Мне кажется, или нет?

С тех пор как Мидория покинул академию, в его жизни наступила полоса ада. Вечные сражения, истощение, подавленность, постоянные раны. И, вот. В очередной раз. Он стоит по середине улицы. На улице идёт сильный ливень, который смывает остатки запёкшейся крови с лица и одежды героя-Дэку. Его кровь или чужая, разницы нет. Крупные капли дождя бьют по обломкам бетона и зданий, металу и асфальту, создавая ритмичную мелодию. Повсюду разбросаны ошмётки плоти и останки его врагов. Вновь за ним отправили ному. Вы не знали, но запах крови и асфальта – сочетаются. Но это не самый приятный запах. Его одежда вновь намокла. Вновь порвана. Вновь испачкана кровью. Он снимает зайчиковидный изумрудный капюшон и выпускает волосы. Изумрудно-чёрные кудри собраны в хвостик, а спереди осталось несколько прядей. Волосы быстро намокли под сильным дождем. На лице куча шрамов, ранок, ссадин и синяков. Странно, он даже не чувствует боли от раны в руке… Он устал. Сейчас ему хотелось закурить. Дэку отошёл в какое-то обрушенное здание. Достал почти закончившуюся пачку сигарет и вынул одну. Зажигалка в миг подожглась и он поднёс огонь ко рту с сигаретой. Последняя вспыхнула пламенем и задымилась. Появился тот самый запах — запах табака. Мидория поглубже вдохнул этот запах. Да, он знал. Знал, что это убивает. Медленно и мучительно. Но именно это могло его сейчас успокоить. Он слишком сильно устал. Эта такая, эдакая боль. Моральная. Он просто не мог с ней справится по-другому. Он не знал другого выхода. Закончив сигарету, он потушил её и кинул в ближайшую мусорку. Нужно заскочить в магазин. Не голодать же? Хотя он это почти и делает. Скитается по неблагополучным районам чтобы не навредить людям, расправляется со злодеями, помогает людям и сражается с ному. Что занимает буквально всё его время. Он вдохнул запах мокрого асфальта вокруг и уселся на пол, оперевшись спиной на первую попавшуюся стену. Мокрая одежда неприятно, но уже привычно прилипла к холодной коже, и снова намокла, соприкасаясь с лужей рядом. В этой луже была мутная вода, осколки бетона и порванные листки бумаги с размытыми очертаниями цифр. Воспоминания делают больно. До невыносимого больно. Воспоминания о академии, друзьях, парне. Он обожал свою жизнь до этих моментов. По щеке пробежала слеза, и больно щипала, смешиваясь с кровью из ран на лице. Он стиснул зубы и протёр рукавом кофты рану на лице. Может больно и было, но уже настолько привычно, что почти не чувствуется. Мидория встал с пола. Хотелось с кем-то подраться. Он должен уйти от этих воспоминаний и мыслей. Уже повернувшись к выходу, он застыл. Перед ним стоял Кацуки. Самый настоящий. Единственный. Точно такой же, как он его и запомнил. Тот облокотился телом на стену и смотрел надменным взглядом. — И что, задрот? Нахуя довёл себя до такого состояния? — голос звучал монотонно, но чувствовались нотки усмешки. В глазах отражалось раздражение и… любовь? Да, именно. Именно та грубая любовь, которую он запомнил. Любовь, которая отличается. Отличается своей грубостью. Не как в сопливых мелодрамах, где парочки ухаживают друг за другом и целуются, приторно нежно, мило гуляя по парку. Нет. Это не про них. У них все по другому. Мидория застыл на месте. Дыхание перехватило. Казалось, весь мир сейчас замер. Он смотрел пустыми глазами на лицо своего парня. — И как ты умудрился? — снова задал риторический вопрос, ведь Изуку не мог ответить. Это слишком больно. В горло подступил ком несправедливости и боли. И когда у него начались глюки? Это попросту невозможно. Герой-Дэку сглотнул поступивший в горло ком боли, обиды, вины. Ему хотелось кричать. Долго и отчаянно. Плакать. Сильно, жалостливо и долго. Ему слишком плохо. Он больше не может так жить. Он уже не знал, что делать. Его всё слишком достало. Он просто устал. Устал ходить без цели. Устал постоянно драться. Устал постоянно быть в одиночестве. Ему хотелось присутствия Кацуки. Его любви. Ничего более не надо. Бакуго остался стоять на месте, смотря своим фирменным взглядом. Мидория прикусил губу до крови, чувствуя вкус соленого железа, он попятился. Медленно и неуверенно. Ему страшно. Страшно, что с ним случилось. С каких пор он видит Кацуки? Когда это случилось?… На лице появилась болезненная улыбка. Отчаянная. Усталая. Он уже не осознает себя. Он на грани срыва. С него хватит. Пора отдохнуть. Он теряет сознание, а грубый голос Бакуго, утопает в тишине. Умирает в гуле из голосов пользователей Один За Всех. Кажется, это первый раз, когда он слышит тишину.

****

Он не знал, сколько так пролежал. Когда он открыл глаза, на улице уже темнело. Ливень уменьшился, и превратился в мелкий дождик. Небо заволокли облака, окрашенные в нежно-оранжевый. Последние лучи солнца падают на лужи и отсвечивают. Бакуго нет. Ему привиделось? Скорее всего… он уже не знал. Прохладный ветер развивал листву, и слышался тихий шелест листьев. Он встряхнул головой и поморгался. Пазл сложился в единую картину. Сегодня переночует в этом остатке от здания. Завтра посмотрим. Мидория встал с бетона. Сегодняшний день вышел странным. Он поплёлся по лестнице на второй этаж. Сегодняшний день для него, закончен.

*****

Утро. Его поднимает внутренний будильник. Ощущая прохладу бетона, он открыл глаза. На улице снова ливень. Погода ужасная. Весна – странное время года. Чувствуя запах асфальта и дождя, он встал. Переборол себя. Сегодня нужно зайти в ещё один район. Он собрался и вышел из здания. Дождь снова принял его в свои холодные объятья. В ткань впитывалась дождевая вода и обжигала холодом, хотя, для него это стало нормой. Так привычно, и так холодно. Вскоре он дошёл до нужного района. Тут снова творили злодеи. Снова напали. Напали при виде такого хрупкого на вид паренька, не зная его мощи.

****

Картина вновь повторяется. Почти мертвые враги разбросаны телами по двору. Куски бетона и фонарей были разбросаны по асфальту. Редкие люди с ужасом смотрели на Мидорию. Смотрели, как тот стоял под дождем. Смотрели, как кровь стекает и смывается с него. Смотрели, и видели его стеклянный взгляд. Всё как раньше. Просто можно сделать вид, что этого не произошло, верно? Мидория делает глубокий вдох, закрывая глаза. Капюшон падает с лица. На лицо попадают большие капли воды, смывая запёкшуюся кровь с лица и одежды. Он открыл глаза и краем глаза заметил движение. Резко повернувшись, готовым отбить атаку, он не успел ничего сделать как услышал знакомый, перекрывающий шум дождя, взрыв, и прикосновение. Его обняли. Крепко, дрожащими пальцами сжимая предплечья. Будто не хотят отпустить. У плеча послышались всхлипы. Он ошарашенно смотрит. Мягкие, мокрые блондинистые локоны прилипли к одежде. — Дэку… — грубый, хриплый голос. Такой тихий, слабый, сорванный голос. Его обнимают ещё крепче. Он чувствует прикосновение. Чувствует тепло другого человека. Чувствует как по нему скучали. Из уст невольно вырывается: — Кат-тян … — тихий, неуверенный голос. Рука невольно поднимается, прикасаясь к тёплому телу. Они понимали друг друга без слов. Им не надо ничего более. Из-за угла вышло несколько человек из его класса. Первым был Иида, за ним Урарака, а после в поле зрения оказался почти весь класс. Изуку не знает, сколько они так простояли, но сейчас, единственное что он мог сказать, было так банально, но так нужно. — Прости Кат-тян… — Мидория выдавил из себя вымученную улыбку и коснулся холодными губами горячего лба Бакуго. Последний поднял тусклый взгляд в бездонные, тёмные глаза. — Дэку, ты жуткий козёл! — он дал слабый подзатыльник и отвёл глаза на асфальт. — Ненавижу тебя… — прошептал блондин и слабо улыбнулся. — Я тоже тебя люблю, Кат-тян…