май, пахнущий вишней

      ах, май, как же кокоми нежно любила май.       май всегда расспускался в её душе цветами нежно-розовой вишни и помогал окончательно отойти от хмурой, полной дождей, зимы.       ветер в мае всегда пах цветами: сиренью, абрикосой, вишней, яблоней, мимозой и кучей других.       и кокоми всегда получала почти физическое удовольствие от этого.       в мае начинались её прогулы занятий в школе (уроки становились пустым звуком, часто она и вообще о них забывала. просыпалась, купаясь в лучах солнца, в прохладной, благодаря открытым окнам, постеле и буквально чувствовала, как катится с сердца огромный валун, мешающий всю зиму и осень);       нанесения вишнёвого блеска для губ (мико всегда дарила тюбик в честь первого мая);       такие же вишнёвые поцелуи (а потом целовала: приветственно, мягко и, сводяще с ума, сладко);       предлетние вечера сиденья дома, с открытым настежь окном и краской ногтей в чёрный и кармин (яэ обожала, сидя на кровати при свечах и включённом планшете с играющим на нём винди, красить ногти кокоми. болтовня мико всегда мешалась с голосом летсплейщика в экране, но её это никогда и не смущало, а кокоми не то чтобы была когда-то против);       прогулки на роликах по солнечным паркам (в такие дни, мико, методом кнута и пряника, заставляла кокоми одеть их парные платья и, одевая на голубоглазую розовые очки-сердечки, целовала её в нос, вытаскивая кататься на роликах по улочкам их городка);       ванильными духами (начиная с конца апреля кокоми всегда носила с собой в сумочке косметичку, частично по указу мико, но не об этом же, верно? в небольшой чёрной сумочке всегда лежали тени, вишнёвый блеск для губ и они, ванильные духи. кокоми обожала их, но считала, что хочет пахнуть ими только, когда у неё хорошее настроение, что зимой случалось действительно редко);       плетнием браслетиков из бисера за разговорами ни о чём (по вечерам, они всегда выделяли время на совместный просмотр чего-то ненапрягающего и попутного плетения браслетов, которые позже забивали себе место на тонких запястьях кокоми);       разговорами в кровати, когда лежите в обнимку (кокоми начинала такие диалоги с вопроса по типу «ты когда-нибудь думала над тем, какого это, попасть в чёрную дыру?», а потом он плавно перетекал в нечто более личное, интимное. яэ никогда не была против и говорила. много. рассказывая каждый аспект своей точки зрения своим тихим, мурчащим голосом, крутя на указательном пальце прядь чужих розовых волос. кокоми любила это, вдыхала запах вишнёвого шампуня мико и таяла);       рисованием красных стрелок тенями (яэ рисовала стрелки без каких-либо сложностей. каждая всегда получалась идеально ровной. и кокоми, честно сказать, ужасно нравились эти красные стрелки подчёркивающие лисий взгляд её девушки. иногда хотелось сделать что-то подобное и она просила мико. мико поднимала брови, в немом удивлении, хитро улыбалась, а потом указывала на стул, приглашая. кокоми было уверенна, что она специально делала их слишкои долго. сангономия всегда сожалела, что ей они идут намного меньше, из-за круглой формы глаз)       и запахом дешёвых сигарет (кокоми всегда удивлял этот едкий дым, причудливо переплетающийся со сладким шампунем мико. голубоглазая, за время их отношений, успела даже полюбить этот запах. да и сложно было, как минимум, не привыкнуть. вся одежда яэ пропахла им да так сильно, что она сама удивлялась).       голубоглазая редко находила в себе силы на что-то кроме учёбы во время зимы и осени. эти две поры тянули из неё все силы и яэ это прекрасно понимала, поэтому редко возмущалась, только легонько подкалывала.       кокоми была безмерно благодарна за это, поэтому, весной и летом, почти беспрекословно следовала всем желаниям мико, лишь мягко улыбаясь.       и май всегда был самым ярким, самым романтичным в памяти сангономии, всегда был самым любимым.       ах, май. милый, нежный май, пахнущий вишней, знал бы ты, как трепещут сердца в твоё время, наверняка бы расцвёл новыми красками.