последний день школы и первый поцелуй

На улице конец весны. На улице можно ходить без куртки, можно даже не брать её с собой. На улице надоедливо поют птицы, так же надоедливо, как Эвелина, партнёрша Вани на выпускной бал, просит оценить каждую деталь её образа. Он, кажется, даже, не смотря в её сторону, говорит, что красиво, что ему нравится, что ей очень идёт. Девушку всё устраивает. Она без ума от Бессмертных, и любой знак внимания вызывает улыбку, несмотря на то, что Ваня внимания её вообще не удостаивал. Она все уши Серёже, её другу хорошему, прожужжала о том, как выпускного ждёт, как станцевать с Ваней хочет, как старательно они репетировали. Девушка была практически уверена, что на этом самом выпускном русый в чувствах ей признается. Лина видела то, что хотела видеть, но факт того, что Ваня без ума от Серёжи, был за пределом её розовых очков. Сейчас Бессмертных застёгивал пуговицы на идеально выглаженной рубашке и в очередной раз перевязывал галстук, оценочно смотря на себя в зеркало. Он хотел выглядеть хорошо, хотел не налажать во время танца, хотел красиво пройти и подарить цветы классному руководителю, потому что Серёжа на мероприятии тоже будет, потому что Серёжа, наверняка, будет смотреть на него. Ване бы очень хотелось. Серёжа Бессмертных нравится давно и сильно. В кудряшках, объёмных свитерах с растянутыми рукавами, конверсах и обязательном наличии электронной сигареты в руке определённо что-то есть. Серёжа в глазах Вани невероятный. Невероятный, когда сонный ко второму уроку приходит, невероятный, когда тяжело дышит после километрового кросса, невероятный, когда тупит у доски, с абсолютным непониманием смотря на тетраэдр, невероятный, когда всегда. Чувствовать что-то к парню для Бессмертных уже обычно. Чувствовать к Серёже то, что он ни к одной девушке не чувствовал, всё ещё необычно. Думать о Пешкове в школе, в душе, перед сном, на тренировке, а в жизни шарахаться от его тактильности и пошлых шуток – привычка. «Он такой всегда, он такой со всеми» - время от времени, то ли накручивает, то ли успокаивает себя русый. На выпускной Пешков заявляется в чёрных брюках, свободной рубашке, три верхние пуговицы которой расстёгнуты, кажется, любимых кедах на все сезоны и бабочке, которая закреплена не под воротничком, а располагается прямо на шее. Ваню эта картина радует больше окончания школы, предстоящего лета и возможности спать ближайшие три месяца больше 5 часов. Для него на фоне кудрявого меркнут абсолютно все. Он готов сесть в угол и тихонько плакать от того, насколько же Серёжа ахуенный. Они очень долго играют в гляделки, отойти поговорить о том, о сём, о том, как Ваня сильно любит, не получается, потому что Лина постоянно рядом: крепко держит за руку, ходит хвостиком. Серёже, всё-таки, удаётся выцепить Бессмертных на перекур, и под удивлённое Лунино «так Ваня же не курит», они выходят из актового зала. За школой русый, и правда, не курит – смотрит, как курит Пешков. Занятие не менее важное, стоит отменить. Дым не такой терпкий, как обычно, пахнет вишней. - Ванечка, Ванечка, – начинает кудрявый – читаю тебя, как открытую книгу, ей богу. - Ну-ну, со следующего абзаца вслух, пожалуйста – говорит Ваня, понятия не имея, что парень придумал на этот раз. - Как скажешь. – парирует Пешков – Мне так нравится Сергей Пешков, он такой ахуенный сегодня, я хочу поцеловать его прямо сейчас. Ваня глаза недовольно закатывает, будто неправда всё это, и Серёжа опять какую-то хуйню сморозил, но он, на удивление, как с языка снял. - Знаю, Вань, всё настолько неправда, что ты краснеешь и дрожишь, как осиновый лист в плюс двадцать. – ухмыляется кудрявый – Ну поцелуй, я специально для такого случая чампан вкусный курю, а не парламент. И у Бессмертных, вроде, всё на свои места встаёт, а вроде, откуда и как давно он, блять, знает, но вопрос, на самом деле, риторический. Ответ Ваня узнавать не хочет, сейчас точно. Сейчас он целует неуверенно, но быстро во вкус входит, вишню он любит. Целует, потому что попросили, целует, потому что давно хотел. Руками в кудряшки зарывается. Прикольные они, мягкие, признаться честно, потрогать их тоже давно хотел. Их прерывает телефонный звонок. Эвелина. Старший отвечает, потому что знает, что звонить будут до тех пор, пока он трубку не возьмёт. - Ты где, Ванюш? Я скучаю - Приду скоро Русый сбрасывает, поддевает пальцами бабочку и притягивает Серёжу обратно. Он не придёт. Лина узнает обо всём в этот же вечер и будет плакать горькими слезами, сидя в, по истине, потрясающем платье, которое Бессмертных, явно, не оценил по достоинству. Лучшая в мире подружка, Амина, обязательно, поддержит, откажется ехать в клуб после выпускного, посидит с Эвелиной, аккуратно, ватным диском, смоет подтёки туши, намешает ей родительского виски с ванильной колой в соотношении три к одному, и они ещё долго и много будут угарать над этой ситуацией. А Серёжа с Ваней будут целоваться-целоваться-целоваться, а потом уснут в обнимку, и русый подумает о том, что процент невероятности, который он приписывал Пешкову, невероятно мал, по сравнению с тем, какой он на самом деле.