Раскаты грома.

Они родились примерно в одно время, между ненавистью родителей, и любовью к друг другу. Сломанные и искалеченные. Что вообще можно ожидать от настолько побитых особей в будущем?

Разрушение

Саморазрушение

Хенджин смеется, смотря на собственное отражение в зеркале. Кажется, что вот-вот оно разобьется, оставив после себя лишь множество осколков, что будут медленно впиваться в кожу. Очередные кровоточащие раны. Ничего нового на самом деле. У него таких целая куча. Шрамы украшают запястья, бедра, костяшки рук, и еще много чего, что скрыто за тканью.

Жалкий

Неспособный жить так, как говорят люди

Парень медленно сползает на пол, утыкаясь лицом в собственные колени. Дышать становится все труднее и труднее. Шум за окном, кажется, переносится в квартиру. Это страшно. До дрожи в теле. Хочется закрыть уши, чтобы ничего не слышать, и одновременно с этим сделать так, чтобы слышать все. Странный парадокс. Из мыслей его выводит громкий рингтон. Кто-то опять пытается дозвонится, уже третий раз за это утро. Парень не спеша поднимается на ноги, оставив весь беспорядок в раковине ванной комнаты, и на ватных ногах выходит. Пачка сигарет лежит на письменном столе рядом с не унимающимся телефоном. Это раздражает. А еще больше раздражает бессмысленно говорить ни о чем с человеком на том конце провода. Как всегда. Хван и без этого знает все, что он скажет.

Ненужный

Ни тут, и нигде

За окном слышны раскаты грома взрывы. Это все настолько реально, что хочется своими глазами увидеть, прочувствовать каждой клеточкой тела. Однако, вместо этого парень лишь устало вздыхает, доставая из пачки последнюю сигарету. Нужно бы выйти купить еще парочку, но это будет еще явно нескоро. Сигарета дотлела до фильтра. Блондин устало прикрывает глаза, наслаждаясь ядовитым дымом вперемешку с запахом смерти. Она скорая, и такая сладкая на вкус. Словно что-то невероятное, приятное, и спокойное… Сколько же раз он проигрывал этот момент у себя в голове. Раз за разом. Таблетки, выписанные психиатром, уже давно не помогают. Пробовать новые сил нет. Снова приходится ютится в собственной комнате, и ходить из угла в угол считая шаги. Ужасное занятие. Скучное, и такое однообразное. Нужно бы не забыть убрать из раковины обрезки волос. Оставлять их там тоже не совсем красиво. Отрезанная часть тебя. Важная, наверное… Хенджин надевает наушники, выкручивает музыку на максимум и тихо плачет, изредка поглядывая на гаснущий окурок в руке. Скрипка успокаивает, как жаль, что он сам не умеет на ней играть. Это были бы слишком грустные для слушателя композиции. Больные, где оплакивается существование, тянувшееся из года в год. - Джинни, там опять гремит… В комнату без стука заходит светловолосый паренек, ростом немного ниже самого Хвана. Он подходит, ласково проводя по волосам возлюбленного. Музыка выключается, и тот смотрит прямо в глаза, желая утопится в них. Растаять как первый лед… - Неаккуратно... Давай в следующий раз я сам подровняю тебе концы. – слабая, и вымученная улыбка заставляет отвести взгляд в сторону.

Больно.

- Вряд-ли у нас будет для этого время. Верно, времени нет ни у кого. Сколько бы не проси, никому не интересно, что вы всего лишь подростки, которым только недавно исполнилось 19. У вселенной свои планы. Весь их мир рушится. Скоро и от дома останутся лишь острые осколки, и разбитый кирпич. Но это не так важно, если задуматься. Они оба закончат так, как искренне желали. Рядом, до самой смерти.