неизбежность

Когда Кэйа выгибается в его руках, его длинная прядь светится тёмно-синим матовым бархатом. Венти целует его лопатки – одну, вторую, левую, правую, мажет губами по смуглой коже – она холодная и грубая, на вкус – мускус с вином, пот и солнечный свет, холод, холод, бесконечный холод. - Расслабься, - просит Венти, надавливая ладонью на чужую поясницу. Она удивительно бледная и дрожит, как дрожит тело под его руками. Кэйа послушно прогибается, утыкаясь лицом в подушку. Венти целует его ещё раз в лопатку – левую, там, где бьётся горячее сердце, голос его срывается и звенит с излишним надрывом, когда он говорит: - Всё в порядке. Кэйа согласно выдыхает – вдох приглушает мягкая ткань, и Венти гладит его шее, по бокам, по рёбрам и торсу, Венти гладит его везде, где может достать, дотянуться – ласковым ветром обвалакивает, остужает, успокаивает. У Кэйи выпирают тазобедренные кости – Венти вжимает его в постель и аккуратно придерживает за бёдра, мягко двигая тазом. Он не хочет, чтобы было больно, он хочет сладко, медленно, долго, как с хорошим вином. Он хочет смаковать и упиваться, ногтями царапая чужую кожу, зубами кусая чужую шею, оставляя отметки на плечах и спине. - Быстрее, - рвано просит Кэйа. – Быстрее. Венти сбивается, отвлекаясь на хриплый шёпот, Венти целует его за ухом, языком проходится по мочке, наслаждаясь солёным привкусом, таким живым, настоящим. Серёжка холодная, холоднее Кэйи, она обжигает контрастом, он вздрагивает, чувства обостряются, всё вокруг вдруг ощущается острее, чётче. Венти начинает двигаться быстрее, потому что желания надо исполнять. Кэйа под ним не стонет – выдыхает сквозь сжатые зубы, сжимает пальцами шёлковые простыни, подмахивает бёдрами, чтобы глубже, больше, ярче. Венти хватает его за волосы, тянет на себя – ну, оторвись же, подай голос, Венти специально ведёт себя грубо, пытаясь его согреть своей наглостью, своим пылом, своей лёгкостью. Кэйа сдаётся, протяжный стон срывается с его губ морозным облаком, оседает тяжело в душной комнате. Венти разворачивает его голову к себе на грани дозволенного – ледяной глаз прожигает болью, когда они встречаются взглядом. Венти целует его раз, два, три, Венти сцеловывает с его губ вздохи и выдохи, пьяный привкус сухого вина и влажную слюну, Венти не даёт ему дышать, двигаясь резче, жёстче, затыкая горячий рот в животном экстазе. - Я сниму повязку, - говорит он, давая передышку. Кэйа протестующее мычит, но это не выглядит как то, что действительно стоит принимать за протест, и Венти выпутывает её из волос одним простым движением, не прекращая бешеный ритм. Его кончики кос светятся в темноте бледным неоном анемо, сливаясь с матовой синевой, и Кэйа довольно скалится, когда видит это. - Ну же, - просит Венти, - ну же, посмотри на меня. Кэйа извивается под ним, выгибается, прижимается ближе – Кэйа поворачивается и смотрит разными глазами насквозь. Венти видит вечность, застывшую в первобытных льдах, она проглатывает его лазуритовой темнотой, он отдаётся ей, вверяя свою душу, вверяя свою свободу безраздельно, навсегда. Венти видит бездну – Кэйа есть её телесное воплощение, Кэйа есть бездна, они едины, они равны, они равноправны, они – неизбежность. Венти падает перед ним на колени, деревянный пол скрипит под ним, когда он головой утыкается в лодыжки. Он целует косточку раз, другой, в восторге трётся о неё щекой – прекрасен, так прекрасен, как древняя реликвия, как все ветра и моря, как всё живое – и больше. Кэйа лежит на спине, раскинувшись на дорогом шёлке, рука его устало свисает с кровати, и Венти, с сожалением отрываясь от ног, подставляется под неё, словно собака напрашиваясь на лавку. - Красивый, - шепчет Венти, когда смуглые пальцы дёргают его за косы, расплетая, когда грубо запутываются в растрёпанных прядях, когда Кэйа тянет его наверх. Глаз его светится темнотой, глаз его поглощает свет, глаз его – вселенная вселенных, ужас, мрак, холод, войны и – смерть. Венти дрожит. Венти задыхается. Венти умирает – умирал, умрёт – неизбежно. Кэйа смотрит из-под ледяных ресниц, в серёжке отражается зелёные отблески прядей, и это лучшее доказательство преданности. - Мой принц, - на выдохе говорит Венти. – Моя погибель. Кэйа улыбается. Волосы его светятся лазуритовым холодом.