Ты и не вспомнишь...

Яблоко было надкусано. Дважды. С ветки райского дерева слетела черная сово-образная птица. * * * Помню эти дни, как абстрактное вчера. Ты, как и некоторые другие, появился немного позже, был последним из сотворенных ангелов, но тем не менее способным. Земля еще не была создана, но вело к этому. Мы, ангелы, помогали Ему в создании растений, тварей и прочего, что могло бы наполнить будущий новый, материальный, мир. Кто-то создавал что-то вместе с другим, кто-то самостоятельно. Ах, что это были за времена. – Почтиии... ии... Все! – я выдохнула с облегчением, окончив свои труды. Встав с позы лотоса, я оглядела белоснежные поляны, на которых пара группок ангелов пыхтели над своими творениями. У ангела с каштановыми волосами, сидевшего немного подальше, вдруг звучно зажужжало какое-то маленькое пухлое желтое существо с черными полосками и маленькими крыльями. А вот и Проверяющий. Проходит мимо каждого по очереди и оценивает результаты, где-то одобрительно качая головой, а где-то, неловко поджимая губы, намекая на то, что нужен другой подход. Наконец подошли и ко мне. – Чудесно, – Проверяющий улыбнулся, посмотрев на меня, а я засияла от радости и поклонилась. – Вижу, ты и другие расцветки начала. – Да, это же будет целый род. Зачем останавливаться на одном варианте? – И вправду, – сказали, нежно проведя по творению пальцем. – Есть ли уже название этому чуду? – Лилия, – покорно, но твердо ответила я, – их будут называть лилиями. А что стало с моими лилиями? Ха, вижу, Ты их сюда уже поместил. Желтые, мои любимые, и белые, расположились на обозрение и изучение двум первым людям в Эдемском саду. Эти цветы теперь лишь отдаленно напоминают те, что создала я. У этих лепестки тверже, более материальные, Не похожие на облака по ощущению и более не съедобные. Людям нельзя их откусить, можно только любоваться, нежно проводя по лепесткам пальцем. А опробовать их на вкус могут только пчелы и шмели, собирая нектар. Кто же их создал?.. Я уже не помню. Мой взгляд снова падает на развиваемые по легкому ветру желтые лепестки. – Оча! – позвала я, несясь к нему. Молодой ангел сидел на краю мягкого обрыва под деревом. Да, одна из групп — группа, наполненная талантливыми ангелами — пару условных дней назад создала деревья. Их очень долго хвалили и восхищались новым творением. Но, закончив свое, сейчас я стремилась найти Очу, которого не видела уже несколько условных дней. Мне не терпелось показать ему, что я сделала. Оча обернулся в мою сторону и хотел уже меня полноценно и, как всегда, по-доброму поприветствовать, но я не дала ему этого сделать, потому что быстро подбежала и забила ему рот, сунув туда одно из горсточки новосозданного и отточенного, которое и спешила показать своему близкому другу: – Попробуй! – Мфх! – он чуть не подавился розовым пышным, но воздушным цветком, но постепенно начал разжевывать и входить во вкус, – м! Очень вкусно. Что это? – Мое новое.. э.. точнее, самое первое новое творение — лилии! Вообще это цветы, но конкретно мои можно будет есть людям. – Но ведь другие цветы нельзя есть. – Да... но мне сказали, что передадут идею Ему, а он подумает. Скорее всего, так и оставят, – я улыбнулась, и Оча улыбнулся в ответ. – А ты уже что-нибудь начинал? – Пока пытаюсь. Мне сказали, что торопиться не стоит, потому что такие молодые ангелы, как я, пока не могут что-либо создать. Но я все-таки придумал. – Что? – Туман. Я пока не знаю, какой он будет, и что это вообще будет, что я точно решил насчет названия — мне оно нравится. Я села рядом с ним на обрыв с охапкой съедобных лилий: – Мне тоже, – и снова улыбнулась, посмотрев на него. На секунду мне показалось, что я увидела какую-то легкую серую пелену в его глазах. А может и перед ними. Но не обратила на это внимания, а зря. – А что другие уже создали, помимо деревьев? Тебе рассказывали о каких-нибудь интересных творениях? – Честно? – Оча посмотрел на меня, и тогда я поняла, что мне точно не показалось — перед его глазами начала формироваться какая-то серая пелена. Но по его спокойному ответу и взгляду было понятно, что это вижу пока только я. – Я уже не помню... Я искусила Еву на то, чтобы она попробовала Запретный Плод. Сейчас она уже подходила к Адаму, дала ему фрукт, который откусил и он. И они смотрели друг на друга глазами, полными любви. Внутри что-то очень больно кольнуло. Я не думала, что это так плохо. Наоборот, мне казалось, что это то, что с радостью бы одобрил Он. Но тогда почему я бегу? Почему чувствую беспокойство? Почему бегу за ним, пока он держит мою руку? Оча, наверняка, где-то там на большой поляне, работает дальше над своим твореньем. А я убегаю. От чего? От проблем? А может... от собственной совести? Но мне казалось, что это то, что одобрит Он. Мы бежим, то и дело поворачивая то вправо, то влево. На нас искоса смотрят другие ангелы. Они смотрят с отвращением, будто я совершила что-то совершенно непоправимое но это ведь не так да?.. Да ведь?.. Я не столько убегаю от кого-то (но от кого?), сколько стремлюсь поскорее добраться до Очи и сообщить о своих опасениях. Напомнить о себе, попросить не забывать. Почему-то сейчас мне это кажется самой важной задачей. И вдруг я чувствую холодную руку на своем плече. Я не поворачиваюсь, не могу повернуться, мне не хватит смелости это сделать. Но я слышу такой же холодный голос: – Полюбить другого ангела, не по-ангельски. Непростительно. Падете оба. Мне не кажется? Я действительно сейчас вижу тебя? Это ты стоишь на вершине стены, смотря куда-то за ее пределы и ко мне спиной? Да, это точно ты. Только ты изменился. Я превращаюсь в сову и направляюсь к тебе. Ты вырос, стал статнее. Твои плечи стали шире, того молодого ангела уже трудно узнать, но возможно. Для меня. Ты одет в белоснежную ткань, попросту перекинутую через плечо. Ее развевает ветер. Ты пока не заметил меня, но аккуратно подглядев, я с почему-то приятным удивлением заметила, что серой дымки перед твоими глазами нет — они ясны. Но почему мне это приятно? Какая мне вообще разница? Я приземляюсь на поверхность стены, постепенно превращаясь в человеческий вид, и расправляя за спиной большие черные, как ночь, крылья — полную противоположность твоим белым, как дневные облака. Я помню собирающуюся в Раю панику, постепенно темнеющее небо. Что-то скоро должно произойти. С того момента побега прошло какое-то время, и мне казалось, что это касается только нас двух, тогда убегающих, но, похоже, я сильно заблуждалась. Я помню восстание самого яркого и самого гордого ангела, которому предстоит вести нас. Который решил воспротивиться и пойти против самого Него. А дальше была война, рокочущие небеса и поверхность под ногами, оружия, крики. Потом я помню падение с высоты, будто неслась через тысячи плотных облаков разом; помню, как в глазах начало темнеть, как в последние моменты своего сознания я превратила это падение в изящный танец; будто я не падала, а медленно скатывалась вниз. Но последним, что я видела, было твое лицо. Ангелы со скорбью смотрели на падающих нас, потому что среди нас были их близкие. Ты смотрел на меня сначала так же — могу поклясться, что я даже видела слезы, стекающие по твоим щекам. Но все это уже было неважно. По Его воле ангелы, оставшиеся наверху забудут нас. Забудут, что когда-то ценили каждый проведенный вместе момент, смеялись, веселились, вместе создавали то, что вскоре наполнит уже созданный мир красками. Было видно, как ангелы, оставшиеся наверху, разом, будто по щелчку пальцев, с лиц полных скорби, разом переключились на холодные взгляды. Будто падали не когда-то бывшие такие же, как и они, ангелы, а что-то незначимое; даже ненавистное. Но последним, что я увидела, было то, что ты не подвергся той же судьбе, что и ангелы сверху. Ты забыл не разом и по чьему-то приказу, ты будто начал забывать постепенно: чем ниже я падала, тем гуще был туман перед твоими глазами, тем равнодушнее становился твой взгляд. Мои глаза закрылись. После этого ничего не помню. Помню только, что очнувшись, наступила невыносимая агония. Помню, как упала в какое-то черное болото; как мои белоснежные крылья постепенно сгорали, окрашиваясь в черный. Это было невыносимо больно. Словами не описать, и больше никому не почувствовать. В Раю я отвечала за создание цветов. Что ж... Вылезая из черного болота, от боли я проронила пару последних слез, которые упали на почву, увлажнив ее. Пух от моих крыльев начал отпадать, разлетаясь по ветру, а сами крылья продолжали гореть, постепенно окрашиваясь в черный. Везде пылает. Жарко и больно. Невыносимо. Но пух, развеянный по ветру, наконец опустился на почву, и на местах, куда опускался этот пух, стали вырастать еще одни лилии, мое последнее творение — лилии с тонкими красными, как пламя, лепестками, тычинки у которых были тоже красными и острыми, как иглы. Я назвала их Lycoris Radiata. Хоть это Ты оставишь, как есть? Хотя ведь они создались уже во время моего падения. Я и заметила, что их совсем нет здесь, в Эдемском саду. Но я знаю — я знаю точно — они есть за его пределами. Я тихо стою рядом с тобой, не решаясь начать разговор, поэтому я пока просто уставилась туда же, куда и ты — на Адама и Еву далеко, уже давно не в Эдемском саду. Может мне поскорее скрыться и вернуться назад в Преисподнюю? Мне поручили только одно задание — подняться и сделать что-то плохое. Я это сделала, можно возвращаться вниз. Но почему же я не решаюсь?.. Я снова смотрю на тебя в раздумьях. Чего я жду? Что сейчас скажу "привет", и ты меня вспомнишь? Конечно же, нет. Это невозможно. Я видела тот взгляд в тот роковой день, когда небеса раскололись, и мы пали вниз. Я видела твои глаза пустые. Может оно и к лучшему. Не надо вспоминать ангела демона, который за тобой приглядывал там, наверху. Хотя ты и не вспомнишь, Ангел... * * * Два полностью противоположных создания, врага, стояли на краю Эдема и смотрели вслед великому Его созданию — вслед человеку. Один был чем-то удручен, другой же был, наоборот, спокоен. – И все же я надеюсь, что не совершил плохого, – продолжил тот, что с белыми крыльями. – Ты ангел, ты попросту не можешь сделать чего-то плохого, – ответила та, что с черными крыльями. – О-ох? Правда? Спасибо, ох, спасибо. Я беспокоился, – он робко улыбнулся ей в ответ. Та же лишь посмотрела вновь на двух людей все дальше и дальше удаляющихся от райского сада. – Я тоже беспокоилась, – сказала она, – что если я сделала правильную вещь со всем этим "съешь яблоко"... Демон может всхлопотать за что-то подобное, – демон посмотрела на ангела. – Смешно, конечно, будет, если мы оба ошиблись, а? Если я сделала добро, а ты зло, – она немного засмеялась. – Нет, совсем не смешно! – Согласна. Повисла неловкая пауза. Первые капли первого в этом мире дождя начали падать на цветы. Это были желтые лилии, застенчиво пристроившиеся на краю ограды сада. Их желтые лепестки отскакивали при каждой попадавшей на них и потом спускающейся на поверхность ограды каплю. Ангел посмотрел на них задумчиво. – Очень знакомые, что-то они мне напоминают... Или кого-то, – простые цветы, казалось, погрузили ангела в глубокие раздумья. Он еще немного подумал, и перед его глазами будто что-то немного прояснилось, какая-то пелена. Он обратил взгляд на свою собеседницу и неуверенно спросил, – А мы раньше случайно не встречались? Демон вскинула на него взгляд, в котором где-то далеко пряталась толика надежды. Но она запрятала ее еще дальше. – Нет... Не думаю. Дождь полил сильнее. Ангел поднял свои белые крылья и прикрыл ими голову демона. Их взгляды встретились, а затем оба устремились вдаль — туда, где вскоре начнет зарождаться человечество.