Маленькая французская тайна

«Здравствуйте, Бриджит.» Сказала я, кое-как взяв себя в руки и достав из недр своего истощенного терпения каплю доброжелательности. Губы сами собой сложились в подобие вежливой улыбки, хотя внутри всё сжималось в тугой, колючий комок. Этим утром нам с ней предстоял не быстрый и уж точно неприятный процесс переоформления на мое имя части промышленных компаний в Германии, владелицей которых до сегодняшнего дня являлась её старшая дочь, разумеется, номинально. За окнами гостиной серой пеленой моросил дождь, барабаня по карнизу, и этот монотонный звук лишь усиливал давящее чувство безысходности. В последние дни мой супруг всерьез и основательно приступил к делам, которые откладывал оба срока своего президентства, готовя таким образом почву для спокойной жизни вне политики и дел государственных. Как же я жду этот день! Его уход с поста президента будет для меня настоящим праздником! Поэтому ради спокойной жизни в будущем, сегодня, я, набравшись терпения, сама пришла к ней решать эти вопросы. В камине тихо потрескивали дрова, но их тепло, казалось, не могло растопить ледяную атмосферу, повисшую в комнате. «И Вам того же. Как ваша жизнь в Штатах?» Голос Бриджит прозвучал сухо, как шелест пергамента, а взгляд оставался холодным и изучающим. «Спасибо, хорошо.» Ответила я и, сделав глубочайший вдох, предвкушая всю палитру ее ответа, на выдохе спросила, чувствуя, как от напряжения немеют кончики пальцев: «Как вы поживаете?» «Было бы лучше, если бы не приходилось терпеть унижения от вашего законного мужа! И уж куда комфортнее, если бы я не решала сейчас эти вопросы с вами! Вот нет, понимаете, Элен, нет у меня никаких сил и желания заниматься этой деятельностью первой леди! Вы молодая, занимайтесь этой грязью вы! Но нет, я обязана терпеть этот сумасшедший дом! Каждый день! Этот позор, которым я покрыта с ног до головы! И от которого не смогу очиститься уже никогда! До конца моих дней! А он будет жить припеваючи в Штатах, имея миллиарды! За что я терпела все это столько лет?!» Заводясь с каждым словом всё больше, она за малым не переходила на крик. Тонкая голубая вена запульсировала у неё на виске, а на скулах выступил лихорадочный румянец. «Бриджит, вы терпели это за то, чтобы так же безбедно жить в будущем. Эммануэль не обидел никого из членов вашей семьи, и все, как в течение вашего с ним брака, так и на будущее, получили достаточно средств не просто для комфортного существования, а для полноценной жизни! Может, вы прекратите кричать? И мы уже приступим к делам?» Держись, Элен, самоконтроль и самообладание! Говорила я себе, делая глубокий вдох-выдох и пытаясь унять дрожь в коленях. Воздух в комнате, казалось, стал тяжелым и спертым, пропитанным запахом старых духов и застарелой обиды.

***

«Как прошла встреча?» Улыбнувшись, мне задал вопрос супруг, когда я вошла в его кабинет после утренней экзекуции. Его пальцы, державшие ручку, на мгновение замерли над бумагами. «Нормально!» Бросила я, снимая жакет и швыряя его на низкий диванчик у входа. «Что-то не заметно… Ладно, я нечто подобное ожидал, рискну спросить, что-то случилось?» Он откинулся в кресле, и кожаная обивка тихо скрипнула под его весом. «А ты как думаешь, дорогой?! Беседы с твоей бывшей женой напоминают сеансы изнасилования! Я не понимаю, она действительно так сильно ненавидит всю эту жизнь? Или только тебя и меня? Ну через слово же жалобы и проклятия! Пять минут по делу, полчаса я слушаю, какой ты отвратительный! Ману, это кошмар!» «Согласен.» Он потер переносицу усталым, выверенным движением. «У меня от всего этого процесса голова разболелась… И почему у тебя так душно здесь! Некомфортно не то что думать, даже сидеть!» Распахнув окно, я сделала глубокий вдох, впуская в комнату влажную прохладу. «Температура 22 градуса… влажность 45… почему душно-то? Может, ты просто перенервничала? Иди ко мне» Он легонько похлопал ладонью по своему колену. «Может быть.» Ответила я, присаживаясь к нему на колени и чувствуя, как его рука привычно легла на мою талию, даря обманчивое чувство защищенности. «По итогу вы смогли все вопросы закрыть?» «Да. На сегодняшний день — да. Хотя хотелось бы уже навсегда! И больше никогда не встречаться в этой жизни!» «Ты у меня умница, я очень благодарен тебе, милая. В дальнейшем это, как и многое другое, будет принадлежать Софи, поэтому сейчас, пока есть достаточно времени, нужно закрыть и решить все нюансы. И… мне кажется, в конце года нужно подумать над составлением завещания, а для этого надо быстрее закончить с переоформлением… Потерпи ещё чуть-чуть, вот ещё немножко, ладно?» «Что значит подумать над составлением завещания? Эммануэль, а не рано?» Я резко отстранилась, чтобы заглянуть в его глаза, но он смотрел куда-то в сторону. «В нашей жизни для таких вещей рано быть не может.» «От таких слов мне становится тревожно… Почему ты так говоришь?» Мой голос дрогнул, и я сама почувствовала, как похолодели кончики пальцев. «Я просто хочу, чтобы мой ребенок и ты были обеспечены, что бы ни произошло, независимо от обстоятельств, а в идеале и возможные внуки и правнуки! Чтобы ты ни секунды не думала над этими вопросами, когда меня не станет.» «Перестань, пожалуйста… Тебе 48, а не 84! У нас ещё вся жизнь впереди! И после твоей президентской работы, надеюсь, она станет только счастливей!» «В перерывах между моими судами?» Он горько усмехнулся, и от этой усмешки у меня внутри всё оборвалось. «Макрон, хватит! Что у тебя за настроение сегодня?! Да, между судами! У меня есть прекрасный пример семьи Саркози. Жизнь не заканчивается и после приговора!» «Нет. Даже речи быть не может. В таком крайнем случае вы еще на этапе разбирательств уедете из страны вместе с семьями Эстель и Лорана. Тихо и спокойно. Даже обсуждать не хочу это. Решение принято.» «Не знаю, какое там у тебя решение принято, но обсуждать эту тему и я сейчас не хочу, у меня внутреннего резерва на подобное не осталось… Лучше скажи, что там с твоей поездкой в Давос?» «А что с ней? Завтра летим» «Летим?» «Ну да… я думал, ты составишь мне компанию» Он поднес мою ладонь к губам и невесомо поцеловал запястье. «Я? А как же Софи?» «А что Софи? У неё учеба, занятия музыкой, танцы, зачем отрывать ребенка от графика.» «Честно говоря, я тоже планировала заняться учебой…» «Элен, какая учеба… Никуда твоя магистратура не денется. Я вообще не понимаю, зачем ты так упорно тратишь на неё время. Ты же знаешь, что твой диплом уже готов.» «То есть знания — это так, ерунда, в жизни и профессии не пригодятся?» Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает знакомое раздражение. «Пригодятся, конечно. Но заметь, в правительстве у многих нет оконченного высшего образования, не говоря о степенях.» «И это прискорбно.» «Это не хорошо, но и не страшно. Есть ещё такая вещь, как опыт! А вот его получить можно только практическим путем! И практика у тебя ежедневная! Поэтому завтра мы вместе поедем в Давос за ней!» «Как ты виртуозно всё попытался сейчас обыграть.» «Это чистая правда!» «Допустим. А с тобой что делать будем?» «Со мной?» «Ну да. Или ты в таком же виде решил туда явиться?» «В каком?» «Ману, ты сейчас шутишь?» «Да я правда понять не могу, о чем ты» «О твоем внешнем виде! Или ты считаешь, что он не привлечет внимания? Мне кажется, после выступления в Истре всем теперь не терпится рассмотреть тебя более детально! Такой инфоповод!» «Предложения?» Он с любопытством приподнял бровь. «Ну, отменить участие ты же не можешь, на больничный пойти тоже. Значит, вариантов не много. Самый простой — очки.» «А в них я, по-твоему, не привлеку внимания, да?» «Привлечешь, но пусть лучше обсуждают аксессуар, а не то, что за ним скрыто. А то найдутся диванные офтальмологи, устанем диагнозы слушать.» «Мне кажется, они в любом случае найдутся. Но хорошо, как пожелаешь.» «Только давай я сама что-нибудь подберу? Ибо в черных глухих очках ты будешь выглядеть как великий слепой. Нужно что-то повеселей!» «Даааа, мне как раз нужно что-то повеселей. Я же недостаточно как клоун выгляжу в последнее время.» «При чём тут сразу клоун! Что за крайности?» «Мысли вслух.» «Глупые мысли. Выбрось их из головы. Господи, кто додумался поставить сюда эти цветы! Боже! Запах невыносимый!» Я зажала нос рукой, отшатнувшись от букета, источавшего приторно-сладкий аромат. «Цветы? Милая, я конечно ни на что не намекаю, но цветы сказала поставить ты, вчера вечером…» «Я? Не в себе была, видимо. И ты терпишь всё утро? Бедный ты мой… Я скажу, чтобы унесли.» «Да я запаха, если честно, и не чувствую…» «Привык, значит!» «Ну, возможно, конечно… Элен, у нас всё в порядке?» Он встал из-за стола и подошел ко мне, пытаясь поймать мой взгляд. «Ну вот если не брать во внимание эти цветы, нашу Бриджит и твои разговоры о сером будущем, то думаю, вполне!» «Ты уверена?» «Что за вопросы?» «Ну и славно» «Почему ты так смотришь на меня?» «Как?» «С какой-то странной улыбкой…» «Да ну! Тебе кажется! Предлагаю сегодня поужинать где-нибудь, например в» «В Ницце! Отличная идея» Я подалась вперед, ожидая его реакции. «Я думал где-то поближе… но если ты хочешь в Ниццу — хорошо.» «Хочу к морю. Мы так давно не были на юге…» Представив на мгновение шум волн и соленый ветер, я на секунду позволила себе забыться. «Как скажешь.» «Было бы здорово в следующем году переехать в наш дом туда…» «Элен… мы же обсуждали с тобой этот вопрос… На время нужно будет снова уехать в Америку. Выборы пройдут, посмотрим на обстановку и примем дальнейшее решение.» «Ну да… ладно, не буду тебе мешать, работай. Пойду посмотрю, как идут занятия у Софи. И попрошу убрать отсюда этот букет… Отвратительный!» В ответ он улыбнулся, поцеловав мою руку. После чего уже у двери окликнул, и его голос прозвучал как-то особенно мягко: «Элен» «Ммм?» Я обернулась, держась за дверную ручку. «Я люблю тебя, сильно» «Я тоже тебя люблю, родной!» Выйдя из его кабинета, я подошла к сидящему в приемной помощнику. Стук моих каблуков по паркету эхом разносился по пустому коридору. «Этьенн, ты не мог бы избавиться от цветов в кабинете шефа? Запах невыносимый» «Конечно, минутку!» «Подождите, но вы же вчера сами просили поставить именно их…» На его лице отразилось искреннее недоумение. «Передумала!» «Я понял. Сейчас всё сделаем!» «Спасибо! Хорошего дня» «И вам, мадам!» Как я могла сказать поставить такой «ужас»… ещё и в кабинет… не в себе была, точно! Эта встреча с Бриджит меня из равновесия выбила! Я прижала ладонь ко лбу, который, казалось, раскалывался от тупой ноющей боли. Проведав, как идут дела у ребенка с преподавателями, и услышав за дверью звуки гамм, я решила, что и сама могу заняться чем-то полезным, например открыть свой учебный план на новый семестр. После чего наконец закончить обсуждения с Мари оставшихся деталей по предстоящей поездке в Берлин на день рождения дочери Катрин и Олафа. Экран ноутбука приветливо засветился, обещая спасительное погружение в привычную рутину.

***

Поездка в Давос принесла свои результаты, вот только не совсем те, на которые мой супруг рассчитывал. Увы, но поразило всех не его так тщательно заготовленная речь, а… внешний вид и акцент…. С другой стороны, пиар в любом случае пиар! А значит, на пользу! Бесконечная лента новостей в телефоне пестрила заголовками, но я лишь усмехнулась, листая её. «Ну спасибо, милая!» Он стоял в дверях спальни, скрестив руки на груди, но в глазах его плясали смешинки. «За что?» «За прекрасный пиар!» «Ману, ну во-первых» «Да хоть во-первых, хоть во-вторых! Говорила повеселей что-нибудь надеть! Теперь тебе достаточно весело?» «Я ещё не все мемы посмотрела, поэтому не совсем! И ты что, хочешь сказать, что весь этот бум в соцсетях только лишь из-за очков? А то, что у тебя английский с нечеловеческим акцентом, мы учитывать не будем, да?» С трудом я сдерживала смех. «Что не так с моим английским?» «Например, то, что его понимаешь в большей степени только ты. Извини, но местами остается догадываться, что ты имеешь в виду… Даже я разобрать не могу.» «Спасибо, любовь моя. Мало мне критики» «Нет, ну есть в этом и плюс! Может, оно и к лучшему, люди тоже нормально не разберут, что ты сказал!» «Я ещё и неправильные вещи говорю, да?» «Господи, Макрон! Остановись!» «От любимой женщины я подобные слова был услышать не готов…» Он театрально прижал руку к сердцу. «Тогда давай посмотрим мемы вместе!» «Поцелуй меня лучше!» «Конечно!» Я потянулась к нему и коснулась губами его щеки, чувствуя исходящий от него аромат духов. После чего с моих губ снова сорвался смешок. «Элен…» «Прости, но это правда очень смешно!» «Ладно. Если тебя это веселит, я готов смириться.» «Ты уже не сможешь обернуть случившееся вспять, а если не можешь победить — возглавь! Лучше всего будет, если ты отнесешься к юмору — с юмором! И все останутся довольны!» «Вариантов больше и нет…» «Ну, не в депрессию же впадать теперь!» Но я и подумать не могла, какие новости действительно могут толкнуть в депрессивный эпизод уже через несколько дней… Тишина в доме казалась теперь обманчивой, затишьем перед бурей.

***

«Нам нужно поговорить.» Войдя в кабинет супруга, сказала я, прервав его встречу с министром транспорта. Мой голос звенел от едва сдерживаемой ярости, а сердце колотилось где-то у горла. «Мы уже почти закончили обсуждение. Пять-десять минут, и я освобожусь» Немного с растерянностью ответил он, смотря то на меня, то на министра, переводя взгляд, полный непонимания. «Нет. Сейчас.» Ответила я, глядя ему прямо в глаза и сжимая в руке телефон так, что побелели костяшки пальцев. «Я прошу прощения. Срочные дела.» Сказал он с натянутой улыбкой мужчине, на что тот торопливо вскочил с места, застегивая пиджак. «Ничего, ничего! Всё в порядке, господин президент! Все основные и важные вопросы мы рассмотрели! Благодарю вас за то, что смогли уделить мне время! Всего доброго!» И, взяв папку со стола, так же с улыбкой обратился ко мне, стараясь побыстрее покинуть эпицентр взрыва. «Всего доброго, мадам» «И вам.» Ответила я. И после того, как дверь в кабинет за моей спиной закрылась с тяжелым глухим стуком, я выразительно посмотрела на мужа. В комнате повисла звенящая, почти осязаемая тишина. «Что случилось? Что-то с Софи?» Он подался вперед, и его голос стал глубже и серьезнее. «Нет, Эммануэль! У неё всё хорошо! У тебя плохо!» В ещё большем недоумении он посмотрел на меня, встав с места. «Потрудись объяснить, что это?!» И, бросив в него телефоном с открытой статьей в браузере, я попыталась сделать глубокий вдох-выдох. Телефон глухо ударился о кожаное кресло. «А что здесь?» «Читай! Или разучился?!» «Да я понять не могу, почему ты себя так ведешь?! На моей памяти впервые!» «Читай, Макрон!» Открытая для него статья содержала в себе информацию, по которой сообщалось, что несколько лет назад Макрон имел связи со скандальным финансистом Эпштейном. И как пример приводились некоторые фрагменты переписок, упоминаний и т.п. Я видела, как он пробегает глазами по строчкам, и вена на его шее запульсировала быстрее. «Элен, всё не так, как ты могла подумать. Спокойно!» «Нет, Эммануэль! Не спокойно! Совсем не спокойно! Я жду объяснений!» «Разумеется, я объясню. Но, мне казалось, ты более критична к тому, что пишет пресса, и реагировать так — это крайность… Для тебя ведь не секрет, что моя работа вынуждает порой поддерживать отношения с самыми отвратительными людьми на планете. И согласись, неадекватно основывать свою позицию в выборе партнеров для бизнеса или политической деятельности, основываясь на том, какую личную жизнь они живут? С кем спят, куда ходят и прочее! Меня это не должно вообще волновать, иначе можно сразу полномочия сложить и уйти отшельником в лес жить! Но поверь, и там можно стать свидетелем кошмара!» Он начал мерить шагами комнату, а его голос разносился под высокими сводами кабинета. «Не должно волновать?! Он педофил, Ману! Он извращенец и убийца! Ты сам себя сейчас слышишь?!» «Давай ты не будешь нервничать так. Прошу.» «Не трогай меня!» Я отдернула руку, которую он попытался взять. «Понятно. Уже успела себя накрутить. Что ж, ладно. Значит, беседа будет долгой. Присядь.» Указав мне на диван напротив, сказал он, и, закрыв дверь кабинета на ключ, с металлическим щелчком, взял стул и сел напротив меня, глядя устало и выжидающе. «Эммануэль, мне плевать, какую жизнь ты жил до меня! С кем были твои отношения, как ты развлекался и прочее! Но дети… Мне даже произносить это жутко! Ты же сам теперь отец! Макрон!» «Я предлагаю тебе выпить воды и немного успокоиться.» «Ты в себе?! Какая к черту вода!!!» «Я не хочу, чтобы ты настолько нервничала из-за ситуации, которая этого не требует! Элен!» «Не требует?! Требует! Ещё как требует! Скажи мне правду, ты тоже замешан в этом кошмаре?! Ты тоже там был?!» «Нет! Я не был на его встречах по интересам! К его личным делам я не имею никакого отношения! Я поддерживал связь с его командой исключительно с деловой перспективой! И никогда не делал этого лично! Исключительно через подчиненных, ответственных за определенные, касающиеся работы вопросы!» «Да что ты! Брюнель тоже был твоим подчиненным?! За какие вопросы он нес ответственность?!» «Какой Брюнель?» «Не прикидывайся дураком! Ты прекрасно знаешь, о ком я!» «При чём тут вообще этот человек? Какое отношение ко мне он имеет? К тому же человек был осужден и давно находится на том свете.» «Всё так, слава богу, земля его больше не носит! Только вот один омерзительно любопытный факт! В моем договоре, который ты мне вручил, когда предложил «работу», стояла фамилия этого человека! Из чего следует, подбором девушек в службу протокола занимался он!» «Это невозможно. На тот момент, когда я встретил тебя, он был уже мертв!» «Кто-то забыл изменить пару строчек в договоре! Не частое, наверное, дело? Понимаю! Когда редко пользуешься образцами документов, такое бывает! Обновлять нужно периодически! Данные меняются! Вместо него Анет взяла на себя эту работенку? Да?!» «Элен…» Он замолчал и потер виски, словно пытаясь унять внезапную боль. «Он занимался продажей девушек! Детей! Он был педофилом и насильником! Макрон, ты пользовался его услугами! Покрывал его, пока это было возможно! Потому что тебе это было выгодно! А потом он умер! Случайно так повесился, да? Это настолько ужасно, Эммануэль, что мне физически тяжело даже говорить всё это! Мне это отвратительно!» «Элен, я клянусь тебе, я не имею отношения к его делам. Да, он действительно помогал найти персонал, но он ведь был известным человеком в этой сфере! А слухи ходят про всех! Ну что теперь, верить всему, что говорят? Я и так старался держать дистанцию!» «Да, да! Ты дистанцию держал! Некоторое время! Я помню!» «Так, стоп! Я не позволял себе никаких серьезных отношений с персоналом! Ни разу в жизни! Элен, ты моё исключение! Я настолько безумно люблю тебя, что ты вряд ли сможешь себе когда-нибудь представить! Я буду всю жизнь жалеть о том эпизоде нашего знакомства… но и иначе в моем положении было нельзя…» «Все партнеры, с которыми ты имел или имеешь, я уже не знаю, дела — законченные люди! Им место в аду! Я помню и до сих пор ловлю на себе взгляды некоторых из них! А сколько раз я слышала эти мерзкие разговоры о моем возрасте, внешности и прочем?! Случайно?! Теперь думаю, что нет! Не думала, что скажу это когда-нибудь, но ведь мой отец, оскорбляя тебя и твое окружение, видимо, имел в виду все эти факты! Он столько лет в политике, он, видимо, всё знал! То, чего не знала и даже не догадывалась я!» По моим щекам катились слезы злости и отчаяния, оставляя горячие дорожки. «Остановись!» «А ты не затыкай мне рот!» «Элен! Да пойми ты, невозможно знать о людях всё! Ну это Господом богом нужно быть, понимаешь?! Да и надо ли это делать вообще? Знаешь ли ты все подробности жизни своих подруг? Крепко сомневаюсь! И что, в связи с этим ты не общаешься теперь с ними?! Тоже нет! А для меня главное уверенность в том, что я ничего противозаконного не совершил! Я вёл дела в рамках, регулируемых правом! Он, на минутку, не последний человек в Америке был! Вся элита в той или иной степени вела с ним диалог! Чем он занимался, кто-то знал, кто-то подозревал, а кто-то знать не знал и не хотел! Потому что у всех свои проблемы в жизни! Вопросы решаются, бизнес процветает, а остальное не сдалось и даром! Я веду переговоры с сотнями лидеров, представителями бизнеса и других отраслей, и что ты предлагаешь мне теперь на полиграф их сажать, прежде чем о работе беседовать?! Элен, это невозможно, пойми! Да, я осуждаю этого человека, за всё то, что он совершал, но приговор выношу не я! На это есть суд! И он был! Человек официально признан виновным и уже давно мертв! Мне жаль его жертв, мне жаль тех, кто так или иначе пострадал от его действий! Но что я могу сейчас сделать? Что я мог сделать тогда? Прошу, давай не сходить с ума.» Он тяжело вздохнул, и я увидела, как подрагивают его ресницы. В ответ я лишь посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, слышу ли я правду… «Ну что ты молчишь? Элен, я понимаю, что сказанные когда-то слова некоторых людей из окружения и не только могут сейчас наводить тебя на определенные мысли в связи со всей этой ситуацией, но будь уверена, связи между этим всем на самом деле нет. Любое общество всегда относилось и относится к романам с большой разницей в возрасте неоднозначно, тем более учитывая, что конкретно в нашем случае это не просто отношения между взрослым мужчиной и молодой девушкой, а отношения между президентом и его помощницей. Я уже молчу, что есть те, кто знает о Софи. Поэтому избежать комментариев и неосторожно неосознанно брошенных фраз не получится! Но это не значит, что все вокруг педофилы, извращенцы и убийцы. Понимаешь?» «Я услышала тебя.» «Так, вот только давай без этой твоей фразы! Она равносильна тому, что ты посылаешь меня куда подальше!» «Эммануэль, мне в данный момент нечего тебе больше сказать.» Я отвернулась к окну, за которым ветер безжалостно трепал голые ветви деревьев. «Возможно, всё, что я сейчас сказал тебе, звучит как попытка оправдаться, но я считаю, что в данном случае это уместно. Я хочу, чтобы ты поверила мне, я не причастен к этим делам, и все вопросы политического характера или бизнеса решались без моего прямого участия. Остальное — ложь.» «Мы с Софи поедем в гости к Франсуазе на пару дней. Мама давно хотела, чтобы мы навестили её, думаю, сейчас самое время.» «Нет. Сейчас не подходящее время.» «Эммануэль, для нас с тобой так тоже будет лучше.» «Чем же? Тем, что ты сбежишь от меня? Потому что не веришь и хочешь подумать?» «Я действительно хочу подумать.» «У тебя горе от ума! Элен, ты слишком много думаешь! Тебе так не кажется? Причем думаешь ты не только за себя или нашу дочь, но за всех! За каждого, кто тебя окружает! Отсюда и вся твоя тревога! Люди, окружающие нас, не обязаны и не должны соответствовать нашим ожиданиям, требованиям и тому, что мы считаем правильным. Но в нашем праве держать от себя на дистанции таких людей. Просто сделать выводы и жить дальше! А не зацикливаться на них и поступках, которые они совершают. Мы за них не несем ответственности!» «У тебя всё?» «Мне не нравится, как ты говоришь со мной» «Ты только что сам сказал, что окружающие не обязаны и не должны соответствовать нашим ожиданиям. Извини.» «Элен, я понимаю, что ты злишься, и возможно, в любой другой раз я поступил бы по-философски и отпустил тебя успокоиться, но сейчас не могу. И уж тем более я не хочу, чтобы ты с дочкой уехала к маме, ну что за глупость… на пустом месте создать проблему! Ещё и вести себя так, будто я зло воплоти… Любимая…» Он протянул ко мне руки, и в его голосе послышалась неподдельная мольба. «То есть я теперь и к маме поехать не имею права? Своей не нужна, а к твоей ты запрещаешь! Что будет следующим? Снова отправишь меня в ссылку? В глухой информационный пузырь! А то что-то много стала неудобных вопросов задавать! Да?» «Я просто хочу, чтобы ты сейчас оставалась рядом со мной. Я люблю тебя, и мне хочется чувствовать твою любовь ко мне… Это дает силы… Я сейчас часто занят, но и те полгода, что вас не было рядом, сказываются, поэтому я хочу хотя бы стараться проводить любую свободную минуту вместе с вами… с тобой и Софи. Прости, если какие-то мои слова или действия заставили тебя усомниться в моей искренности. И если ты хочешь в гости к маме, давай поедем вместе? Почему такой вариант ты не рассматриваешь? Обещаю, что не буду мешать вашему общению, напротив, возьму на себя присмотр за Софи.» Он коснулся моего лица, вытирая слезу большим пальцем. Я снова внимательно посмотрела ему в глаза. «Ну прости… прости меня, милая… Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя… Не злись… Ты же ведь всегда так хладнокровно относилась ко всей этой шумихе в прессе… что сейчас случилось?» «Да, Эммануэль, но о хладнокровности не может идти речь, когда дело касается таких страшных, аморальных, преступных вещей! Дети… Ману, как такое могло происходить… мне жутко…» Меня передернуло от озноба, и я обхватила плечи руками. «Я полностью разделяю твои чувства и переживания по этому поводу. Действительно, жизнь — очень жестокая и несправедливая штука. Увы, но в мире и сейчас происходит огромное количество насилия… к огромному сожалению, его не становится меньше… Да, я понимаю, что, может, в данный момент прозвучит цинично, но будем реалистами, у нас нет ресурсов, чтобы помочь всем. Это невозможно… остается только верить в лучшее и надеяться.» Он прижал меня к себе, и я услышала, как гулко бьется его сердце. «Папочка! Папа!» В комнату вбежала Софи, держа в руках кота, за малым не запинаясь за него. Её звонкий голос разрезал тяжелую тишину, словно луч света. «А вот и моё сокровище!» «Папочка, ты пойдешь со мной к лошадкам?» «А разве у неё сегодня занятия по верховой езде? Не музыка?» «Музыка с утра, сейчас лошади.» Ответила я супругу, сама внимательно рассматривая животное, которое она усадила рядом со мной… «Софи, счастье моё, а расскажи, будь любезна, что произошло с котом?!» «Мамочка, ты мешаешь. Я говорю с папой. Подожди, пожалуйста.» «Ману, ну посмотри на животное! Он весь в помаде и тенях… да на нем живого места без косметики нет!» «Правда красиво, мамочка? Он теперь такой блестящий! Папа, смотри!» Софи гордо подняла кота, который лишь жалобно мяукнул. «Его как будто в бутике с косметикой закрыли, а он там всё перевернул… в таком виде его из космоса видно теперь. Хорошо блестит!» «Эммануэль! По-твоему, это смешно?!» «Ни в коем случае! Дочь, объясни, что произошло с твоим любимцем?» «Я взяла мамину косметику, чтобы раскрасить котика, папа! Моей не получалось! Как ты не понимаешь! Чтобы он был красивый! Он теперь как принц!» «Действительно, очевидно же. И у тебя так замечательно получилось! Только почему принц такой грустный? Смотри, он сидит и не радуется. Дочь, ты спросила у кота, хочет ли он быть принцем?» «А он не говорит…» «Смотри, он морщится. Ему, наверное, глазки щиплет, как когда шампунь попадает. И шерстка стала липкая, ему неприятно. Котик совсем не рад, грустит» «Ему больно?» «Не больно, но неприятно — это точно. Теперь ему придется принять ванну.» Взглянув на персонал он сделал соответствующий жест рукой. «Мари, можно вас. Тут фэшн-провал у животного случился, спасите, будьте добры» «Сделаем. Пошли, бедолага» Мари аккуратно приняла измазанного кота на руки. «Всё, теперь котика отмоют. И он снова будет доволен. А теперь давай поговорим вот о чем. Ты же уже взрослая девочка, правда?» «Да!» «Тогда ты понимаешь, что мамина косметика — это мамино. Чтобы ее брать, нужно спрашивать: «Мама, можно?» Если не спросишь — мама расстраивается. Понимаешь?» «Папа, но я хотела сделать пушистика красивым…» «Софи, котик — это не игрушка. Он живой. И ему может быть и грустно, и плохо, и обидно… Играем мы только с игрушками, а котика мы любим и гладим. Хорошо?» «Хорошо, папочка!» «Прости, мамочка, не расстраивайся! Ладно?» «Я попробую, милая.» Поцеловав в голову ребенка, ответила я, вдыхая сладкий запах её волос. «А знаешь что… Давай ты сейчас принесешь куколку, и мы вместе сделаем ей красивый макияж? Она точно будет рада!» «Ура! Сейчас принесу!» Софи вихрем вылетела из комнаты. «Как она вообще нашла косметику… И где была в этот момент няня?» Обратилась я к мужу в растерянности. «Многовато вопросов для ребенка.» Цокнул он, откинувшись на спинку дивана. «Я смотрю, сегодня для всех многовато вопросов, да?» Пронзительно посмотрев на него чуть громче сказала я. «А действительно, где няня?» Я ещё серьезней посмотрела на него. «Элен… ну не злись… Если я в чем-то виноват, прости меня, пожалуйста. Я уже на что угодно согласен, лишь бы ты снова мне улыбнулась…» «Как-то настроения улыбаться нет. Извини.» «Мадам, месье! Я на секунду отвернулась! Софи смирно сидела, рисовала, я ума не приложу, как так быстро она переключилась на кота! Это моя ошибка, простите!» «День извинений какой-то.» Сказала я, поднявшись с дивана и разминая затекшую шею. Жестом супруг показал няне, чтобы та вышла. «Не уходи. Элен…» «Хочешь продолжить ссору?» «Хочу помириться здесь и сейчас.» «Я пойду к дочке.» «Задержишься на пятнадцать-двадцать минут, ничего страшного.» «Я не хочу, чтобы ты меня трогал. Сейчас.» «Характер решила показать? Элен, ну хватает в жизни проблем, давай хотя бы мы ругаться без повода не будем, а?» «Празднично тут у вас! Всем привет!» Входя в кабинет как всегда без стука и бросая на диван дипломат, громко воскликнул Брюно. Его зычный голос заполнил собой всё пространство. «Тебя только не хватало» Прошипел Макрон, на секунду закрыв обреченно глаза. «Привет, дорогой» Обмениваясь с ним приветственными поцелуями, сказала я, чувствуя легкий запах его парфюма и уличной прохлады. «Видел, как Мари несла по лестнице раскрашенного кота, смею предположить, это дело рук моей крестницы?» «Нет, моих!» Язвительно бросил мужчине Эммануэль. «А что ты такой нервный, Маноло? Проблемы?» «На самом деле это действительно Софи постаралась…» Спокойно произнесла я. «Элен, какой ты магний пьешь? Я вижу, что действительно помогает» С усмешкой сказал Ле Мэр. «Радость материнства. Аккуратней, не сядь в это творчество…» «Я вообще что приперся сюда, иначе и не скажешь, документы тебе привез, Элен, кое-что нужно завизировать. Ок? Буквально пять минут!» Брюно уже расстегивал молнию дипломата, не глядя на Макрона и роясь в бумагах. «Что за документы?» Я перевела взгляд с мужа на Брюно, который наконец выудил тонкую папку и победно ей потряс в воздухе. «Да ерунда, Ману просил подготовить ещё полгода назад, но на одном из этапов сложности возникли, документы зависли в Берлине, в общем, идём, покажу, расскажу, объясню?» Он мотнул головой в сторону двери, уже предвкушая, как поскорее разделается с этим делом. «Я обещала Софи поиграть с ней… мы можем совместить?» Спросила я, внутренне сжавшись от того, что подвожу дочь, и переводя взгляд с одного мужчины на другого. «Да! Конечно! Заодно и я проведу время с принцессой! У меня для неё подарок» Лицо Брюно расплылось в улыбке, и он похлопал себя по карману пиджака, где что-то подозрительно шуршало. «Элен» Голос мужа прозвучал тихо, но настойчиво, заставив нас обоих замереть у самого выхода. «Да, Эммануэль» Я обернулась, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. Его взгляд был прикован ко мне, и он словно не замечал стоящего рядом Брюно. «Задержись на минутку» «Прости, слишком много дел.» Я демонстративно взялась за дверную ручку, уже разворачиваясь, чтобы уйти. «Я, если что, подождать могу…» Брюно кашлянул в кулак, неловко переминаясь с ноги на ногу и переводя взгляд с меня на президента. «Нет, идём» Я взяла Брюно под руку, чувствуя, как напряглась его рука в ответ. Он явно не хотел оказаться между двух огней, но спорить не решился. «Элен!» В голосе Макрона послышались стальные нотки, но я уже шагнула за порог, увлекая Брюно за собой. «У вас всё в порядке?» Брюно наклонился ко мне, пока мы шли по коридору, и заглянул в лицо, пытаясь уловить малейший оттенок эмоций. «Не очень.» Я поджала губы, глядя прямо перед собой и чувствуя, как гулко отдается в висках каждый шаг. «А что случилось, если не тайна? Если не хочешь, не говори, конечно, но…» Он развел руками, давая понять, что не настаивает. «Фамилия Эпштейн и Брюнель тебе о чём-нибудь говорят?» Я произнесла это вполголоса, замедляя шаг и вглядываясь в его реакцию. «Говорят. Сейчас эти и другие фамилии весь мир обсуждает. А в чём проблема-то у вас?» Он нахмурился, и его обычно веселые глаза стали серьезными и собранными. «Твои варианты?» Я горько усмехнулась, испытующе глядя на него. «Элен, да брось… Ну где Джеф и где Макрон! Там же только вопросы средств решались, ну точнее не решались ничерта! Бесполезные переговоры были в общем. Они же оба финансисты, и каждый считал в свою сторону. А американцы хотели всё и вся только на своих условиях! Как всегда, впрочем! А мы не согласились. Вот и всё.» Он махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху, всем своим видом показывая, насколько это всё несерьёзно. «Допустим. А Брюнель?» Я скрестила руки на груди, останавливаясь посреди коридора и вынуждая его остановиться тоже. «Я не в курсе.» Он пожал плечами и отвел взгляд, делая вид, что разглядывает картину на стене. «Ле Мэр!» «Умер и умер. Что говорить.» Он дернул плечом и засунул руки в карманы брюк. «Например, то, что его услугами активно пользовались! В том числе и мой муж!» Я почти выплюнула эти слова, чувствуя, как к горлу подступает ком. «Элен, твой муж уже почти 4 года без ума от одной единственной женщины, матери его дочери! От тебя! Он вокруг ничего и никого не видит и не слышит! А что было, то прошло.» Брюно поднял руки в примирительном жесте, словно пытаясь остановить мой гнев. «Брюно, мне не 5 лет, и я прекрасно понимаю, что эскорт в виде женщин, мужчин это норма, как бы сейчас ни звучало. Одни продаются, другие покупают. Но одно дело, когда речь идет о взрослых людях, которые сами делают такой выбор в жизни, а другое — дети…» Мой голос дрогнул, и я прижала ладонь к виску, чувствуя, как пульсирует вена. «А! Вот ты к чему. Элен, никаких детей! Боже упаси. Исключено. Вот в чём угодно сомневайся, но не в моих словах сейчас. Да, Брюнель был тем ещё моральным уродом, но он поначалу и официально свою работу выполнял, и тогда его услугами активно пользовались. Лично я узнал о его темных делах тоже не сразу, сначала думал, ну работает он в такой отрасли, слухи обычное дело в таких случаях, а потом уж слишком много дыма стало, якобы без огня. Мы сами стали выяснять, узнали подробности, стали решать вопрос с людьми, которые его очень активно поддерживали, всё там было очень непросто. Но будь уверена, Макрон ни в чём подобном не замешан.» Он говорил это быстро и сбивчиво, энергично жестикулируя и стараясь убедить меня каждой своей интонацией. «А ты?» Я в упор посмотрела на него, и мой вопрос повис в воздухе, заставив Брюно на секунду замереть с приоткрытым ртом. «А я что? Ей-богу, когда ты так смотришь, у меня ощущение, что я на допросе КГБ! Или что там у вас у русских?» Он нервно рассмеялся, потирая затылок. «Брюно, ты от ответа уйти пытаешься?» «Я просто не горю желанием продолжать обсуждать эту тему с тобой. Ну разве этим должна быть занята голова такой девушки, как ты? К тому же ты действительно думаешь, что мне нужна помощь или чьи-то услуги, чтобы организовать себе компанию на вечер? Едва ли! Да, я уже не молод, но и женщины меня привлекают плюс-минус не студентки! Так что задача посильна самому! Не хотелось бы вспоминать, но ты в курсе некоторых эпизодов. Поэтому если я в чём-то и виноват и к чему-то причастен, то уж точно не ко всему этому трешу с несовершеннолетними и тому подобному.» «Звучит, конечно, убедительно… но» «Без но, Элен. Да, разные люди окружают, да, есть и ненормальные, но об этом узнаешь не сразу, и чаще всего в таких случаях даже при всем желании быстро реагировать не получается. Увы. Такими вещами, какими занимался Брюнель, не занимаются без гарантий безопасности от очень-очень непростых людей. Но всё это дела дней минувших, нет, это не значит, что нужно махнуть рукой и забыть, но тем не менее что толку сейчас от болтовни? Пострадавшим уже не помочь, виновные мертвы. Конец истории.» «Не принимать участия, но быть свидетелем и ничего не сделать равно соучастию.» «Твоя правда. Предположим, узнаешь ты, что какой-нибудь министр — педофил. И что дальше? Обвинение должно иметь доказательства, иначе это уже статья против тебя будет, клевета иными словами! А как докажешь? За руку ловить будешь? Засаду устроишь? Слежку, разумеется, незаконную? А иначе бездействие равно соучастие! А если окажется, человека оболгали? И что тогда? Элен, философствовать и быть высокоморальных ценностей здорово, но в жизни всё гораздо сложнее. И иногда бездействие вынужденное. На каждого влиятельного найдется человек ещё влиятельнее, поверь. А всемогущий только бог, и будь уверена, там, наверху, каждый получит по заслугам.» «Так может, тогда и суды отменим? Раз там, наверху, в конечном итоге всё за нас порешают! Изнасиловал ребенка? Иди, но помни, бог тебя накажет! Так, да?» «Я тебе про исключения сказал, а ты всё вместе собрала.» «Я просто делаю вывод, что все отвратительные вещи происходят в мире по желанию одних с не менее омерзительного молчаливого согласия других.» «И такое бывает. Но в некоторых случаях это молчание ещё и вынужденное.» «Действительно, своя рубашка ближе к телу. Ну торгует кто-то где-то какими-то людьми, ну и черт с ним, зачем мне эти проблемы, своих что ли мало? Я же не причём, и хорошо!» «Понял твой настрой.» «Брюно!» Увидев крестного, воскликнула Софи, со всех ног побежав нам навстречу. Топот её маленьких ножек эхом разнесся по галерее. Закончив играть в визажистов с дочерью, и завершив все формальные дела с её крестным, я решила выйти на пробежку — возможно, так мысли хоть немного организуются. В лицо ударил холодный воздух, пахнущий близким дождем. Но одна мысль уже была организована чётко: на мужа я не злилась. Жизнь действительно слишком непредсказуемая и сложная, никогда не знаешь, кем окажется человек, которого ты называешь приятелем или другом… А ещё никогда нельзя быть уверенной в том, какой «сюрприз» приготовила тебе судьба.