Залитые кровью глаза

Кичиро Сато был коренным японцем, родившимся в начале нулевых. Однако его мать, — весьма строгая и волевая женщина, что было той ещё редкостью для их страны, — погоревав два года по погибшему мужу, познакомилась с американцем и в скором времени они сыграли пышную свадьбу. Кичиро почти сразу взял фамилию отца, прекратив быть Сато. Вместо этого он с гордостью начал носить фамилию Миллер, что была распространена в Америке почти также, как и Сато в Японии. Кичиро по умершему отцу почти не скучал. Не то, чтобы тот был каким-то отморозком или бандитом, доводя в свободное время до слёз мальчика или же его маму. Тут, скорее, сыграла его консервативность, — женщине место охранять домашний очаг, а мужчине зарабатывать деньги. Потому Кичиро своего отца видел редко, проводя всё время с матерью и едва ли что-то изменилось в его жизни после кончины мужчины. Хотя перемен, которые возникли бы после замужества Шизуко, мальчик боялся. Однако для маленького Сато, — впрочем, для взрослого Миллера вопрос был всё также актуален, — было непонятным, как такая женщина, как его мама, создала какой-никакой, но союз с его мёртвым отцом. Но, должно быть, порой любовь делает действительно страшные вещи, меняя людей до неузнаваемости. Правда Кичиро ещё в десять лет понял, что такой любви места в его жизни никогда не будет. Пока Шизуко сидела дома и делала «лёгкие» домашние дела: вытирала до противного блеска полы, подобно уборщице; готовила кучу еды на завтрак, обед и ужин, будто имела образование повара; сидела с маленьким Кичиро, как нянька… Сато, её муж, делал всего одну работу изо дня в день. И мальчика бы всё устраивало, если бы весёлые искорки в глазах матери не тухли с каждым новым днём, а она не стояла на пороге квартиры, мечтательно рассматривая свои дипломы из университета. Шизуко с самого детства мечтала стать полицейским. Но ради своей любви, получив чёткий выбор: «либо я, твой возлюбленный, либо твоя работа», женщина с печалью выбрала первое, отказавшись от мечты. Бабушка Кичиро, узнав про такое требование, расцвела от счастья со словами: «Ох, ну наконец-то моя дочь станет нормальной матерью. Как ты можешь сомневаться, Шизуко?». И женщина, под давлением семьи и друзей выбрала любовь. Как и положено любой японке. Видя, как сейчас женщина громко смеётся, не боясь показаться «неправильной», как она счастливо занимается своей работой полицейского, Кичиро уверился, что любовь, заставляющая человека меняться — ужасна. Потому что дорожить можно и полным отморозком, но это не значит, что оно пойдёт на пользу человеку. Маленькому Миллеру нравилось наблюдать за своей сильной матерью, которая, казалось, была сильнее всех работников-мужчин в её отделе, — Кичиро сам приходил к ней занести приготовленный папой обед, ведь у того был выходной, — потому что Шизуко была до ужаса трепетна к работе, относясь к ней очень-очень серьёзно, в отличие от многих мужчин, что работали там. Потому что женщина мечтала об этом и продолжала гореть делами полиции даже спустя года. Алекс Миллер же был весёлым мужчиной, на два года младше его матери. Сначала маленький Кичиро глядел на него с неодобрением, ведь тот, казалось, был совсем несерьёзен к Шизуко. Но все сомнения разом обрушились, когда мальчик узнал мужчину получше. Тот пусть и был с «юморком», но на деле был сильно влюблён в маму Сато. И несмотря на хмурое выражение Кичиро при виде Алекса, что в очередной раз стоял под окнами их дома и пытался выложить лицо Шизуко из цветков Ликориса, — растение действительно было красивым, ярко-красного цвета, да ещё и свою историю из мифологии имело. Кичиро, правда, узнал про эту легенду лишь в свои тринадцать, читая американский учебник с мифами, — тихонько радовался, ведь видел, как мама пыталась скрыть яркую улыбку каждый раз, когда смотрела на нелепые попытки Миллера. Сейчас Кичиро был вполне доволен их семьёй, потому что Шизуко, которую мальчик любил с самого детства, действительно была счастлива. А сам он ребёнком был понимающим ещё с малого возраста, так что и не ревновал свою маму. Ещё одним волнением для мальчика было то, как его примут в Америке. Как-никак, кому, как не японцу знать о тяжести ноши иностранца. И, пусть он частенько встречал насмешливую фразу про свои глаза, в большинстве своём они не были сказаны с целью обидеть, да и, откровенно говоря, Кичиро настраивался на сильную травлю, так что подобное стало лишь цветочками в его глазах. Поэтому мальчик лишь быстро подружился с ребятами со школы, а в более взрослом возрасте и вовсе слышал восхищённые слова про его милое личико. Японцы пусть и выглядят необычно для людей европейской внешности, но если в рулетке генов им повезёт, то хуже европейцев они выглядеть не будут. Кичиро, к счастью, выиграл эту лотерею. Сейчас Миллер находился в старшей школе, с радостью возвращаясь домой к любимой семье, — пусть он и частенько в компании сверстников говорил, какие же у него дотошные предки, — надеясь поесть вкусной еды. Сегодня, кажется, выходной был именно у матери, так что Кичиро так и горел в предвкушении поесть любимого карри. Поправив висящий рюкзак, парень с мечтательным лицом шёл по асфальту дороги, с трудом удерживаясь от того, чтобы не растянуть нелепую улыбку во всё лицо. — Хэй! — внезапно крикнув, машет рукой девушка на перекрёстке дорог, — Кичиро, пойдём вместе. — М-м, — задумывается он и, поправив оправу очков, узнаёт шумную одноклассницу, — Ты чего такая радостная сегодня, Мелисса? Случилось что? — Да я в интернете одну статейку вычитала, хотела с тобой поделиться. — Что за статейка? — интересуется Кичиро, склонив голову и приостановившись. — Всё тебе расскажи! — заливается смехом Мелисса, вместе с этим подбежав к парню и, хитро прищурившись, тянет за руку со словами, — Пойдём лучше в ту кафешку. Я угощаю. — Ну уж нет, особенно зная тебя, — начинает Миллер, глубоко вздохнув, но, получив пинок в бок, недовольно соглашается, — Ладно, веди. Шум проезжающих машин заставляет раздражённо нахмуриться, а болтливая одноклассница-подружка, что бежала где-то впереди и насильно тянула парня за собой, ухватившись за его руку, резко остановилась. — Вуаля, — с довольной ухмылкой оповещает Мелисса и, открыв дверь, остаётся её держать, — Дамы первые. Кичиро бросает быстрый взгляд на дешёвенькое заведение, которое так и норовит развалиться и, приподняв бровь, иронично добавляет: — Раз уж я сегодня дама, то, дорогой джентльмен, я предпочту вести беседу в ином месте. — Ладно-ладно, джентльмен. Зайду первой, а то мои предки меня почти всех карманных денег лишили. Когда они заходят внутрь, парень недоверчиво оглядывается и, побеспокоившись за хлипкие двери, которые едва не выломались, тяжело вздыхает. Мелисса же кажется не к месту позитивной, едва ли не подпрыгивая от бурлящего в ней веселья. — Ты уверена, что мы не отравимся этой едой? Мне очень жаль, что тебе не дают денег на расходы, но это же не повод умирать. Ну, хотя бы не в этом месте, — брезгливо бросает Миллер, завидев жирного таракана, пробегающего по полу. — Да ладно тебе, принцесска! Антисанитария меня не убьёт. — А вот меня да. — Не боись, вместе отравимся, если вдруг что, — весело отвечает девушка и, выбрав столик, махает рукой Кичиро. — Я не буду спасать тебя, если ты подавишься живностью, которая здесь водится. Так и знай. — Не бурчи, сядь лучше. Кичиро очень надеялся, что пылинки, которые он бы стряхнул с потрепанного диванчика были бы невидимыми, но увы. И, все же поборов всякую брезгливость, уселся за деревянный столик. — Ты хотела рассказать, что вычитала в интернете, — подмечает Миллер, видя, как та, кажется, совсем забыла о своей цели заставить парня сунуться в это богом забытое место. — А! — восклицает девушка, — Точно. Сейчас расскажу, только еды закажу. — На меня не бери. — Ага, — разочарованно выдавливает Мелисса, — Не буду. Когда парень вздыхает с облегчением, она, кажется, забывает о своём обещании и, перетянувшись через весь стол, тыкает пальцем в меню: — А это не будешь? Смотри, как аппетитно название звучит. — Нет. — Ну-у, — хнычет девушка, — Хоть чая себе закажи. Я что, зря тебя сюда повела? Кичиро так и хотелось ответить колкое «да», но взглянув на грустное лицо девушки, все же нехотя согласился на чай. — В общем, я сейчас скажу об этом… м-м, кажется, заказывать надо сразу у кассира, — тянет девушка и, резво вставая, кидает, — Жди, когда нам принесут поесть. Тогда и расскажу. Миллер кивает с деланно-ужасающимся выражением лица и, подхватив одну-единственную салфетку, начинает её мять. Зная Мелиссу, хорошего ждать не стоит.