практически ощущая сладкий вкус печенья. Взяв тесто в руки, он кладёт его на стол и достаёт муку. За полсекунды, пока он отворачивается от теста, Намджун уже успевает протянуть к нему руки, отрывая небольшие кусочки и начиная их разравнивать. Сокджин снова быстро подходит к Намджуну и кладёт на него руку, чтобы тот остановился. — Подожди, подожди, подожди, не сейчас. Они получатся не очень, если мы сделаем это сейчас. Сначала мы должны обвалять их в муке, — объясняет он, протягивая пакет, и Намджун кивает, выглядя смущённым. — О. Так разумнее, — кивает Намджун, наблюдая, как Сокджин рассыпает муку по столу, отдавая ему тесто вместе с частями, которые он уже отщипнул от него. Сокджин кладёт его на стол и раскатывает скалкой. — Видишь? Так лучше, — говорит Сокджин и с улыбкой поворачивается к Намджуну. — Вау, это на самом деле не кажется слишком сложным, если приложить усилия, чтобы сделать всё правильно, — удивляется Намджун, а Сокджин хихикает. — Да, это относится ко многим вещам, — Сокджин заканчивает раскатывать тесто, которое теперь представляет собой плоский, легко отрезаемый кусок. — А вот и самое интересное! — Сокджин достаёт набор формочек для печенья на праздничную тематику, которые были у него с детства. Различные металлические фигурки ёлок, оленей, снеговиков, снежинок и других предметов, связанных с зимними праздниками, разложенные на столе и выглядящие почти как украшения, начинали поднимать праздничное настроение. Разумеется, различные украшения вокруг и рождественские песни, повторяющиеся неимоверное количество раз, действительно заставили его осознать, насколько близки праздники. И как близко Намджун. Он стоит рядом с ним, практически склонившись над его плечом, и Сокджин почти с болью осознаёт, что их руки соприкасаются, закатанные рукава позволяют касаться друг друга, даже если Намджун не старается, он всё равно заставляет щёки Сокджина пылать, а что-то такое невинное и маленькое делает его таким счастливым. Но это всего лишь небольшая влюбленность, и даже с его незначительными (и, возможно, фальшивыми) заигрываниями Намджун, вероятно, не чувствует того же самого, так что ему придётся смириться. Наслаждаться ею, не гоняясь за чем-то большим. Вот и всё. Намджун умудряется уронить формочку для печенья почти сразу после её поднятия, ну, конечно, он опять её роняет, и когда он наклоняется, чтобы подхватить грохочущую штуковину, его мягкие волосы касаются лица Сокджина, и пусть его закидают камнями, но Сокджин солгал бы, сказав, что не хотел бы почувствовать это ещё раз. Он бы солгал, сказав, что не наслаждается всем этим: приятным ароматом мягкого печенья, витающим в воздухе, безнадёжно приятным смехом Намджуна к-к-к, лёгкими прикосновениями друг к другу, когда Сокджин подходил излишне близко, чтобы показать ему, как надо делать. Намджун не был хорошим кулинаром, даже близко не был — но то, как весело с ним просто делать что-то, с лихвой компенсировало раздражение, которое могло бы возникнуть из-за его полнейшего неумения. — Вот так, — тихо говорит он Намджуну, направляя его руки так, чтобы они обе оказались на верхушке формы для печенья. — Если твои пальцы будут слишком близко к краю, ты можешь порезаться. Я не хочу, чтобы ты поранился. Сокджина не волнуют все эти элементарные ошибки. Ким Намджун может случайно бросить противень с горячим печеньем прямо ему на лицо, и он всё равно будет счастлив. Здесь, на этой кухне, когда за окном падают снежинки, а в соседней комнате ярко сияет рождественская ёлка, ему хорошо, и он ничего не стал бы менять.

.

Он не нравится Намджуну в ответ. Сокджин твердит себе именно это, потому что, скорее всего, это правда, и меньше всего ему хочется надеяться на свидание с репетитором по математике, ошибиться и снова столкнуться с ним в начале нового семестра. Однако его надежды, казалось, живут своей собственной жизнью, и, подобно сосулькам на улице, они продолжают расти. И ничто не может помешать им достичь новой высоты на следующий день, когда Намджун подходит к нему с телефоном в руке, явно борясь с улыбкой на лице. Он подносит экран к лицу Сокджина, и на нём появляется страница веб-сайта компании. Присмотревшись к заголовкам, выделенным красным цветом, Сокджин видит, что это пункт проката велосипедов, мимо которого он часто проходил в детстве, но никогда не интересовался. — Хочешь сходить ещё на одно свидание? — спрашивает он, в голосе звучит предвкушение. Сокджин тут же кивает, потому что, конечно же, он хочет, но какое отношение к свиданию имеет пункт проката велосипедов? И когда он спрашивает, Намджун с радостью отвечает, почти так же увлечённо, как в художественном музее. — Ну, я просто люблю ездить на велосипеде. Это успокаивает, понимаешь? Я подумал, что было бы неплохо прокатиться вместе, если тебе интересно, — говорит Намджун, и глаза его загораются в улыбке, такой яркой, что, Сокджин клянётся, она может соперничать с солнцем. — Да, я определённо заинтересован. Когда ты хочешь отправиться? — спрашивает Сокджин, стараясь сохранять спокойствие. Сохранять спокойствие, сохранять спокойствие. Просто Ким Намджун, возможно, самый красивый мужчина, которого он когда-либо видел, приглашает его на свидание, и у него есть небольшое подозрение, что это искренне. Он в полном порядке. — Я тут подумал… может, сейчас? Ким Намджун хочет пойти на свидание с ним сейчас. Сокджин клянётся, что сейчас упадёт в обморок, либо от восторга, либо от смущения, вызванного идиотской улыбкой на его лице, которую он никак не может убрать. Он потерпел поражение, даже не отрицая этого. Намджун мог предложить ему пойти в два часа ночи, и он, вероятно, всё равно согласился бы только из-за этой обнадёживающей улыбки. — Отлично.

.

Аренда двух белых и простых, но надёжных велосипедов обходится им в тридцать тысяч вон и пятнадцать минут ожидания в буквальном смысле на морозе. Вывозя велосипеды из магазина на недавно расчищенные от снега улицы, Сокджин видит пар, исходящий изо рта. Это не идеальная погода для езды на велосипеде, и они оба это знают. Даже толстая куртка, тёплая вязаная шапка и шарф Сокджина не могут полностью защитить его от непогоды. Но ещё большую проблему представляют плотные груды снега на улицах, выпавшего накануне и начавшего собирать небольшое количество грязи. На это, конечно, приятно смотреть, но неудобно пробираться на любом виде транспорта. — А что, если мы врежемся в снег? — спрашивает он вслух у Намджуна, когда они садятся на велосипеды, причём Сокджин некоторое время пытается удержать равновесие, ведь он уже довольно давно не ездил на нём. — Ну, значит врежемся. Не волнуйся, всё не так уж плохо. Из него легко выбраться, просто небольшая неприятность, — пожимает плечами Намджун, глядя на Сокджина, но тут же спохватывается, чтобы не упасть. Сокджин искренне удивляется, что Намджун выглядит гораздо более сдержанным, чем обычно; он ожидал, что тот будет таким же неуклюжим, как всегда, но он выглядит спокойным, почти без усилий в своих движениях. Сокджин никогда не думал, что сможет описать человека, едущего на велосипеде, как грациозного, но Намджуну это удалось. — Видишь здание справа, на логотипе которого изображён хлеб? Это лучшая пекарня здесь. Их хлеб очень вкусный, особенно с изюмом. Я как-нибудь уговорю тебя попробовать его, — комментирует Сокджин, показывая головой в сторону магазинчика справа. Бежевая цветовая палитра выделяет его на фоне других магазинов поблизости. К тому же над ним висят разноцветные гирлянды. В большинстве других заведений тоже были различные рождественские украшения, но пекарня вышла на первый план. Он делает предположение, что хозяева особенно настроены на праздник. — Я бы с удовольствием. В вашем городе очень любят Рождество, да? — говорит Намджун, оглядываясь вокруг, разглядывая красные и зелёные украшения, белую мишуру на витринах магазинов. Какими бы маленькими они ни были, в большинстве мест вокруг царит праздничная атмосфера. Сокджин привык к этому — так было, когда он подрастал, — но всё равно это всегда казалось ему каким-то волшебством. Он не был любителем праздников, но ему нравилось ощущение праздничного настроения. — Людям здесь определённо очень нравится. Мне тоже, честно говоря. Как там, откуда ты родом? Ильсан, верно? — Ильсан, да. Зависит от места, но, по крайней мере, в моей семье мы не особо празднуем. В смысле, мои родители на Рождество уезжают в командировку, так что, думаю, понятно, что им это не слишком нравится, — глаза Намджуна застывают в удивлении, от них отражается белый свет неподалеку. Сокджин хочет подольше полюбоваться ими, но это не очень хорошая идея по двум причинам: во-первых, это только усугубит влюблённость в Намджуна, а во-вторых, Намджуна это напугает. И хотя Сокджин не самый опытный в романтических делах, он знает, что выглядеть жутко — это не способ привлечь кого-то. — Тебе нравится, как здесь всё украшено? Намджун на мгновение задумывается, прежде чем ответить. — Нравится. Это что-то новое, но в хорошем смысле. Ты когда-нибудь слышал английскую рождественскую песню, в которой говорится: «Это самое прекрасное время года»? Ну, наверное, нет, но это одна из строк. Я чувствую, что это место — версия этой фразы в реальной жизни, и это не плохо. Такой простой вопрос, а Намджун приложил усилия, чтобы ответить на него. По мнению Сокджина, он был просто таким человеком, и это было одним из его любимых качеств. — Намджун… ещё раз извини за всё это. Это первый раз, когда ты действительно отмечаешь праздники, и ты делаешь это, притворяясь парнем человека, которого едва знал до этого, — говорит Сокджин, слегка поглаживая чёрную резиновую ручку, и Намджун усмехается, оглядываясь на дорогу, идущую вдоль небольшого склона улицы. — Всё в порядке, Сокджин. Я согласился на это, помнишь? У меня не было планов на праздники, и тебе придётся научить меня готовить, что у меня ужасно получается, так что ты мне ещё и отплатишь. Тебе больше не нужно извиняться, не волнуйся, — тон Намджуна немного дразнящий, но в то же время искренний и успокаивающий. Сокджину нравится эта другая его сторона, более сладкая, контрастирующая с его обычным сарказмом, которую он никогда не видел во время репетиторства. — Ты уверен? Просто я знаю, что многого прошу… — Если ты не собираешься научить меня секретному рецепту торта с извинениями или бесконечным сожалениям как составляющей основных блюд, то всё в порядке, хорошо? — Намджун игриво ухмыляется, а Сокджин качает головой, но тем не менее улыбается, потому что каким-то образом даже ухмылка Намджуна кажется потрясающей. — Знаешь, сначала я думал, что мне это не понравится. Без обид, но я думал, что это будет скучно и я пожалею, что согласился, — продолжает Намджун, и улыбка Сокджина немного спадает, и он рискует потерять равновесие, чтобы в раздражении слегка ударить Намджуна по руке. — Эй, я не такой уж и скучный! — Я знаю, теперь я знаю! Как я уже говорил, я не ожидал многого перед тем, как мы уехали. Но на самом деле, ты не так уж и плох. С тобой интересно разговаривать, на самом деле. С кем-то другим я бы такого не выдержал, вот что я хочу сказать, — говорит Намджун, и на этот раз Сокджин даже не пытается побороть свои мечты, потому что он ещё никогда не получал подобных комплиментов, тем более от фальшивого парня, который потенциально может превратиться в настоящего. Конечно, до этого у него тоже никогда не было подставного парня, но это определённо что-то значило для него. И для Намджуна это тоже что-то значило, судя по тому, что он едва может смотреть Сокджину в глаза, сразу же отворачиваясь. — Я тоже, Намджун. Спасибо, что хорошо притворяешься парнем. У меня его никогда не было, но я готов поспорить, что ты лучший из всех. На этот раз Сокджин знает, что ему не просто мерещится, когда видит, как щёки Намджуна вспыхивают нежно-розовым цветом, и, возможно, это просто под влиянием его собственных желаний, но он готов поставить все деньги мира на то, что это не только из-за холода.

.

Иногда кажется, что час тянется вечно, например, когда вы ждёте приёма у врача или вас клонит в сон на нелюбимом уроке. С Намджуном же каждая минута кажется секундой, стремительное течение времени переплетается с шуточками, подколами, разговорами и смехом. Когда Сокджин рядом с ним, время летит незаметно, так что они чуть не пропускают время, к которому должны вернуть велосипеды. Намджун, однако, кажется таким же ответственным вне университета, как и в нём (не считая отсутствие навыков управления двигателем), и вспоминает достаточно рано, чтобы они успели вернуться вовремя. Они не врезались ни в один из снежных сугробов, заваливших тротуары и улицы, что Сокджин, честно говоря, считает достижением, учитывая их количество, особенно для Намджуна, который был практически воплощением хаоса и едва ли мог пройти несколько метров, не споткнувшись о собственные ноги. Иногда он спотыкался просто в воздухе. Однако на велосипеде Намджун держался довольно хорошо. Когда они возвращаются на велосипедах в пункт проката, начинается лёгкий снег, и на них падают снежинки, медленно тая, увлажняя их волосы и куртки. Сокджин начинает жалеть, что не взял с собой какую-нибудь шапку, боясь, что из-за мокрых волос ему будет ещё холоднее, чем сейчас. Почему-то кажется, что погода становится холоднее, чем раньше, а может быть, это просто из-за снега. Как бы то ни было, на улице холодно, и Сокджин практически чувствует, как на кончике его носа образуется сосулька. Это неприятно, и он с нетерпением ждёт возвращения в отель. Они проходят, наверное, четверть пути, когда Сокджин чувствует, как рука осторожно прикасаетсяь к его полуонемевшей левой руке, ладонь человека плотно прижимается к его ладони, а тонкие пальцы обхватывают его. Шокированно смотрит налево, на него смотрит Намджун, Намджун с мягкой, но смущённой улыбкой и лицом цвета вишни, Намджун, который слегка сжимает его руку. Сокджин приподнимает бровь. — О, прости. Это тебя беспокоит? Я просто подумал… — Сокджин обрывает слова Намджуна смехом, забавляясь тем, как он нервничает. — Нет, я не против. Просто интересно, почему? — У меня замёрзли руки. Я хотел согреться, вот и всё. У меня пальцы как будто в морозилке! — Намджун, кажется, обретает больше уверенности в своём оправдании, а Сокджин с удовольствием сомневается в этом, сказав всего несколько слов. — Разве ты не взял с собой перчатки? Улыбка Намджуна на мгновение меркнет, и он отворачивается, прочищая горло, но всё ещё держась за руку Сокджина. — Твоя рука… её удобно держать, — вот и весь ответ Намджуна, но этого более чем достаточно, чтобы щёки Сокджина стали горячее, чем пылающий камин, краснее, чем нос Рудольфа, и хотя он пытается убедить себя, что это, вероятно, просто для того, чтобы «сыграть свою роль», он знает, что это полная ложь. И поэтому он более чем счастлив всю дорогу до их временного дома, так как перчатки не надеты и руки не отпущены. Позже вечером, когда небо потемнело, и выпали последние хлопья снега, они отдыхают под одеялом на кровати. Сокджин чувствует тепло внутри и снаружи, они медленно приближаются друг к другу, засыпая, и никто из них не делает попыток остановить это. И он полагает, что Намджун тоже это ощущает, глядя на то, как они в конце концов засыпают: рука Намджуна свободно, но удобно обхватывает его талию.

.

У компании друзей Сокджина, сколько они знают друг друга, есть одна традиция, которая держится дольше всех остальных: надевать какой-нибудь рождественский свитер, не важно, будет ли это что-то, что действительно хорошо выглядит, или абсолютная мерзость, которую невозможно носить без иронии. Поэтому Сокджин попросил Намджуна надеть свободный ярко-красный свитер с улыбающимся оленем спереди в окружении рождественских огней. Намджун сначала протестовал, но только обещание Сокджина испечь для него побольше рождественского печенья убедило его согласиться. Сокджин выбрал для себя зелёный свитер с чересчур большим Санта-Клаусом и какими-то английскими словами, значения которых он не знал, и несколькими снежинками, разбросанными по всему свитеру. — Это действительно так необходимо? — спрашивает Намджун, теребя рукава свитера, которые почему-то слишком свободны даже для его длинных рук, и одновременно пытаясь сбалансировать поднос с рождественскими пирогами, который ему поручил нести Сокджин. — Когда я согласился на всё это, я не знал, что подписываюсь на самый колючий в мире свитер. — Ты неделю притворяешься, что встречаешься со мной, и свитер является для тебя решающим фактором? — Сокджин усмехается. — К тому же, всё не так уж плохо. Ты всё равно скоро его снимешь, это просто наша фишка. — Хорошо. Но я участвую в этом только ради печенья, — ворчит Намджун, прекращая свою тираду, скорее всего, потому, что они уже подошли к двери, на которой висит венок. Вообще-то весь фасад дома украшен разноцветными огоньками и мишурой разных праздничных цветов. Если Сокджин с энтузиазмом относился к рождественскому сезону, то Тэхён был настоящим фанатиком, каждый год выкладываясь по полной. Сокджин стучит в дверь, и от волнения с венка на его руку падает немного снега. Почти сразу же дверь открывается, и Тэхён весело машет рукой, как будто он стоял здесь и ждал, когда придут гости. Зная Тэхёна, именно этим он и занимался. — Наконец-то вы здесь! Вы двое пришли последними, проходите! — Но мы пришли на пять минут раньше?.. — начинает было Намджун, но Тэхён уже поворачивается на пятках и шагает дальше в наполненный радостными возгласами дом. Сокджин пожимает плечами, приглашая последовать за своим другом. — Просто Тэхён такой, он немного… страстный любитель праздничных вечеринок. — Да, я не мог понять, что за огни снаружи. Сокджин никак не реагирует на замечание Намджуна, просто берёт его за руку и легонько тянет за собой через дверной проём на кухню. Намджун едва не роняет поднос на пол, и единственное, что его удерживает от этого, это поддержка Сокджина. Он смотрит на Сокджина, который не может сдержать смех. — Да, да, мы оба уже знаем, что я неуклюжий. — Но это не значит, что это не смешно. Когда они входят на кухню, становится ясно, что здесь веселятся не только они: по всей остальной компании уже начался и идёт полным ходом балаган, пение и шутки, настолько ужасные, что они превращаются в смешные. Наступает затишье, когда они останавливаются поприветствовать Намджуна и Сокджина, которые, правда, почему-то оказываются последними, но всё быстро возобновляется, с той лишь разницей, что Намджун и Сокджин теперь тоже участвуют. Не проходит и минуты, как Намджун заставляет сердце Сокджина разорваться, сидя на стуле рядом с ним, обнимая его за шею и время от времени запуская руку в его волосы. Ему требуется вся его сила воли, чтобы не расплавиться от малейшего прикосновения, не потянуться к мужчине, находящемуся так близко, и признать, что он наслаждается всем этим гораздо больше, чем следовало бы, что он так отчаянно хочет, чтобы это было по-настоящему. — Разве вы не милая парочка? — Тэхён практически воркует с ними через стол, слегка подшучивая. Они улыбаются друг другу, с понимающей улыбкой, которую остальные, скорее всего, воспринимают просто как нежность. Однако несколько минут спустя Намджун задаёт вопрос, который кажется совершенно неожиданным. — Могу я поговорить с Джином наедине? В другой комнате, например? — Конечно. Только не умирай и всё такое, — пожимает плечами Юнги. Намджун ведёт его в гостиную, рука об руку, и они садятся на слишком большом расстоянии друг от друга, на взгляд Сокджина, и под этим он подразумевает примерно полметра. Он старается (и в основном безуспешно) не обращать внимания на омелу над ними, убеждая себя, что Намджун, должно быть, её не заметил. — Что-то не так, Джун? — спрашивает он, и Намджун судорожно качает головой, расширив глаза. — Нет, всё в порядке! Я просто хотел спросить… — Намджун немного приглушает голос. — Ты когда-нибудь собираешься рассказать им правду обо всём этом? — Нет. Брови Намджуна сходятся вместе, лицо становится растерянным, он пристально смотрит на Сокджина. — А ты уверен? Ведь в какой-то момент нам придется всё это прекратить. Сокджин не теряет ни секунды, прежде чем ответить. Он не может, не сейчас, не когда Намджун наедине с ним, не когда он говорит серьёзно каждое слово. — Я не планирую этого. Намджун слегка хмурится, но пододвигается ближе, и взгляд Сокджина падает на его губы. Его большие, мягкие губы. С бальзамом, который Намджун нанёс перед выходом, они выглядят почти как накрашенные. Он может только представить, каково это — целовать такие губы. И вдруг, прямо сейчас, его охватывает чувство желания. — А? — Можно тебя поцеловать? Слыша, как внезапно замирает дыхание Намджуна, как расширяются его глаза, когда он неосознанно наклоняется к лицу Сокджина, он не может даже сказать, что сожалеет о своём порыве. И потому, что он так сильно хочет поцеловать этого человека, и потому, что он уверен, что Намджун чувствует то же самое. Намджун, безусловно, хороший актёр, да и умный тоже, но не может быть, чтобы всё это было фальшиво. Ни то, что он говорил на свиданиях, ни то, как он хотел взять Сокджина за руку, и уж точно не то, как он буквально обнимался с Сокджином в их общей постели. — Я… что? Сокджин протягивает руку и нежно прижимается к невероятно мягкой щеке Намджуна, любуясь его загорелой кожей в тёплом сиянии дерева рядом с ним. Сокджин понятия не имеет, как вообще можно быть таким красивым, не говоря уже о том, что он такой умный, весёлый, обаятельный и всё такое. Даже его незначительные недостатки — то, как он никогда не может вытянуть свои длинные конечности, и его склонность говорить о том, что он любит, — вызывают восхищение. — Могу я… поцеловать тебя? Сокджин так сильно хочет услышать от Намджуна «да», получить подтверждение того, что он нравится Намджуну так же сильно. Он хочет знать, что Намджун хочет быть его, как и он хочет принадлежать Намджуну. Кажется, что проходит целая вечность в ожидании, которая, скорее всего, была лишь одним мгновением тишины, прежде чем Намджун, наконец, снова вздыхает и спокойно даёт ответ, которого он хотел. — …Да. В нетерпении Сокджин немного приподнимается, прижимается губами к губам Намджуна, наслаждаясь тем, как замирает дыхание у парня при одном только поцелуе. Их губы двигаются друг другу навстречу, в экспериментальном ритме, пытаясь понять, что получится. Намджун набирается уверенности и начинает действовать дальше, нежно покусывая нижнюю губу Сокджина, и тот не может удержаться от ответного хныканья. Намджун вздрагивает, хватаясь за свитер Сокджина и притягивая его ближе, но с сожалением Джин слегка отстраняется. Чистое блаженство в глазах Намджуна, когда он смотрит на него, заставляет Сокджина захотеть сделать это снова, снова и снова, но, к сожалению, для этого у него слишком много самоконтроля. Его рука переплетается с мягкими прядями чёрных волос Намджуна, и тот улыбается ему задорной улыбкой, а затем его лицо наливается пунцовым цветом. Его уверенность полностью исчезает, и он, запинаясь, в состоянии сказать Сокджину только одно предложение. — Твои губы… приятные, мягкие. Сокджин хихикает, но он всё ещё пребывает в своём маленьком мечтательном состоянии. Ему с трудом верится, что он сделал это. В кои-то веки он набрался смелости и пригласил кого-то на свидание. Ну, это было не совсем так, но он сделал это. Он жестом указал на пространство над ними двумя, несколько листьев омелы свисали с потолка на светло-голубой нитке. — Смотри, мы даже в праздничном ритме. Намджун качает головой, глядя вверх. — Ты это спланировал, да? Идиот. — Придурок. Намджун выглядит так, будто собирается ответить, когда Сокджин прижимает свои губы к его уху и тихо шепчет, чтобы остальные не услышали. — Хочешь быть моим парнем? На этот раз по-настоящему? — Да, определенно да, — тут же шепчет Намджун в ответ, и Сокджин слегка вздрагивает, потому что приятный глубокий голос Намджуна звучит ещё лучше в таком тихом тоне. — Жаль только, что я не смог спросить тебя первым. — Знаешь, что компенсирует это? Ухмыльнувшись и кивнув, Намджун наклоняется к Сокджину, обхватывает его щёки и прижимается к нему губами. Намджун берёт губу Сокджина между своими, и тот чувствует, как он улыбается в ответ на его поцелуй. И когда нет никаких признаний, чтобы остановить их, они не чувствуют необходимости прерываться. Ни когда Сокджин тянет Намджуна за волосы, чтобы углубить поцелуй, ни когда рука Намджуна пробирается под низ его (по общему признанию, слишком колючего) свитера и гладит его талию, ни даже когда Сокджин на секунду отстраняется, хихикая, что им нужно успокоиться, иначе Тэхён услышит и будет дразнить их за это всю оставшуюся ночь. Трудно подумать, что перед началом зимних каникул он боялся их сначала из-за отсутствия плана, а потом из-за совершенно ужасного плана с Намджуном. Тяжело думать, что когда Сокджин начал всё это, у него не было никаких намерений в отношении Намджуна, кроме как использовать его, чтобы не чувствовать себя обделённым. Подумав о человеке, который сейчас был так близко к нему, он не так давно знал Намджуна, по крайней мере, не так тесно, но у него было чувство. Чувство, что он готов провести с ним долгое, долгое время. Что касается праздников, то Намджун, несомненно, был лучшим подарком, который он когда-либо получал.