Сингулярность. Всё в ничто.

Арамен открыла портал, схватила меня за руку и прыгнула в него. Теперь мы оказались в какой-то долине. Но тут было светлее. И красивее. — Здесь светло, — сказала я, — Где мы? — Тебе стоит обернуться. Обернувшись, я увидела лучи солнца за горизонтом. Маленькие комочки пылающих облаков плыли по небу, обходя главное светило. — Закат или восход? — Эм... Скорее солнцестояние. — Красиво. — Это место... Я часто здесь бываю. Потому что никогда не видела солнце. — Оно очень яркое. И лучше на него не смотреть — зрение испортишь. Она промолчала, завораживающе наблюдая за горизонтом. Я смотрела на нее, отмечая для себя, как она красива при таком освещении и не видя в ней той черноты, о которой все говорят. — Так что ты там говорила про плен? — Я сказала, что мы никогда не станем свободными. — Что вас держит? — Мы сами. — Не поняла. Что это значит? — Чёрные души. Нас ещё называют падальщиками. Мы собрали из этой Вселенной всё самое гнилое и мерзкое, чтобы получать выгоду любыми способами... — Эм... А, говоря гнилое и мерзкое, ты же имеешь ввиду аморальное, да? — Да, можно и так сказать. У чёрных душ нет личности. Они могут превращаться в кого угодно, быть кем угодно, если таким способом можно получить для себя какую-то выгоду. Жизнь ради выгоды. Мы способны на подлость в любом виде, предательство, жестокость, обман в любых масштабах... лицемерие. Она говорила это с некой досадой. И злостью. — И на понимание всего этого, — добавила я. — Это очевидно, даже думать не надо. — Вы ВСЕ так сожалеете о своей сущности? — Что? Мы не сожалеем. И я не сожалею. На самом деле, я не имею ничего против всего этого. Мне нравится умение обводить вокруг носа кого я захочу. — Тогда чем так расстроена? — Я... Не знаю. Честно говоря, не думала, что мы способны на что-то... положительное. Последнее слово она произнесла с отвращением. — А сейчас что? — Я... — её лицо исказилось какой-то непонятной мне болью, — не могу сказать... Я ещё не уверена. — Всё в порядке? — встревожилась я. — Да, — властительница отвернулась. Я молчала. Она тоже. Мне было не понятно, что сейчас вообще происходит. Что это за место, что с ней и к чему этот разговор. — Одного не пойму, — начала я, — Если ты властительница чёрных душ, значит, твоя душа чернее их всех. Но... честно говоря, мне не удаётся в тебе это разглядеть. Может, я что-то упускаю? Она ухмыльнулась, но, также не поворачиваясь, спросила с насмешкой: — Ты действительно веришь в душу? — А ты нет? — Душа — это выдумка. Чтобы оправдать свою слабость. — Не соглашусь. Оправдывают свою слабость трусы. Или глупцы. Ты, видимо, ничего об этом не знаешь. Да и откуда? Возможно, "чёрные души" это просто... Обозвали вас так. Но на самом деле вы пусты. СнИмите маску, а под ней ничего не будет. — Нам пора возвращаться, — вдруг холодно произнесла она. — Почему? Что случилось? — недоверчиво спросила я, — Принять правду иногда бывает неприятно… — Здесь время идёт быстрее, — недовольно сказала Арамен, — Три часа здесь, и тебя не было в реальности целый день. Пробудешь здесь день, и считай, что там тебя не было неделю. — Отличное место, чтобы скоротать время. — У нас ещё тренировка. Она открыла портал и вошла через него. Я пошла за ней, но обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на это... солнцестояние. Мы оказались где-то на улице у замка. Арамен тут же спрятала меня за своим плащом. — Добрый день, Ваша подлость, — сказал кто-то. Интересно, властительница мне одной сказала забыть про вежливость?.. — Что-то случилось? — спросила она. — Где вы были? — собеседник говорил довольно строго, и, казалось, это был старческий голос. — Отлучалась по личным делам. — И, как погляжу, не одна. Арамен как-то расслабилась и отошла немного в сторону. Моему взору представился старый сгорбленный дух, строго и оценивающе смотрящий на меня. Я же посмотрела на властительницу. — Идите к себе в комнату! — обратился старикан ко мне, словно ворчливый комендант... Как будто нарушила какие-то правила. Я пошла в замок. Перед тем, как зайти, я оглянулась. И увидела встревоженную властительницу. Меня это насторожило. Что же случилось? Арамен кинула на меня случайный взгляд и задержалась. Смущенная я тут же зашла в здание. От лица Арамен. Всю ночь мы обсуждали с братом всё то время, что блонди провела здесь. Уточняли некоторые моменты. Иногда советовались с Тэтиногонглом, который также любезно приносил нам книги из библиотеки. Все это в какой-то степени сплотило нас с братом… И это было невероятно приятно. Мы вновь делали что-то вместе. Приятное времяпровождение в кругу близких, даже несмотря на то, что решался политический вопрос. В итоге у нас появилось несколько вполне понятных теорий сущности златовласки. Под утро брат решил лечь спать. Но у меня был новый день, и я не могла себе позволить такую же роскошь. Тэтиногонгл предложил мне принять расслабляющую ванну, а он пока предупредит поваров, что завтракать я буду раньше обычного. Конечно же, я согласилась. Однако как только начался мой день в роли властительницы, он преподнес мне новое разочарование. Ещё по пути на кухню, я услышала имя – Энн. Это было мое преимущество – новое имя я могла услышать, где бы ни была. Зная имя, я могла завладевать разумом души, неважно какой – светлой или черной. Именно поэтому мне не хотелось знать имя блонди – слишком велико искушение залезть ей в подсознание. Вот только от имени «Энн» я не почувствовала новых сил или границ. Подобное в моей практике было очень редко. Но придумать поддельное имя – довольно сообразительно. И да, я догадалась, что этим именем воспользовалась блонди. Вот только узнав, что эта Энн решила попробовать здешнюю еду, я на секунду пришла в ярость. Мне очень хотелось верить, что хотя бы она сдержится. Ведь это не только даёт волю голоду, но рождает возможность мне или кому-то ещё манипулировать ею. А это уже не очень хорошо. Ну, для меня. Если я начну вмешиваться в чью-то травлю над златовлаской, что у нас не наказывается, моя репутация может пошатнуться. А мысль, что кто-то будет над ней издеваться, и отнюдь не только словесно, приводило меня в непонятную злость… Её же сожрут теперь с потрохами… В переносном смысле. Но я не имела права показывать, что меня это хоть на секунду так волнует. Энн сама решила, что хочет разделить чувство голода со всеми нами. Значит, пусть возьмёт ответственность за все последствия на себя. За завтраком она казалась мне забавной, хоть я этого и не показывала. Эдакий хомячок сидит со мной за столом. Здесь мало кому известно, что такое чувство юмора. Здесь ПРОСТО ТАК не смеются... Только злорадствуют. И это очень контрастировало с тем, какой была блонди. Она создала непринуждённую обстановку, хотя это напрягало ещё больше. Потому что казалось мне непривычным. Возможно, когда-нибудь я пожалею о том порыве, что совершила в то утро — показала то место, где мы с братом раньше частенько бывали, когда ещё час моего правления не настал. Это было время частичной беззаботности и как раз то место, где можно было смеяться, сколько душе угодно и без укоризненных взглядов чёрных душ. Но даже став властительницей, мне приятно было перенестись в совершенно другой мир. Мир, где светило солнце. Не такой мрачный, как Царство чёрных душ. Вот только был один важный минус во всём этом. Свет, а тем более прямые лучи солнца, медленно выжигают во мне мои силы, из-за чего я становлюсь слабее с каждой минутой. Конечно, в мире тьмы всё восстанавливается, но в мир солнца манит меня в последнее время всё чаще... И вот я привела туда Энн. Пейзаж она оценила. Вот только неужели эту девчонку действительно волновал этический вопрос сущности чёрных душ? Кто вообще этим интересуется? Из названия же всё понятно. Но она видела нас не столько злыми, сколько опустошёнными. Странность сего момента состояла в том, что именно такой я себя и ощущала. Опустошённой. Глаза начали пробиваться на мокрую пелену. Нет, Энн не должна видеть этого. Никто кроме брата не видел проявление скорби с моей стороны. Пусть всё так и останется. Снова почувствовав, что моё сердце начинает биться чаще из-за подступающего нервоза, я решила свернуть эту встречу, всей душой желая оказаться в своей комнате. Как прекрасны мечты, пока в них не врывается реальность...