Проект "Элефтерия"

Десмонд ни минуты не раздумывал, где ему укрыться, решение казалось очевидным — только «Элефтерия». Последний проект его отца. Проект, ставший памятником всему погибшему вместе с довоенной эпохой. Этот курортный городок «Вудс и сыновья» начали строить в тридцать восьмом, для него был тщательно выбран участок леса с озером: медные сосны, живописные скалы, белый песок. Идеальное место для жилья высокого класса. «Вудс и сыновья» знали, для кого строят, и уже имели удачный опыт: дома в их проекте «Тюдор» были раскуплены нью-йоркской богемой за считанные месяцы, и «Элефтерия» должна была развить этот успех, охватить покупателей иного склада. В ней не было броской роскоши и единства архитектурного решения. Не было даже улиц. Дома в «Элефтерии» располагались вокруг озера достаточно далеко друг от друга. Каждый строился по своему проекту и вписывался в ландшафт своего участка наилучшим образом. Одни дома возвышались на скалах, другие выдвигались на сваях в озеро, третьи тонули в густой прибрежной зелени. Здесь каждый мог жить так, как ему нравится, освободившись от городской толчеи, но не утратив связи с миром. Свобода? Нет, Элефтерия. Греческий язык придавал знакомому слову величественность, в нем звучало нечто райское, возносящее над суетным миром. Но мир при этом оставался в приятной доступности, новое шоссе проходило всего в двух милях от «Элефтерии», до Нью-Йорка сорок пять минут, до аэропорта Линкольн Парк — полчаса. Идеально. Продажи начались 15 ноября 1941, когда война еще казалась чем-то далеким. До событий в Перл-Харборе оставалось три недели. Они продали всего восемь домов из сорока двух. Спрос на респектабельные, уединенные имения рухнул, и идеальный город фирмы «Вудс и сыновья» умер, не родившись. Даже те особняки, что обрели владельцев, использовались ими только в теплое время года как место отдыха домочадцев, и Десмонд был уверен, что сейчас, в ноябре, все они пустуют. Когда война закончилась и спрос оживился, он возобновил попытки продаж домов в «Элефтерии». В прошлом году он дважды добился успеха, да и теперь у него были с собой ключи от «Трех сосен», краснокирпичного дома на восточном берегу, который он обещал в четверг показать Нику Элрою, адвокату из Филадельфии. Что ж, несбывшийся идеальный город станет идеальным укрытием. Безлюдное, но обустроенное место, в котором никому в голову не придет искать Флойда Ламберта, ведь он никогда не был связан с «Элефтерией», его сфера — подразделения «Вудс и сыновья» на Западном побережье. На Восточном он бывал достаточно редко, поводом служили семейные торжества и охота, иногда — какие-то деловые вопросы. Остановившись у вокзала, Десмонд вытащил носовой платок и тщательно вытер приборную панель, все рукоятки, руль, снял и свернул красную охотничью куртку, чтобы не привлечь внимания своим внешним видом, ничем никому не запомниться, и выбрался под дождь. Он перебежал под ближайший козырек в надежде там укрыться, но дождь не лил сверху, ветер швырял его из стороны в сторону, и Десмонд основательно вымок, пока ловил машину. Это оказалось весьма непросто, ночное время и непогода сделали свое дело, и такси было непросто отыскать даже здесь, в центре города. На первой машине он доехал до Мауншельда, там с еще большим трудом нанял такси до городка Эшли, примыкающего к тому же шоссе 513, что и «Элефтерия», и вышел на его окраине. Для этого у Десмонда имелись серьезные причины — даже поздним вечером в непогоду его здесь могли заметить и узнать, его лицо было известно многим жителям Эшли. Строительство «Элефтерии» стало для них заметным событием, лица Николаса Вудса и двух его сыновей, Десмонда и Джеффа, улыбались со страниц газет и плакатов, имя отца носила здешняя футбольная команда. К тому же в Эшли жил обслуживающий «Элефтерию» персонал. Оставшиеся три мили Десмонду предстояло пройти пешком. Он дождался, когда огни машины скроются в темноте, решительно натянул куртку, поднял ворот, надвинул поглубже шляпу и двинулся по знакомой дорожке через лес. Под ногами было скользко, Десмонд выломал себе палку покрепче и сжал в руке. Так будет надежней. И пускай сапоги Флойда были ему тесноваты, сейчас они его спасали. Продрогший, обессиленный, мокрый насквозь и исцарапанный ветками, он добрался до «Трех сосен» на исходе ночи. Пальцы не слушались, скользили, ключ не попадал в замок, и он едва не застонал от облегчения, ввалившись наконец в сухое безмолвие пустого дома. Десмонд долго стоял, вслушиваясь, не веря еще, что его адский путь сюда окончен. Потом содрал с себя сапоги, мокрую куртку, брюки, жакет, свалил все это на коврик у порога — нельзя пачкать дорогой пол! С одеждой он разберется позже. Он щелкнул выключателем, и прихожая осветилась. Выключил. Электричество подключено, очень хорошо, но незачем давать понять, что в доме кто-то есть, хватит того скудного света, что падает в окна от двух фонарей перед входом. Дрожа и оскальзываясь, Десмонд перебежал через просторный холл к лестнице — ему нужно на второй этаж, там ванные и спальни. А еще там окна закрыты ставнями, это он заметил сразу. Мистер Пикетт с женой добросовестные работники и поступили предусмотрительно, ведь такой ветер может обломить ветку сосны или даже уронить одну из них, выбить окна, испортить пол. В ванной он первым делом покрутил ручки крана, и — о счастье! — горячая вода была! Впрочем, в иное время он бы за это Пикеттов хвалить не стал, ведь это расточительно. Да, он вчера звонил им и предупреждал о показе «Трех сосен» в четверг, но сегодня только вторник! И электричество, и обогреватель достаточно было включить вечером в среду. Но сейчас его мало волновала трудовая дисциплина управляющих, он торопливо сбросил с себя остатки одежды, выкрутил оба крана, чтобы ванна наполнилась скорее, а сам бросился к шкафчикам. Всего одно полотенце, зато белоснежное, пушистое. Отлично! Ему не терпелось вымыться, очиститься от всего произошедшего. Обязательно нужно будет отыскать стиральную машину, прачечная в цокольном этаже. Устанавливали ли они здесь сушильные аппараты? Десмонд не помнил. Все его мысли сейчас занимала ванна. Он не нашел в шкафчиках мыла, но это его не огорчало. Главное — горячая вода! Когда, согретый и чистый, он завернулся в большое полотенце, а потом нырнул под одеяло, он чувствовал себя счастливейшим человеком. Все складывалось удачно.