Немного о семье

***

      Первое, что мелькает перед глазами, это белый потолок. Такой противно белый, зернистый, но тут можно сетовать и на зрение после сна. После очень беспокойного сна. Подскакивая, оказывается, что довелось спать на диване. На безусловно мягком кожаном диване — таких диванов нет ни у кого из друзей, ни, тем более, дома. Заботливо во сне укрыли шерстяным пледом. Тёплым и синим. Голова начинает идти кругом. Наверно…       — …не стоило так резко подрываться, юная леди.       Девушка дёргается из-за неизвестного голоса, звучащего рядом. Пытаясь окончательно продрать глаза и побороть сонливую муть вокруг, она видит в кресле, рядом с диваном, незнакомого мужчину. Когда расплывчатые образы мира собираются по крупицам в нечто ясно, у девушки получается его рассмотреть получше: в рубашке с закатанными рукавами и брюках, в очках и с книгой в руках. Он лишь улыбается уголками губ, но она видит в этом некую угрозу. Пытаясь вспомнить, что же вчера было, она никак не может ничего вспомнить после третьего шота — дальше марево. Она напилась, ничего не помнит, а сейчас в доме у какого-то мужика явно (очень-очень) старше её обычных… э-э-э… партнёров. О, господи, только не это!..       Она не могла с ним переспать!       — Нет-нет-нет… только не говорите… — девушку чуть не вывернула от мыслей об этом, — что мы переспали…       Совершенно точно она побледнела. Конечно, все в бреду совершают дурацкие действия, совершенно глупые, особенно она, никогда не отличавшаяся благоразумностью, но переспать с пятидесятилетним стариком! Это уже слишком. От мыслей, что же могло такого произойти, заплатил ли он ей, сколько раз они переспали и как это было — она тут же отказывается, боясь запачкать рвотой чудесный ковёр на полу.       — Нет, юная леди, мы не переспали, — в его голосе явно слышится смешок. Ну а как же ему не появиться, если сама девушка, будь на его месте, шутила бы просто кошмар как. А ещё он почему-то нежно ей улыбается. — Это исключено по некоторым причинам.       Блаженно выдыхая, она откидывается на диване, потягиваясь. Голова всё ещё нещадно болит, зрение стабилизировалось, плечи ноют, а состояние такое, что не понятно, хочется ли больше пойти проблеваться или поесть чего-нибудь.       А ещё хочется пить.       Она привстаёт на локтях, игнорируя бьющие через тяжёлые светлые шторы солнечный свет, раздумывая, как бы попросить воды.       — Стакан стоит на тумбочке позади. И выпей таблетку.       — Спасибо, — сиплым голосом благодарит девушка.       Вода чисто спасение, а таблетка, вроде обезболивающая. Кажется, этот день она будет отмечать как свой второй день рождения, потому что так хорошо после простого стакана прохладной воды ей ещё не было.       Со стуком отставляя опустошённый стакан на тумбочку, она врезается взглядом в расслабленный мужской профиль. Он в ритм самому себе еле заметно покачивает ногой, лежащей поверх другой его ноги, и медленно взглядом скользит по чуть жёлтым страницам толстой книжки, лежащей на его коленях. Замечая еле заметную гравировку на дужках очков, перстень на мизинце, общий достаточно ухоженный вид, она делает вывод — перед ней представитель высшего класса. Никто из её друзей не имел дома ни кожаного дивана, ни лишней таблетки обезбола, ни красивых стаканов, ни, банально, книжек.       Переводя взгляд с интригующего незнакомца, она рассматривает его это же кожаное кресло, камин, напротив кресла и справа от дивана, книжные полки, картину на стене. За креслом, где сидит мужчина, приотворенная дверь в кухню, смежную со столовой, где видны бутылки алкоголя (девушка готова зуб дать — ни абы какой, а элитный). Оборачиваясь назад, видит дверь, ведущую в узкий коридор, а дальше уже ничего не видно.       Домик явно дорогой, сделан со вкусом, а его хозяин точно, абсолютно точно, какой-то то ли чиновник, то ли извращенец. Она не удивится, если где-то здесь есть потайной вход в потайную комнату с штуками для удовлетворения потаённых желаний.       Не уж то она согласила жить с этим мудаком вчера вечером? А вчера ли это было? Как давно она уже здесь? Может ему не нравится спать с пьяными, поэтому он ждёт, пока она протрезвеет, чтобы выебать её.       Относительно таких извратов есть ровно две категории: извраты с членом меньше мизинца и извраты с конским хуем. Чего девушка боится больше — она сказать не может.       — По каким причинам ты не станешь со мной спать? — она прощупывает почву.       — Ты ребёнок.       Когда он отрывает взгляд от буковок — его взгляд не читаем. А ещё у него красивые карие глаза.       — Мне шестнадцать.       — Тебе четырнадцать. И ты просто отвратительно подделываешь документы.       Он медленно встаёт со своего кресла, подходит к ней ближе и забирает стакан. Уходя через дверь позади его кресла, девушка наблюдает за его широкой спиной и хочет стукнуть этого мужика посильнее.       — А какие ещё есть причины?       — Что, прости?       Он возвращается в комнату с полным стаканом и отдаёт его девушке. Она его принимает и внимательно смотрит в глаза мужчине.       — Почему бы Вы не стали со мной спать? Я, что, некрасива? Дурная? Или, раз Вы залезли в мои документы, то знаете, что я из окраины, и это Вам противно?       — Вы очень симпатичная юная леди, а Ваше происхождение не играет никакой роли, но… — его учтивость уже начинает раздражать, а девушка знает его только пять минут. Хотя и не знает вовсе, — но я джентльмен. Я не сплю с незнакомцами, не хожу в бары, не пользуюсь беспомощность человека, только если он не преступник. Можно, я полагаю, перечислять до бесконечности, но не стоит.       — Почему?       — Потому что Вам следует принять душ, привести себя в порядок и, — он поглядывает на свои золотые, чтоб их, часы, — для завтрака уже поздно, а для ланча самое то.       На столике возле его кресла лежит оставленная книга — «Осень патриарха». Девушке окончательно становится не по себе.       — Кто вы?       Кажется, её голос дрожит даже больше, чем следовало. Ей ужасно хочется к маме, прижаться к юбке и плакать от страха. Книжка почти окончательно выбивает из равновесия.       — Мы с Вами встречались, юная леди. Но нет ничего удивительного, что Вы меня не помните. Это было года три или четыре назад.       Вот теперь её душевное равновесие нарушено.       Она чувствует себя блондинкой Лолитой, попавшей в дом своего преследователя, с которым она пересекалась несколько лет назад. Тайный ли он её поклонник? Ходил ли он тенью с ней попятам? Воспользовался ли он возможностью забрать её к себе домой, пока она была ужасно пьяной и в плохой компании? Не отличаясь самолюбием и всеобщим восхищением, девушка в голове себе рисует миллионы устрашающих сюжетов. Каждый пугающее другого.       В горло подкатывает тошнота.       — Ванная налево по коридору.       Видимо, она побледнела до преступного сильно.       Её тошнит мучительно долго, так, что кажется, что прошли часы, когда она садится задницей на холодный кафель, отстояв свои колени. Сквозь шум льющейся из бачка воды она слышит обрывки разговора мужчины с кем-то по телефону.       — Нормально… выглядит хорошо, если можно… Сам приезжай… Жду…       Диалог таинственного Гумберта Г. Гумберта или же, если угодно, Диктатора с кем-то другим, не менее таинственным, она не решается слушать полностью — идёт умываться. От прохладной воды становится ещё лучше. Таблетка, видимо, тоже действует, потому что головная боль уменьшается, а в теле пропадает какая-то ломота. Рассматривая своё влажное лицо в зеркале и приглаживая лезущие в лицо короткие светлые пряди, девушка всё думает о том, чтобы сходить в душ, но этот мужчина её не на шутку пугает.       — Эм… могу ли я сходить в душ?       — Ох, — он тут же поворачивается лицом к ней, спиной к двери разгуливая по комнате, и убирает руку от своих очков в каком-то нервном жесте, — да, конечно. В шкафу на второй полке есть чистое полотенце, можешь воспользоваться моим шампунем, а чистую одежду я тебе сейчас найду. За зеркалом лежит одноразовая щётка, паста рядом.       — Спасибо. За всё.       Мужчина улыбается. Она замечает, что у него чересчур нежная улыбка.       — И может всё-таки расскажете, кто Вы?       — Гарри Харт, — он тянет к ней свою руку.       — Дейзи, — девушка пожимает его сухую и тёплую ладонь.       — Я знаю.       — Ну да, Вы же в мои документы залезли… Хотя, там же поддельные данные. Как Вы?..       Волна волнения поднимается от желудка по пищеводу вверх, начинает подташнивать, но Дейзи справляется с рвотным позывом и смотрит. Ждёт объяснений.       — Так же, как и знаю, что Ваше полное имя Дэйлин Марла Анвин, день рождения шестнадцатого ноября две тысяча четвёртого года, Англия, Лондон. Мать — Мишель Лесли Бейкер, в девичестве Свон; отец — Дэниел Энтони Бейкер. Брат — Гэри Ли Анвин. У Вас отличные показатели в младшей школе, постановки, общественная активность, шестилетний стаж игры в шахматы и отличная физическая подготовка. Лёгкая атлетика, борьба, футбол…       — Всё-всё, мистер Харт, я поняла, что Вы маньяк и всё такое…       — Я не маньяк.       — Да? И откуда же у Вас эта информация?       Тошнота отступает — хочется ругаться. Этот человек знает о ней, кажется, абсолютно всё. Какого чёрта — неизвестно. Становится страшно.       — Дейзи, прошу, успокойся… Ты не должна меня бояться.       — Как я здесь оказалась?       — Прошу, сходи в душ, и мы за ланчем всё обсудим. Ты сейчас злишься, а в таком состоянии принимаются поспешные решения. Ты не должна меня бояться. Я не желаю тебе зла.       Девушка только в этот момент понимает, что сжимала кулаки. Она была готова вырываться и бежать, учитывая то, что в другом конце коридора она заметила дверь. Пять шагов, два поворота ключа, ещё шаг и свобода. На всё про всё секунды четыре, если мистер Харт окажется не таким поворотливым, как кажется.       — И поторопись. У нас будут гости.       Поторопись — это сложно для человека с похмельем. Дейзи старается побыстрее почистить зубы, но руки не слушаются и трясутся. Мистер Харт приносит ей стопку чистой одежды, она даже не смотрит на неё. Скидывает свои привычные шмотки, за которые Дин называет её шлюхой, потому что Чё это ты, блять, в юбке и чулках попрёшься куда-то? Да ещё и с сиськами вперёд, и с боевым раскрасом. Макияжа на ней, почему-то нет, чулки, которые, вообще-то, колготки, порваны, а рубашка, завязанная на узел по верх супер узкого топа, плотно застёгнута на все пуговицы. О наличии своих кед на платформе и рюкзачка справляться Дейзи и не собирается — лучше бы они пропали.       В душе это «поторопись» долетает до неё через закрытую дверь, пока она смывает с волос шампунь с уж очень знакомым ароматом. О наличие такого шампуня у своих знакомых и думать не стоит, не то что о наличии шампуня вообще. Она чуть не засыпает в горячем мареве, но пересиливает себя и вылезает из душевой кабинки. Полотенце пахнет душистым кондиционером для белья.       В стопке оказываются пижамные штаны где-то её размера, явно чужая футболка и новое нижнее бельё. Вот бельё её размера. Дейзи краснеет ещё больше, но распаковывает его, щупает и с приятным удивлением понимает, что это явно дорогая штучка.       Этот Гарри Харт пугает ещё больше.       Выходя из ванной, Дейзи отряхивает свои короткие и влажные завитушки блондинистых волос, кое-как складывает в стопку одежду и идёт в гостиную. Там пусто, но через дверь, ведущую в столовую, слышится свист чайника. Она оставляет одежду на диване и идёт на звук.       — Знаете, Гарри, мне гораздо лучше…       На стуле за обеденным столом сидит Эггси. Сидит брат с потерянным лицом, который при виде её замолкает на тихом полуслове и хмурится.       — …привет, Эггси.       Пощёчина на щеке загорается красным, пока рядом звучит несдержанное Эггси! Что ж, она это заслужила, да… От Эггси тем более. Мать не так уж и заботится о ней, Дин… он просто сволочь, этот Дин. Только Эггси заботился о ней последние… всю жизнь. С самого детства, всё, что она помнила, это только брата рядом, но последние года четыре он лишь звонит и скидывает деньги, иногда забирал погулять вместе.       — Прости.       — Эгоистка.       — Ну, вся в тебя.       — Я бы сказал, что я всё делаю ради тебя, ради твоего благополучия, но знаю, что это никак на тебя не повлияет, да и остроты твои меня уже заебали, так что поблагодари Гарри и больше на мою помощь не рассчитывай, пока не исправишься и не одумаешься.       — Эггси! — мистер Харт в клетчатом фартуке выглядит немного забавно, но его серьёзность поражает и даже пугает, — Прекрати ругаться, следи за языком и успокойся, — он хмурится, смотря на парня, но потом переводит взгляд на девушку и улыбается, — Дейзи, будешь завтракать?       — С удовольствием.       Щёку жжёт, а внутри полыхает огнём. Она понимает свою вину, понимает, что брат виноват, но даже если он и делает что-то ради её благополучия, то незаметно. Она даже не знает, чем он занимается! Это вечно дежурное я портной, у меня много заказов, я даже скорее секретарь, я должен много куда и часто ездить уже даже не правдоподобно, потому что Дейзи уверена — она видела перемотанную бинтом руку. И явно не от иголки.       Пока девушка присаживается, Эггси подходит к мистеру Харту и начинает ему тихо и очень агрессивно что-то шептать. Он весь такой — когда бесится, то кричит не хуже Дина, а ещё много-много грубит. И сейчас он агрессивным шёпотом доказывает что-то мужчине, а тот лишь терпеливо слушает и кивает, не смея перебивать его речь. А затем кладёт парню на талию руку, и Эггси замолкает, успокаиваясь.       Чуть громче мужчина говорит, что сейчас сделает чай и очень быстро прижимается к Эггси, приобнимая и укладывая свой подбородок ему на плечо.       Это выглядит нежно, даже очень, поэтому когда Эггси возвращается взглядом к ней, Дейзи отводит глаза и смущается. Стать свидетельницей чего-то подобного она не планировала. Да и кто и когда планирует увидеть, как незнакомый мужчина казалось бы незаметно целует в щёку твоего брата?       — Ладно, Дейзи, прости, — просит прощения парень, присаживаясь напротив, — но это не значит, что я продолжу тебе помогать. Я был серьёзен.       — Ладно, хорошо…       Мистер Харт приносит на стол чайник, а Эггси, сжав на пару мгновений ладони сестры, тут же подрывается и начинает помогать мужчине накрывать на стол, по-хозяйски шарясь в ящиках. Чёрный чай, по крепости напоминающий разбавленный эспрессо, и омлет с овощами — новая любимая еда девушки. На пожелания приятного аппетита она скомкано что-то отвечает и принимается за свою порцию.       Тут она замечает, что Эггси в костюме. Он всегда теперь ходил в костюме, но сейчас, если ей не изменяет память, воскресенье, около полудня — парень в костюме, единственное что пиджак снял. В рубашке и брюках он напоминает ей мистера Харта.       Какими-то неуловимыми действиями, мимикой, стилем одежды, манерой речи — они похожи до ужаса. У них одинаковые причёски, вертят на пальце одинаковые кольца-перстни, задумчиво и непроницаемо смотрят на всё. Дейзи наблюдает за Эггси и думает, что он совсем не такой. Он смотрит на мистера Харта чуть дольше положенного, придвигает к нему ближе свой стул и садится к нему в пол оборота, вникая в каждое формально-посредственное слово, которое он говорит.       Кажется, он разговаривают о последних новостях на рынке недвижимости.       — И всё-таки я не понимаю: мистер Харт, откуда у Вас дома бельё моего размера?       — Знаешь, Дейзи, — за мужчину, который незаметно покачивает головой за своевольность, начинает говорить Эггси, — у нас дома совершенно не бывают женщин, поэтому я несколько часов назад съездил в магазин и купил тебе одежду на первое время. А там решим.       Дейзи кажется, или парень попытался за все непонятным ворохом ненужной информации спрятать единственное интересующее её у нас дома. Слишком интригующе, чтобы не поинтересоваться.       — У вас дома? Вы, что, вместе живёте.       — А как же ещё, юная леди?       — Я абсолютно не могу понять, кто вы друг другу, чтобы хоть что-то понять. Друзья? Босс и подчинённый? Коллеги?       — Мы коллеги. Мы любовники, Дейзи.       Она бьёт себя по лбу. Точно! Мистер Харт грёбанный гей со своим кондиционером для белья, а Эггси пользуется его шампунем. Вот оно что.       — И долго ты собирался молчать, братец? — на последнем слове она особо акцентировалась, а затем снова утыкается в тарелку, собирая остатки помидоров на вилку.       — Ну… никогда.       Мистер Харт сжимает руку Эггси в поддерживающем жесте. Сравнивая уже виденные девушкой ранее проявления любви, Дейзи считает, что у её брата с этим чопорным мистером настоящая любовь, и что её брату чертовки повезло.       — Боишься осуждения? Так я и не буду осуждать.       — Ни в коем случае. Политика компании.       Он подмигивает ей. На этом разговор окончен.       Они проводят ещё где-то полчаса на кухне, допивая чай и разговаривая на пустые темы. Воскресенье всё-таки. За это время она замечает следующее: мистер Харт задерживает взгляд на улыбке Эггси, Эггси пялится на карие глаза. Мистер Харт кивает на все слова парня, Эггси дёргается каждый раз, чтобы потянуться и прижаться к мужчине, но всякий раз себя одёргивает, вспоминая о сестре. Они вдвоём шуршат на кухне возле раковины, и парень весь искрутился, лишь бы помочь как-то. Вечно намеренно-бессмысленно касается чужих рук и спины, Гарри терпеливо улыбается, случайно-осознанно задерживает свою руку на влажной тарелке, когда передаёт её в руки Эггси, который вытирает посуду.       Честное слово, Дейзи будет ужасно рада, если узнает, что Гарри намерено или случайно ошибся в данных из её биографии, которые он ей предоставил, потому что Эггси очень идёт Гэри Харт.       Вечером Эггси всё рассказывает. Точнее, много всего рассказывает. Даже очень много, по сравнению с тему крупицами информации, которые Дейзи слышала от него раньше. Мистер Харт поражает своей тактильностью — даже, кажется, более тактильный, чем Эггси, который норовит обнять девушку каждый раз всё сильнее и дольше. Мужчина успокаивающе берёт чужую руку в свою, поглаживает большим пальцем и внимательно вглядывается в глаза.       Они заканчивают ужинать и перемещаются в зал: они на диван, она на кресло. Книжка Маркеса всё ещё лежит рядом.       Вся нежность между ними девушку поражает. Она бесстыдно пялится на то, как мистер Харт разглядывает что-то на планшете, явно какое-то видео, а Эггси, фамильярно закинув ноги ему на колени, прижимается сбоку и тихо-тихо комментирует происходящее, отпуская дурацкие шутки, пока мужчина хмурится с каждым словом всё сильнее.       В итоге Эггси кладёт мужчине голову на плечо, успокаиваясь, и закрывает глаза.       Дейзи, став невольным свидетелем этого нежного жеста, чуть-чуть смущается, но продолжает смотреть на брат и его… эм…       — Ты его любишь?       Отойдя поговорить с кем-то по телефону, с кем-то, у кого имя, явно кодовое, «Мерлин», Гарри оставляет брата и сестру наедине. Их обоих клонит в сон, и он храбрится, она любопытствует.       — Я… — он замолкает на полуслове, — да, можно сказать, люблю.       — Вы с ним вместе?       — Если это можно так назвать.       И Эггси вряд ли лукавит: они работают в суперсекретной организации, где отношения явно нечто табуированное. К тому же, Эггси говорить о чувствах ещё не умеет, мистер Харт уже разучился — они явно не разобрались в себе и между собой. Девушка лишь хмыкает и улыбается.       — Тебе хорошо с ним?       — Да.       — Вы несколько лет живёте вместе?       — Да.       — Поздравляю. Вы любите друг друга и у вас отношения.       — Но откуда ты знаешь, хорошо ли ему со мной. О, Дейзи это видит. Мистер Харт улыбается по-другому. Ей он улыбался уголками губ, но когда появился брат, улыбка захватила губы полностью. Очень сдержанно он улыбается Дейзи, для Эггси его улыбка — лимонные конфеты в сахаре. Глаза у него темнеют, зрачки восторженно расширяются и пульсируют. Даже глаза улыбаются. Дыхание чуть сбивается, когда Эггси прижимается или касается, бывает он даже может задержать дыхание, если парень касается его руки. Как-то весь полностью расслабляется, теряет свою осанистость и гордость. Заметно, что он терпеливо ждёт, смотрит и слушает, когда Эггси ругается; поглаживает по спине, смотрит в глаза, выслушивает претензии, а затем слегка прохладным и тихим голосом что-то говорит. Он становится другой.       — Ты даже не видишь, но этот человек без ума от тебя.       Она видит, как мистер Харт и Эггси слушают кого-то по телефону, Эггси кусает губу, хмурится, мистер Харт обнимает его и пальцами невесомо пытается расплавить морщины. Брат смотрит на мужчину почти жалобно, стараясь не подать виду, но тот обречённо вздыхает и кивает ему.       Дейзи смотрит за ними, когда уходит спать в гостевую комнату, и думает, что они, чёрт возьми, абсолютно точно идеально подходят друг другу. Она мало что понимает в их работе, но то, что произошло нечто серьёзное, она осознаёт.       Ночью она просыпается и чувствует, что рядом кто-то есть.       — Эггси?..       — Прости, Дейзи, не хотел будить.       Парень гладит её по голове и собирается встать с кровати.       — Не уходи, пожалуйста.       — Ладно, — он присаживается обратно. Сквозь полумрак она видит, что он в костюме. Он уходит. — Послушай, мне надо скоро уйти. Не знаю, на долго или не очень. Со мной нельзя будет выйти на связь, даже Гарри вряд ли будет знать где я. Маме я написал и успокоил, что ты в безопасности. А теперь послушай меня: ты останешься здесь, в нашем доме; здесь, — он показывает на тумбу возле кровати, — лежит карта. Она полностью в твоём распоряжении; купи себе одежды, средства гигиены — всё, что нужно. Лимит не ограничен. Пожалуйста, ходи в школу, подготовься за эти две недели и учись, потому что я знаю, что ты можешь. Займись каким-нибудь хобби: рисуй, танцуй, снова участвуй в постановках, найди хороших друзей, не ходи в бары и прочие сомнительные заведения — если сильно захочешь выпить, то Гарри нальёт тебе бокал вина. И всё. Перестань воровать, присмотри за Джей-Би, навещай иногда маму, но не в квартире, потому что с Дином пока сложно разобраться, ничего ей не рассказывай, где я, где ты живёшь — это место настолько секретно, что даже если все материалы, которые есть в агентстве распространяться, то этот дом не найдут, — Эггси тяжело вздыхает, переводя дыхание. — И самое главное: если со мной что-нибудь случится, Гарри единственный, кто тебе поможет. Может, со временем он тебя познакомит с Рокси и Мерлином, но сейчас он твой единственный шанс. Доверяй ему, слушайся его и не смей обижаться, если будет занудничать, — он посмеивается. Тихо, но искренне, от чего Дейзи даже улыбается. — Я доверяю ему больше, чем себе, а ты будь ему благодарна. Ты ему понравилась. И я не хочу забегать вперёд, но если ты будешь послушной девочкой, то он, а не я, попробует выдвинуть тебя претендентом на роль агента. Этот старик может легко забрать у меня этот шанс! — настолько энергичным девушка не видела брата давно. Он улыбается, сжимает её руку и целует в лоб. — Спи, Дейзи. До встречи.       Он испаряется из комнаты беззвучно, прикрывает дверь и оставляет девушку в замешательстве. Это был прощальный разговор. Ужасно упаднический, словно шанс выжить нет. Слёзы сами текут по щекам, потому что осознание, что брат идёт на верную смерть с улыбкой на лице — пугает.       А ещё она истерически посмеивается, потому что эти двое отвратительно близки друг другу, раз Эггси доверяет мистеру Харту больше, чем самому себе. Как же сильно они любят, что происходит такое? И пускай мужчина с первых секунд располагает к себе, но Эггси видимо вытащил из его души нечто большее, разглядел сквозь учтивую маску живого и очень чувственного человека.       Сон никак больше не идёт. Кроме банковской карты на тумбочке лежит новый телефон и новая сим-карта. У всех шпионов тайных организаций есть кучка новых телефонов и миллионы сим-кар? На стене часы показывают три ночи, а Дейзи всё не спится. Она стирает слёзы с щёк, медленно поднимается с постели и спускается на первый этаж.       — Вам тоже не спится, юная леди?       Хочется ответить А Вам не надоело разговаривать со мной как в девятнадцатом веке, но она молчит, потирает красные глаза и просто кивает, продолжая стоять на пороге гостиной.       — Присаживайся.       Мужчина показывает на место рядом с собой на диване и подвигается, позволяя ей сесть. От него пахнет тяжёлыми духами и спиртным. Он пьёт что-то из низкого бокала.       Фамильярно, но очень необходимо в данный моменты, Дейзи прислоняется щекой к плечу мужчины, чувствуя, что он не станет её за это ругать. Он сам выглядит подавленным, так что взаимная поддержка никому не помешает. И тут она чувствует, как её приобнимают одной рукой, а её голова теперь на медленно вздымающейся груди.       — Сестра своего брата, хотя стоит отметить, что Эггси, в первый раз побывав здесь, завалился в первое попавшееся кресло и полез целоваться после двух бокалов мартини. Так что Вы, юная леди, даже немного воспитаннее в этом плане.       Девушка улыбается. Да, брат такой. Был таким. Сейчас он выглядит, ведёт себя и разговаривает иначе. Он может вести себя как гопник, может навалять кому угодно, может прикинуться своим среди чужих, но не теряя при этом своего достоинства, говоря чуть надменнее, ведя себя почтительнее и выглядя при этом сногсшибательно.       Что-то Дейзи подсказывает, что это всё мистер Харт сделал.       Мужчина всё ещё в своём полуофициальном стиле ужасно смущает, будто бы ей, Дейзи, в своём расхлябанном пижамном виде здесь не место, но тот будто бы и не замечает это. Он лишь медленно поглаживает её по плечу и смотрит в окно.       — Мистер Харт… спасибо Вам. За всё. И за брата спасибо, и за то, что мне помогаете.       — Всегда пожалуйста, юная леди.       Он посмеивается и с ним ужасно уютно. Всё-таки, Дейзи понимает, почему брат влюбился в этого мужчину.       — Может уже перестанете называть меня юная леди?       — Только после того, как Вы перестанете называть меня мистер Харт. Чувствую себя ужасно старым.       — Идёт.       Так спокойно Дейзи уже давно не было. Отец и мать вечно доставали, часто было шумно, куча пьяных людей кругом. Здесь тепло, спокойно, тихо и, самое главное безопасно. Мелкие напоминания об Эггси на каждом углу умиротворяют: это дом Эггси — это дом и для Дейзи. Да, о таком пока ещё рано думать, но прощание брата было… не обнадёживающим, с намёком теперь это твой дом.       — Гарри.       — Да?       — С ним всё будет хорошо?       — Эггси и не из таких передряг вылезал. Он однажды спас мир. Твой брат — один из лучших, так что я уверен, что всё будет хорошо. Не стоит отчаиваться.       — Ты давно его знаешь?       — Чуть дольше, чем хотелось бы, — он снова усмехается, а затем ловит растерянный взгляд девушки. — Я рассказал вашей маме, что его отец погиб. Семилетний Эггси не мог не зацепить, поэтому я приглядывал за вами всеми семнадцать лет, пока не помог твоему брату выбраться из полицейского участка. С того момента не было и дня, чтобы я не думал о нём. Я лично был его наставником, когда привёл его в агентство. Он и его отец — мои лучшие кандидаты. Надеюсь, что это не станет традицией, потому что отправлять такую невинную юную леди в самое пекло совершенно не хочется.       — Не думайте, что я не справлюсь.       — Я сказал, что мне не хотелось бы ставить и тебя в опасное положение. Мы с Эггси и так много тебе рассказали.       Она полностью согласна, что этого было более, чем достаточно. Она даже начинала опасаться, что они могут усыпить её и вколоть что-нибудь, чтобы стереть ей память, но чувствуя себя под защитой, перестала бояться. Кажется, впервые за всю жизнь она не боится.       Уснуть под боком Гарри Харта оказывается очень приятно, если знать, что и он, и Эггси пахнут одинаковыми духами. И с ними обоими уж слишком безопасно.

***