Меланхолия

Хосок вцепился в искусство, как человек, скитавшийся по пустыни, наконец находит воду. Эта мания, почти зависимость привлекала Намджуна. Они виделись почти каждый день, бродили в галереях, пропадая там часами. Времени на что-то другое стало катастрофически не хватать. Весь внешний мир отошел на задний план. С Хосоком находиться было слишком просто, у того не было упертости Чонгука, пессимизма Юнги или неопределенности Тэхена, меняющего стиль и направление своих картин каждый месяц. Самое главное, несмотря на время, проведенное вместе, он не боялся, что одно неверное признание навсегда отвратит его. Наверно это и послужило толчком, хоть и не осознано, он начал отдаляться от Чимина. Но не буквально, они все еще ездили на учебу, возвращались с нее и в конце концов жили друг с другом и так же заботились друг о друге. Но что то не уклонено менялось. И вот однажды обычная среда. Намджун, чуть позже обычного, зашел в танцевальный класс, кивком поздоровался со знакомыми танцорами, пересекся взглядом с Паком. У них был своеобразный ритуал, можно сказать они научились разговаривать друг с другом на расстоянии. Взгляды и жесты заметные только им одним. В разных концах класса они могли узнать все ли порядки у друг друга. Сегодня Чимин стоял, облокотившись на стену, и хотя для любого другого его вид бы показался надменным. Намджун видел его и понимал, что тот расстроен, но простым взлядом не мог выяснить почему. Сразу после конца репетиции на улице начался ливень. Без зонтиков и курток, они приняли решение остаться в холе вуза, пока дождь не утихнет. Горячий почти безвкусный кофе из автомата. Намджун шутил, Чимин смеялся, а дождь гремел где-то за дверьми. - Ты в последнее время какой-то более расслабленный. - Это же хорошо, – Нам улыбнулся. Чимину что-то не нравилось в этой улыбке, – Я встретил одного парня, в той больнице где лежал Чонгук. И ты он такой странный, но умеет слушать мою болтовню про картины. Он еще на все смотрит как в первые. Не знаю, я, наверно, слишком много учился и сейчас просто рад все это выдать в чужую голову. - Мне это знакомо. - Правда? – Намджун вопросительно поднял бровь. - Это было с тобой. Два года назад я заселился только к вам. Вы казались такими взрослыми, и Юнги, по правде говоря, меня пугал. - Он и сейчас по ночам доверия не внушает. - Да в целом, все это не так важно. Мы как-то жили, не обращая внимания друг на друга. Потом помнишь, мы с тобой застряли в пробке. Я готовился к какому-то промежуточному конкурсу как безумец. И ты спросил, как проходит подготовка. Был полный автобус, говорить было не удобно, но мы все равно разговаривали. Мне тогда показалось, ты в первые что-то о танцах услышал. - Ты говорил, не так как об этом пишут. - Мы доехали до вуза, и ты пообещал зайти посмотреть,как я репетирую. Я тогда почему-то подумал, что ты на час раньше закончишь и просто уйдешь. А теперь знаешь, я боюсь, что тебе станет скучно ждать меня тут. Ты все время идешь куда-то вперед, а я мельтешу в одной и той же студии, пытаясь добиться минимальных улучшений. И ты сегодня так долго не приходил, что может быть, и вовсе не придешь. – Чимин замолчал. Намджун хотел ответить, но все слова вдруг покинули его голову. Пак улыбнулся, он повернулся к двери и, не видя чужого лица, Ким наконец произнес: «Я никуда не уйду без тебя, только если ты сам не попросишь». - Не попрошу, – фраза повисла между ними.