On your knees

Громкая музыка заполняла помещение, заставляя дрожать стекла на многочисленных окнах загородного особняка. Хосок не совсем понимал, зачем вообще сюда пришел. В его планах на сегодня было готовиться к приближающемуся зачету, а не наблюдать толпу пьяных студентов, развлекающихся как в последний раз. Хосоку никогда не нравились эти алкогольные тусовки, шумные вечеринки и так далее по списку. Он предпочитал сидеть в тишине у себя дома за просмотром очередного сериала, наслаждаясь вредной едой. Из-за того, что Хосок считался одним из самых популярных парней универа, что получилось не по его воле, за этот вечер к нему подошло уже бессчетное количество девушек и даже несколько парней, предложивших потанцевать или выпить вместе. Все они получили отказ. Хоть Чон и не любил такие тусовки, но раз пришел — решил, что постарается немного развеяться и отдохнуть за бокалом белого полусладкого, неожиданно обнаруженного им под барной стойкой. Хосок хотел просто спокойно посидеть в полном одиночестве, наблюдая за всем со стороны. Он был прилично уставшим после очередной учебной недели, заполненной, как обычно, миллионом скучных лекций и такими же скучными людьми. Был всего один человек, который разбавлял Хосоку серые будни хоть какими-то красками, хоть и были они, по сути, врагами. Мин Юнги всегда привлекал внимание Чона, всячески старался задеть того или просто вывести из себя, что у него, надо сказать, неплохо получалось. Хотя Хосок был совсем не против подыграть парню и ответить такими же подколками в чужой адрес. Они не были похожи на типичных врагов, скорее между ними оставалось какое-то, непонятное окружающим и даже им самим, напряжение. Каждый раз, когда Мин появлялся в поле зрения Чона, все вокруг сразу понимали, что сейчас начнется веселье. Из-за подобных стычек они оба пользовались довольно большой популярностью у противоположного пола, хотя Хосок искренне не понимал, как это могло привлекать девушек. Не то чтобы подобное внимание было ему нужно, оно скорее доставляло проблем, но он не жаловался, так как такое общение с Мином ему нравилось, даже слишком, чтобы просто отказываться от этого. Иногда Юнги бесил сверх меры, хотелось врезать ему, да посильнее, но он сдерживал себя, чтобы не навредить уже ставшему родным личику. Чон, сам того не понимая, начал засматриваться на своего «врага», неожиданно обнаружив для себя чужую привлекательность. Несмотря на то, что он раздражал, Хосок не мог отрицать, что Юнги был чрезвычайно красив, его лисьи глазки и бледная кожа уже стали личными фетишами парня. Он часто ловил себя на том, что откровенно пялится на Юнги, не обращая внимание ни на кого вокруг. И вот сейчас, среди десятков неизвестных людей, Хосок смог увидеть именно его, стоящего в противоположном конце комнаты. Даже танцующая толпа студентов не помешала Чону найти знакомую фигуру, такую привлекательную и желанную. Уже немного пьяный Хосок не отрицал, что хочет Юнги, хочет чтобы Мин сейчас сидел на его коленях, а не веселился со своими друзьями, выпивая уже неизвестно какой по счету шот. Чон откровенно залипал на открывающийся ему вид. Хоть они и находились на достаточно большом расстоянии друг от друга, Хосоку этого было более чем достаточно, чтобы наслаждаться видами стройных ножек Юнги в черных обтягивающих джинсах и едва прикрытой свободной шелковой рубашкой задницы. В голове появлялись не самые приличные мысли, стимулируемый алкоголем мозг выдавал невероятно пошлые картины, которые совершенно не помогали Чону бороться с накатывающим возбуждением. Неожиданно Хосок заметил, что уже очевидно сильно пьяный Юнги пошатнулся и пролил немного алкоголя. Прозрачные капли потекли по шее, попадая за ворот шелковой рубашки. Юнги зачесал волосы, откинул голову и повернул в сторону, смотря прямо в глаза Хосока так пошло, что у самого Чона пересохло в горле. Эта картина была слишком горячей и возбуждающей. Мин издевался над ним, как и делал это обычно, но в этот раз перешел на другой уровень в своем желании вывести Хосока из равновесия. У него получилось. Хосок почувствовал, как жар покрывает его тело, он уже мог сказать точно, что это не из-за алкоголя, тому причиной был Юнги. Мин буквально манил к себе, соблазнял одним только взглядом. Он полностью осознавал свою сексуальность. Хосок нервно сглотнул, когда увидел, что Юнги пошло улыбнулся ему и начал облизывать собственные пальцы, запачканные алкоголем. Чон нервно усмехнулся и облизал губы, пальцы мелко подрагивали. Еще немного и Хосок окончательно потеряет контроль и просто набросится на Юнги, который так упорно его соблазнял. Но у него не вышло — Мин опередил. Юнги медленно, смотря все тем же пошлым взглядом прямо в глаза Хосока, пошел к нему навстречу, расталкивая толпу студентов. Алкоголь и адреналин в крови Чона завыли от предвкушения, он решил ничего не делать, а просто подождать. Хосок не мог оторвать взгляда от Юнги, такого соблазнительного и горячего, сейчас вся его фигура просто источала ауру секса, которой Чон совершенно не мог сопротивляться, да и не хотел. Чем дольше Мин шел в его сторону, тем больше студентов обращали на них внимание. Нетрудно было догадаться, куда именно направляется Юнги. Все затаили дыхание и уже были готовы к представлению. Всем было хорошо известны стычки этих двух, но сейчас они оба пьяны, поэтому ожидание того, что в этот раз должно произойти что-то действительно занимательное не покидало никого. На них были обращены уже все взгляды в этой комнате. Когда Юнги встал прямо перед Хосоком, напряжение между ними, казалось, можно наблюдать невооруженным глазом, все затаили дыхание, ожидая дальнейших действий со стороны парней. — Эй, Мин, не хочешь объяснить, зачем пришел? — с предвкушающей улыбкой на губах спросил Хосок. — Неужели я сегодня настолько красив, что ты не устоял? — Скорее ты, Чон, пялишься на меня весь вечер этим своим похотливым взглядом. Что, нравлюсь? — Юнги провел пальцами по губам, совершенно невинно улыбнувшись, продолжая при этом смотреть прямо в глаза Хосока. — А что, если нравишься? Хосок даже не успел толком подумать, прежде чем эта фраза слетела с его языка. Они не разрывали зрительного контакта с самого начала их маленькой игры, поэтому сейчас, стоя напротив друг друга, атмосфера между ними окончательно накалилась, заставляя обоих чувствовать жар, разливающийся по всему телу. После слов Хосока множество глаз уставилось на них с еще большим интересом, но никто из них совершенно не замечал никого, кроме человека напротив. Они смотрели друг на друга с неприкрытым желанием, соблазняя друг друга взглядами. Первым сдался Юнги. — Тогда поцелуй меня. Сначала Хосок немного растерялся, но когда Юнги сел к нему на колени и наклонился вперед, он обхватил ладонями личико парня и медленно прикоснулся к таким желанным губам своими, закрывая глаза. Сначала поцелуй был таким целомудренным и нежным, что у обоих в животах запорхал рой бабочек. Они осторожно сминали губы друг друга, словно пробуя своего партнера, боясь напугать и упустить момент. Юнги положил руки на шею Хосока, в то время как тот уместил свои ладони на тонкой талии Мина, нежно поглаживая. Они смогли оторваться друг от дуга только тогда, когда воздуха стало категорически не хватать. Запыхавшись от долгого поцелуя, они снова посмотрели друг другу в глаза, в которых сейчас покоилось то самое желание, которое изначально привело их к тому, что происходило сейчас. Хосок не смог сдержаться. Придвинув Юнги еще ближе к себе, заставляя его немного прогнуться в спине так, чтобы их грудные клетки соприкасались, он прошелся языком по приоткрытым из-за сбитого дыхания губам и тут же толкнулся языком внутрь, исследуя горячий рот. Одной рукой он залез под свободную рубашку и провел подушечками пальцев по ребрам, немного надавливая на нежную кожу. Юнги плавился от этой напористости. Когда он неожиданно для самого себя несдержанно застонал Хосоку в губы, то окончательно понял, что больше не может и не хочет сопротивляться своим желаниям. Он окончательно расслабился, еще ближе прижимаясь к желанному телу, так же страстно отвечая на поцелуй. Когда кислорода стало уже совсем не хватать, Юнги отстранился от чужих губ, сталкиваясь взглядом с черными глазами напротив. Хосок смотрел так, как будто готов разложить его прямо здесь, не обращая внимание на людей, которые все это время непрерывно смотрели на них. Дикость ситуации распыляла Юнги еще больше. Он неосознанно дернулся своими бедрами навстречу, чувствуя возбуждение Хосока. Несдержанный стон сорвался с губ обоих. Они продолжали смотреть друг другу в глаза, когда Юнги решил разорвать зрительный контакт и наклонился ниже. Горячее дыхание обожгло кожу, Мин приблизился губами к шее, провел язычком и коротко выдохнул, заставляя Хосока тихо стонать от необычных ощущений. Он вернул руки на тонкую талию Юнги и начал медленно оглаживать стройные бока, пальчиками немного проникая под кромку джинсов. Им обоим было так горячо, так жарко от тел друг друга, катастрофически не хватало воздуха, в штанах становилось тесно от несдержанных прикосновений. Все новые и новые стоны срывались с губ, когда кожу обжигало теплом чужих рук. — Ты знал, что ты невероятно горячий? — томным шепотом произнес Хосок, приблизившись прямо к уху Мина. — Ты не представляешь, насколько сильно я хочу тебя. Юнги уткнулся носом в шею Хосока, тяжело дыша от возбуждения. Ему было так хорошо в этих руках, так горячо и приятно, но так мало. Хотелось гораздо большего, хотелось почувствовать руки Хосока на себе, ощутить его внутри. Возбуждение накрывало все сильнее с каждой секундой. Юнги поднял голову, снова посмотрел прямо в чужие глаза и, наклоняясь ниже, прошептал прямо в губы: — Так не сдерживайся. Эта фраза полностью выбила все тормоза Хосока. Он крепче обнял Мина и довольно резко встал, поднимая его и прижимая еще ближе к себе. Юнги сразу же обхватил ногами чужие бедра и уткнулся лицом в шею, шумно выдыхая из-за неожиданности действия. До этого момента Хосок не обращал внимания на то, что на них смотрит огромное количество людей. Даже сейчас, заметив, что все взгляды обращены на них, он просто положил одну из рук на голову Юнги, прижимая ближе к себе и немного поглаживая мягкие волосы, как будто желая спрятать его от посторонних, и направился вглубь особняка. Довольно быстро отыскав пустую комнату, Хосок запер дверь на замок и пошел в сторону двуспальной кровати, стоящей прямо посередине помещения. Он аккуратно опустил на нее Юнги, нависая сверху, и, медленно наклонившись к прекрасному лицу, накрыл чужие губы своими, сразу проникая языком в горячий рот. Им обоим было слишком жарко и хорошо, они задыхались от постоянных поцелуев. Губы саднило, но они не могли оторваться друг от друга, полностью упиваясь этой страстью. Хосок нехотя оторвался от сладких губ и, немного засмотревшись на такого прекрасного утопающего в страсти Юнги, принялся судорожно расстегивать пуговицы на его рубашке. Распахнув мешающую ткань, он начал нежно оглаживать молочную кожу, легонько царапая ноготками. С губ Юнги сорвался несдержанный стон. Откинув голову назад, он начал тяжело дышать, задыхаясь от переизбытка ощущений. Чувствовать ладони Хосока на себе было так горячо и приятно. Они как будто находились на изначально предназначенном для них месте, заставляя Юнги желать этих прикосновений еще больше. Дыхание перехватывало. Они оба совершенно не были пьяны от алкоголя, они были пьяны друг другом, утопая в желании почувствовать тела друг друга, ощутить горячее дыхание на коже. Хосок не мог насытиться открывающейся перед ним картиной. Юнги был таким соблазнительно прекрасным, таким развязным только для него одного. Самыми кончиками пальцев Хосок провел по молочной коже на груди и, наклонившись ниже, прошептал: — Так вот каким ты можешь быть, — Чон коротко облизал мочку уха Юнги, заставляя того шумно выдохнуть от неожиданности. — Такой прекрасный для меня, такой красивый. Хосок нежно провел рукой по впалому животу, отчего Мин немного прогнулся в спине, подставляясь под желанные прикосновения. Все его тело горело, кричало о том, что хочет большего. Алкоголь в крови распалял парня еще больше, окончательно развязывая все оставшиеся узлы самоконтроля. Юнги хотел этого слишком давно, слишком давно мечтал почувствовать эти руки на себе, отдать свое тело Хосоку, ведь душа уже давно принадлежала. Он не сразу осознал свое влечение. Довольно приличное количество времени он провел в стадии отрицания, пока она не сменилась на гнев, из-за чего Юнги и начал всячески действовать на нервы Хосоку. Остальные две прошли незаметно, переходя в принятие. Осознание своих чувств стало для Мина ударом. За всю свою жизнь он испытывал нечто подобное всего пару раз, но никогда не заходил так далеко в своих желаниях. Все это было для него в новинку, поэтому ему было страшно, Юнги не решался сделать хоть что-то, но алкоголь в крови и пошлый взгляд Хосока, прикованный к его телу, оказались сильнее. Он не мог больше противиться собственным желаниям, тем более, когда чужие глаза так манили. Юнги так много раз представлял чужие руки на себе, горячие прикосновения пальцев и языка, страстные поцелуи, их переплетающиеся тела. Он растягивал себя, представляя руки Хосока вместо собственных, стонал громче от переполняющего удовольствия и осознания собственной неправильности. Ему было так горячо и стыдно одновременно, но это не мешало повторять все снова и снова. Мин Юнги с головой погряз в Чон Хосоке, который, сам того не зная, занял отдельное место в его сердце. Сейчас он чувствовал влажный язык на своей шее, горячие губы, оставляющие темные метки на коже, выгибался от удовольствия, вытягивался всем телом, подставляясь под ласки сильнее. Когда Хосок прикоснулся к затвердевшему от возбуждения соску, и, отстранившись, подул на него, несдержанный стон в очередной раз сорвался с губ Юнги. Он тяжело дышал, прикрывая лицо тыльной стороной ладони. Другая рука потянулась к футболке Хосока, как бы намекая на то, чтобы он избавился от нее. Но вместо этого Чон неожиданно отдалился от него: — Куды ты торопишься, котенок, — Хосок осторожно провел по волосам Юнги, зарываясь пальцами в мягкие пряди. — Сначала объясни мне, зачем ты устроил шоу перед всеми этими людьми, ты мог просто попросить меня выебать тебя, как последнюю шлюху, а не показательно садиться мне на колени. Хосок не был раздражен или что-то в этом роде, ему было действительно интересно, что сподвигло Мина пойти на такой, можно даже сказать отчаянный, шаг. До сегодняшнего дня он был уверен, что Юнги его ненавидит, поэтому такая резкая смена поведения ошеломляла. Обычно все, что тот делал — действовал Хосоку на нервы, всячески стараясь вывести на эмоции. Но сегодня Юнги открылся для него совсем с другой стороны. Парень, который казался Хосоку агрессивной сволочью, лежал под ним и стонал от удовольствия. Довольно забавное развитие событий, не так ли? — А как ты сам думаешь? — с небольшим раздражением в голосе спросил Юнги. — Сидишь тут весь такой горячий, сверлишь меня своим взглядом, а теперь вопросы задаешь. — Не увиливай, я же прекрасно понимаю, что это явно не спонтанное решение. Как давно я тебе нравлюсь? — Да ты заебал, просто трахни меня уже. Юнги привстал и, не разрывая зрительного контакта с Хосоком, стянул с себя рубашку, оставаясь полностью обнаженным по пояс, как бы зазывая, а тот и не против. Он снова склоняется над Мином, прижимаясь к шее и оставляя на ней медленные поцелуи, которые позднее перетекают в более страстные, после коих останется еще больше меток на бледной коже. Юнги сам позволял делать все это с собой, подчинялся действиям Хосока, доверял ему свое тело. Он шумно дышал, выгибал шею, давая больше пространства. Ноги сами собой обвили талию Чона, прижимая их тела еще ближе друг к другу. Юнги чувствовал чужое возбуждение сквозь одежду, он начал немного покачивать бедрами, создавая легкое трение. Неожиданно Хосок отстранился и, приподнимая его за бедра, снял с него мешающиеся джинсы вместе с бельем. Юнги даже не заметил, когда тот успел расстегнуть их, но это сейчас было совершенно не важно. Он лежал совершенно голый перед Чон Хосоком, перед тем самым Чон Хосоком, в которого был влюблен уже давно. Но даже в таком положении Юнги не испытывал смущения. Ему не хотелось прикрыться или вовсе уйти, он наслаждался тем, с каким хищным и голодным взглядом смотрит на него Чон, как он облизывает свои губки и наклоняется ниже, чтобы провести горячим влажным языком по впалому животу, прикоснуться к затвердевшим от возбуждения соскам, немного покручивая их пальчиками. — Ты такой прекрасный, — сказал Хосок, продолжая ласкать чужое тело. — Прекра… ти… — Юнги не смог сдержать стон, когда Чон поставил ему очередной засос рядом с бедренной косточкой. — Разденься, пожа… луйста, я хочу тоже видеть… тебя… — Раз котеночек так просит. Хосок приподнялся и резко стянул с себя футболку, открывая для Юнги вид на свое подтянутое тело. Расстегнув ремень и молнию на джинсах, Чон избавился и от них, откинув куда-то в угол комнаты вместе с бельем, предварительно достав из кармана смазку и квадратик презерватива. Теперь они оба были полностью обнажены. Они смотрели друг на друга темными глазами, когда Хосок снова навалился сверху, вовлекая в страстный поцелуй. Языки кружатся с бурном танце, пока ладонь Чона обхватывает член Юнги и, размазывая большим пальцем по головке выступившую белую каплю, начинает медленно надрачивать. Юнги стонет прямо в поцелуй, немного прогибаясь в спине. Обе его руки находятся где-то на чужой груди, нежно поглаживая и изучая тело Хосока. Ему не дают спуститься ниже, пресекая все попытки прикоснуться к возбуждению Чона. — Не торопись, котенок, в этот раз удовольствие получать будешь ты. — говорит Хосок, которому пришлось оторваться от таких желанных губ, прямо на ухо. Чон убирает руку с чужого члена и берет смазку, выдавливает немного на пальцы и растирает, чтобы согреть. — Ты точно этого хочешь? — Блять, да… Просто трахни меня уже. Хосок шумно выдыхает, касаясь сжатого колечка мышц, а затем легонько надавливает, осторожно проникая одним пальцем. Юнги хватается за чужие плечи и сразу начинает покачивать бедрами, насаживаясь глубже. — Я хочу… Б-больше… — на выдохе произносит Юнги. — Ты уверен, что будешь в порядке? — Я… Делал это с собой… М-много раз. — Ты… представлял мои пальцы вместо своих? — спрашивает Хосок, продолжая медленно двигать пальцем внутри. — Д-да. — О господи. Окей. Хорошо. Я понял. Хосок медленно начинает вводить второй палец, убеждаясь в том, что Юнги в порядке и не чувствует слишком сильной боли. Он не хочет навредить парню, который, очевидно, не очень хорошо себя контролирует после выпитого алкоголя. Чон нежно поглаживает узкие стенки, разводя пальцы на манер ножниц, чтобы лучше растянуть и подготовить, чтобы впоследствии было не так больно. Юнги стонет под ним, самостоятельно подмахивая бедрами в такт движения пальцев. У него в груди все сжимается от такого Хосока. От самого осознания того, в каком положении он сейчас находится, а главное — с кем, у Юнги перехватывает дыхание, табун мурашек пробегает по коже, а пальчики сильнее сжимаются на чужих плечах, впиваясь ноготками в кожу. — Д-давай третий, я готов. — Не так быстро, котенок, потерпи немного, иначе тебе будет больно. — Блять, просто добавь уже, я так кончу быстрее, чем ты вставишь. Юнги впивается в глаза над собой темным лисьим взглядом, намекая на то, что он действительно готов и хочет этого, несмотря на все предостережения Чона — Черт. Хосок выливает еще немного смазки на пальцы, проникая сразу тремя, стараясь как можно лучше растянуть парня. Юнги неожиданно для себя самого несдержанно громко стонет, сильно выгибаясь в пояснице. — С-сделай так… еще раз… Господи… Хосок поднимает голову, чтобы увидеть выражение лица Юнги и снова попадает пальцами по простате, немного нажимая на нее. Комнату заполняет громкий стон. — Ты такой красивый, когда стонешь подо мной, котенок. — Хосок шепчет ему прямо на ухо, продолжая двигать пальцами внутри, при каждом толчке попадая по простате. — П-перестань… Блять… Я так точно кончу… Хосок, пожалуйста, просто войди в меня уже… — Черт, ты… Ты слишком горячий… Блять… Что ты со мной делаешь… Хосок приподнимается, вынимая пальцы, на что Юнги недовольно стонет, ощущая неприятную пустоту. Чон находит ранее кинутый им презерватив на кровати, быстро разрывая упаковку, надевает на себя, обильно поливая лубрикантом. Уже через пару секунд Юнги чувствует головку, влажную от смазки, немного вздрагивает и сильнее прижимает к себе Хосока. — Д-давай уже, пожалуйста… — хнычет Юнги. — Блять, скажи, если будет больно. Юнги быстро кивает, почти сразу начиная чувствовать, как член Хосока проникает в него, медленно раздвигая узкие стенки. Он шумно дышит, стараясь не обращать внимания на боль, а сосредоточиться только на приятных ощущениях. Рука Хосока неожиданно обхватывает его член, начиная медленно надрачивать, помогая Юнги отвлечься и почувствовать удовольствие. — Черт, ты такой узкий. — Хосок продолжал медленно входить, чувствуя, как мягкие стенки обволакивают его внутри. С последним толчком он наконец-то входит до конца, вызывая у Юнги хриплый стон. Хосок не спешил двигаться, давая им обоим время привыкнуть, вместо этого он наклонился над лицом Мина и коротко поцеловал в лоб. — Такой красивый… И только мой. После этих слов Хосок начал двигаться, не давая Мину ответить. На глазах Юнги выступили слезы. С каждым толчком он проникал все глубже, задевая простату. Юнги громко стонал, изгибаясь от удовольствия. Глаза закатывались, а пальцы на ногах невольно поджимались от переполняющих ощущений. Он наконец-то здесь, в одной кровати с Хосоком, а не растягивает себя пальцами дома, представляя, как охуенно было бы почувствовать вместо них внутри член одного конкретного человека. — Г-господи… Т-так хорошо… Сильнее… — Юнги и сам не может поверить, что это его голос, что это он умоляет Хосока о большем. Всю комнату заполняют характерные хлюпающие звуки. Им обоим очень мокро и горячо. С каждым толчком Юнги все сильнее сжимается вокруг чужого члена, заставляя Хосока постанывать в унисон. Им обоим давно не было так хорошо, они наслаждались друг другом, упиваясь в похоти, заполнившей воздух всей комнаты. Неожиданно Хосок, не выходя из Мина, поднял его и посадил к себе на колени. Юнги, второй раз за вечер оказавшийся в таком положении, громко застонал из-за более глубокого проникновения. Он обхватил руками шею Чона, зарываясь руками в мягкие волосы и припадая губами к чужим. Юнги начал медленно двигаться, самостоятельно насаживаясь, когда почувствовал руки Хосока на своей заднице, которые сильнее опускали его вниз, заставляя член проникать глубже. — Блять… Хосок… О господи… Я сейчас кончу… Хосок сильнее сжимает в своих руках чужую задницу и начинает насаживать Мина на свой член еще сильнее, заставляя того чуть ли не кричать от удовольствия. Юнги упирается носом ему в шею, крепко обнимая. Его член при каждом движении трется о живот Чона, а естественная смазка уже давно начала вытекать, пачкая обоих От ускорившихся толчков они оба начинают стонать в унисон. Хосок обхватывает член Мина, поглаживая большим пальцем головку и, размазывая белесую жидкость по всей длине, начинает медленно двигать рукой. Юнги уже не знает, куда себя деть. Слишком много ощущений одновременно накрывают с головой, заставляя затуманиваться разум, полностью отдавая себя похоти. С каждым толчком и движением руки на члене он все был ближе к желанной разрядке. Стоны становились громче, а их тела — горячее. — Котенок, пожалуйста, посмотри на меня, хочу увидеть, как ты кончишь. Юнги с трудом разлепляет глаза и отрывается от чужого плеча, смотря прямо в чужие омуты. Слезы медленно стекают по лицу, делая вид Хосока перед собой слишком размытым. Чужие руки касаются щек, осторожно стирая с них влагу и утягивая в нежный поцелуй. Юнги стонет прямо в чужие губы, чувствуя, что еще совсем немного. Хосок разрывает поцелуй и тихо выстанывает: — Давай, кончи для меня. И Юнги кончает. Изливается на их животы с громким стоном. Перед глазами мелькают звезды, а в ушах стоит какой-то непонятный гул. Он сжимается вокруг Хосока, снова и снова выстанывая его имя, пока тот в очередной раз не вовлекает Юнги в поцелуй, уже более настойчивый и развязный, продолжая насаживать на свой член. Именно так они целовались тогда, в полной людей комнате, не беспокоясь ни о чем, просто наслаждались друг другом. Хосок делает глубокий толчок и кончает следом и выходит из Мина, не отрываясь от чужих губ. Но неожиданно Юнги заваливает его на кровать, оказываясь сверху, и продолжает жадно целовать. Они целуются пошло и мокро, пока Хосок не переворачивает Юнги на бок, прижимая к своей груди и упираясь носом в чужую макушку. — Это… Было горячо. — Хосок первым решился нарушить тишину. — Может как-нибудь повторим? — Ты идиот? — Юнги раздраженно поднял голову и посмотрел прямо в глаза Чона. — Ты такой милый, когда злишься. — Иди к черту, Чон. — Ты мне, кажется, нравишься — Я уж думал, ты никогда этого не скажешь — Был так уверен в моих чувствах? — Скорее слепо надеялся на взаимность. — Значит не зря надеялся. Хосок ближе прижал Юнги к себе и, накрывая их обоих, поцеловал в макушку. Они долго разговаривали ни о чем, лучше узнавая друг друга, прежде чем провалились в сон. И о том, что они грязные, и о том, что они переспали в чужом доме, и о том, что их, наверное, слышали все — они подумают завтра, а сегодня их волнуют только чужие глаза напротив, которые уже и вовсе стали родными.