Шастун, не воруй.

- Антон, подними на меня свои прекрасные глазки и включайся в урок, - холодный, раздраженный голос прогремел над самым ухом. - И раз ты такой рассеянный, получай вопрос: в каких ещё произведениях, помимо "Горя от ума" с Репетиловым, мы можем встретить персонажей-двойников? Антон глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Он, конечно, знал ответ, но разум его был устремлен в совершенно другом направлении. И описать это направление было невероятно легко - мужчина справа. О, этот мужчина справа... - Ответ есть? - Ну... Кроме Репетилова... может... Грушницкий, Лебезятников? - Достаточно, можешь не трудиться, - губы растянулись в холодной улыбке. Такой он одаривал нерадивых учеников, явно промахнувшихся с ответом. После неё обычно раздавался тихий, разочарованный вздох и уже громче - хрипловатый голос: "Садись, два. Уткнись мордочкой в тетрадь, потому что на следующем уроке будешь отрабатывать". Ученик, разочарованный и злой, послушно "утыкался", спорить, бунтовать - дело бесполезное. Разозленные девочки после такого проявления нежности зло приговаривали - "у пидора недотрах". Антон был с этой характеристикой не согласен, впрочем, делая скидку на "пидора". - И где я опять налажать успел? - пробормотал себе под нос Антон, раскрывая тетрадь и почти искренне не понимая причин недовольства - ответ-то верный. Вопрос был риторическим - Антон знал, в чем провинился. Он нагло уворовал варианты тем для итоговых сочинений и слил в чат класса. Арсений Сергеевич узнал об этом слишком поздно, за ночь вся параллель успела подговиться и написать километры шпаргалок (некоторые девчонки, учитель был уверен, списали ответы себе на ляжки). Месть не заставила себя долго ждать... - Антон, отвисни! "Отвиснуть", когда на пах немилосердно давит ширинка, а трусы уже мокрые насквозь от смазки сложновато, поэтому парень вяло поднял голову и устало посмотрел на учителя. У того засверкали глаза, при виде утомленного взгляда парня. - Выходи к доске, будем вспоминать, в чем заключаются особенности образов Иешуа и Мастера. Ира, как представился Иисус, когда его об этом спросил Пилат? - Иешуа Га-Нозри из города Гамалы. - с довольной улыбкой оттарабанила девушка. - Молодец. Антон с содроганием подумал о том, что ему сейчас придётся стоять перед всем классом со стояком под плотным слоем штанов и длинной толстовкой (последнюю Арс ненавидел, говоря, что "лососёвая фланелька" перекрывает ему прелестный вид). - Я не могу, Арсений Сергеевич. - пробормотал Антон, стыдливо пряча взгляд. - Почему это? Не волнуйся, двойку с тройкой не поставлю, у меня сегодня настроение хорошее. Улыбочка добрая-предобрая, ладони сложены на столе вигвамом, только грудь вздымается чуть тяжелее обычного и глаза сверкают особенно ярко. Когда-то аккуратная чёлка сегодня была чуть растрёпана (Антон постарался), длинная рубашка прикрывала пах, но не бедра, а Антон сейчас не отказался бы и вовсе Арсения Сергеевича не видеть. Не видеть сильные руки с переплетением вен под кожей, пятнышки родинок, уходящих дорожкой с правой щеки вниз, под ворот рубашки и дальше, не видеть удивительных глаз. Но если выпустить глаза из поля зрения - в голову полезет все остальное. - Не могу, я не читал полностью. Не знаю. Класс затих. Ученические мозги все никак не могли сопоставить только что услышанное с реальностью. Антон - на которого Арсений Сергеевич и так имел какой-то зуб - признался в страшнейшем грехе. Незнании. Да, школа для того и нужна, чтобы получать эти самые знания, но если Арсений Сергеевич что-то задал, сделано это должно было быть дома. И только дома. Синева глаз опасно сверкнула, руки легли крест-накрест поперёк груди. - Кажется, ты не вполне меня понял, Антоша. У парня все внутри сжалось от этого взгляда. Взгляда, проникающего ледяными щупальцами под рёбра к самом сердцу. Он многое готов был отдать, чтобы вернуть Арса в утреннее, милое настроение. Антона захлестнули неуместные теперь воспоминания - Тош, ты что, блинчики приготовил? На плечо ложится темноволосая голова с улыбкой от уха до уха. Длинные руки обвивают талию. Лёгкий поцелуй за ухо, горячее дыхание на шее. Наплевав на блинчики с высокой колокольни, Антон развернулся в кольце объятий и, увидев ещё заспанные глаза, сорвался. Арс редко позволял себе проявить ''слабость", делал это пока с опаской, с оглядкой на разницу в возрасте (хоть Антон и говорил ему, что для бешеной шпалы семь лет - не вечность). Но теперь - мягко принимал поцелуи, подаваясь чуть назад. Стоило Антону намекнуть на продолжение - покорно сел на стол, обвил бедра парня ногами. В такие моменты казалось, что место двадцатичетырехлетнего, жесткого преподавателя занимал романтичный до скрипа зубов юноша. Он избегал взгляда глаза в глаза, не знал, куда деть руки и поминутно ёрзал, млея под нежными прикосновениями. Антон надеялся, что однажды Арс сможет полностью открыться ему, показать самые отдалённые уголки души, в которых скрывается жажда любви, нежности, поцелуев в лоб и утренних крепких объятий. Антон постепенно, день ото дня, шёл к этому, показывая: он уже достаточно взрослый, чтобы помогать старшему с его внутренними тараканами. Но сейчас Антон сидел, опустив голову, и прекрасно понимал, что сегодня после уроков его ждёт, во-первых, нудная домашка за всю неделю (причём не только по русскому и литературе - теперь-то Арс вплотную займётся его долгами), во-вторых, долгое, но вполне доходчивое объяснение причин его неудовольствия и последующее за этим наказание. Сознание Антона, кажется, решило проигнорировать всё, кроме приятного "наказание". - Антон, выходи. Будем разбираться по ходу. Парень встал, нервически оправив толстовку и вышел к доске. Арс продолжал сидеть, но теперь закинул ногу на ногу. Антон коротко сглотнул и повернулся к нему боком, потому что с его ракурса учитель выглядел ещё... Антон решил остановиться на сухом "лучше", чтобы избежать немого потока комплиментов - третьего за сегодняшний день. -Ну давай... - Арс... Арс... Арс... - глухо, ритмично постанывал в собственное запястье Антон, с тихим стуком отинув голову на старую плитку. В школе было не так уж много мест, чтобы, как говорили девятиклашки, "потискаться". Одним из них, элитарным уголком для самых смелых, был учительский туалет. - Что? - тихо и зло прошипел Арс на ухо Антону, не отстраняя руки от его паха. Антон, прогнувшись в спине, с правой ногой, обвивашей талию учителя, открыл глаза и встретился взглядом с мужчиной. Подросток призывно двинул бёдрами, вжался ширинкой, все ещё застегнутой, в чужую ладонь. - Арс, дай штаны снять. Ну пожалуйста, мне больно уже. - Нет, дорогой мой. Ты же воруешь мои работы, так почему я должен уважать твои чувства? - низкий, бархатный голос овладел разумом Шастуна. Он рвано дышал, не находя в себе силы больше давить стоны. - Но в этом же никакой логики нет. Арс, пожалуйста, ну пожалуйста. Ну что угодно сделаю, только... Просить о таком - ужасно неуместно: в школе, после того, как провинился. Но Антон кладёт ладонь сначала на локоть учителя, затем ведёт выше, остановишись на мгновение у плеча. Парень видел, как стремительно заливается краской лицо напротив, его будто поймали за чем-то постыдным. Увитые кольцами, тонкие пальцы ложаться на коротко стриженный затылок. Быстрый, смазанный поцелуй. Ловкие пальцы быстро справляются с ширинкой, спускают джинсы вниз. Короткий удивлённый выдох срывается с пухлых губ Антона, когда глаза-океаны вдруг отстранились и оказались на уровне паха. Белье отправилось вслед за штанами. Антону пришлось зажать себе рот двумя руками, чтобы не дать стону вырваться из стиснутых губ. Чужое горячее дыхание обдало бедро. Антон вздрогнул, когда зубы царапнули нежную кожу, обтягивающую тазовую кость. Мучитель его не торопился, водя руками по ногам, носом - по животу, целуя бедра и колени, но абсолютно игнорируя член. - Арс, ты так... ну давай... - призывно двинувшись чуть вперёд прошептал, борясь со сбивающимся дыханием, Антон. - Ты выглядишь... - Как? Жаркий выдох обдал возбужденную плоть, сильные пальцы сжали талию, не позволяя двинуться в сторону. - По-блядски. Звонок. Протяжный стон Антона, нервный смешок Арса. - Будешь знать. Старший из туалета вышел первым. Звонок. - Антон, садись, три. Кое-что ты все-таки знаешь, но даже на четвёрку это не тянет. Антон был рад. Антона отпустили. Антон не понимал, почему один лишь взгляд на Арсения заводил его, как мартовского кота. Антон хотел отомстить. - Останешься после уроков. Одноклассники сочувственно смотрели на него, уходя. Оставлять кого-то после уроков было для Арса обычным делом - он, хоть и придерживался строгой политики в отношении учёбы, предпочитал обсуждать все поведенческие вопросы после - без лишних слушателей. - По-блядски? - взвился мужчина, вскакивая с насиженного места. Антон невольно улыбнулся такой реакции. Но вот он опускает взгляд ниже лица, на расправленные плечи, вздымающуюся грудь, на узкие бедра и худые ноги. А затем снова на лицо. Брови сдвинуты к переночице, между ними пролегла неглубокая морщинка, крылья носа подрагивают, губы приоткрыты. Антон посчитал последнее приглашением и, преодолев расстояние между ними в три широких шага, жадно припал к чужим губам, грубо сминая. Ладони скользили по неожиданно поддатливому телу. - Какой ты послушный. Антон сам удивился своему голосу и тому властному восхищению, что промелькнуло в нем. - И красивый. Он с силой прижал мужчину к столу, заставив приподняться и сесть. - Тош, наглеешь ведь... - пробормотал тающий под нежными прикосновениями учитель. - А так? Антон, проводя носом по нежной коже шеи, чуть наклонился и подхватил Арса под коленкой, устроил на своей талии, прижимаясь ещё ближе. - А так... - учитель приподнял его голову за подбородок, заглянул в глаза, - Ты уже ахуел... - И не стыдно вам ругаться: в школе, так ещё и при ученике, - шептал в ответ Антон, поглаживая чужие бедра. - Нисколько не стыдно, - старший издевательски улыбнулся, откинулся назад, уперевшись руками в стол. - Не я же тесты спиздил, не я "Мастера и Маргариту" забросил на половине. - "Мастера..." я забросил из-за тебя! - возмущённо пробормотал парень и, шутливо хмурясь, продолжил. - Сейчас возьму, да и доложу директору, какими непотребствами вы занимаетесь - Это вроде ты меня всеми силами на столе разложить пытаешься, - почти мурклынул Арс, с удовольствием наблюдая за тем, как младший пытается справиться с мелкими пуговицами его рубашки. - Ты же знаешь, что это тебя не спасёт, да?... - Блять! - ... И впаяют за растление мелочи всякой. - Паша блять, выйди нахер! Повисло напряженное молчание. - А чего вы не... О стену рядом с головой ещё одного учителя литературы ударилась тетрадь Антона. Воля, громко смеясь, выскользнул из кабинета, хитро подмигнул коллеге. Антон зачарованно наблюдал за тем, как стремительно краснеет учитель, явно извлекший из этого подмигивания какую-то насмешку. - Прости, Тош, надо бы... Он уже положил руки на плечи младшему, намекая на прекращение банкета. Его решимость была подорвана глубоким, чувственным поцелуем. Тонкие пальцы наконец справились с рубашкой и во владение Антона перешёл такой желанный торс. Прохладные руки, позвякивая браслетами, провели по плечам и устремились вниз, остановившись только на ремне брюк. Младший заставил себя оторваться от чужих губ и заглянуть в потемневшие от возбуждения глаза напротив. - Арс, можно? - он погладил кожу над брюками и запустил самые кончики пальцев за край. Старший придвинулся ещё ближе, провел большими пальцами по скулам парня, улыбнулся. - Нет... Антон готовил себя к такому ответу, но в действительности надеялся немного на... - У меня с собой ничего нет, - продолжил учитель, касаясь губами уха Антона, - до дома дотерпишь? Хлопок входной двери - как выстрел стартового пистолета для бегунов. Антон прижал мужчину к стене, и, растеряв остатки стеснения, позволил рукам сразу лечь на ягодицы Арса и увлек в поцелуй. Чувствуя, как постепенно расслабляется брюнет, как скользят его руки по напряжённой спине, подбирают край толстовки и тянут вверх, он возблагодарил себя за смелость (потому что бог такой благодарности вряд-ли был бы рад). Антон, не прерывая поцелуя, языком мягко выводя восьмёрки на нёбе, потянул старшего вглубь квартиры, в небольшую спальню с вечно задернутыми шторами. Их окружил полумрак. Почувствовав спиной мягкий матрас, Арс заметно напрягся. Антон заметил это, успокаивающе провел рукой по его волосам, прикусил мочку уха, опершись локтем на кровать. Он не мог оторвать взгляда от своего мужчины, покрывая поцелуями каждый открытый сантиметр бархатной кожи. Пальцы вцепились в худые плечи, подрагивая, опустились ниже и слегка надавили. Антон, отстраняясь, прикусил его нижнюю губу, как бы в отместку за нерешительность. Старший избегал встречи взглядами, в темноте его глаза поблескивали яркой синевой, щёки покраснели. - Ты что... - Антон удивлённо посмотрел старшему в лицо и едва удержался от смешка, - ты что, Арс, ты... стесняешься? Возмущенный взгляд можно было смело расценивать как капитуляционное "да". Антон вновь припал к чужой шее, провел языком до ключиц. - Ты у меня самый умный. Кончики пальцев коснулись висков и начали свой путь вниз... - Самый красивый. ...обвели ключицы вслед за языком и опустились к соскам. Старший подавился воздухом, прикусил себе ладонь, и невольно подался бёдрами вперёд. - И, похоже, пиздец какой чувствительный, - с улыбкой прошептал Антон, чувствуя, как покрываются мурашками рёбра. - Не руг... Металлическая поряжка ремня со звоном упала на пол. Темноволосый покорно приоподнялся, помогая снять узкие джинсы. Холод колец обжёг бёдра. Арс резко отстранился, отодвинувшись к середине кровати. Младший довольно улыбнулся, расценив это как окончательное и бесповоротное согласие. Впрочем, он был прав, потому что голубые глаза потемнели, стоило ему увидеть в полумраке знакомую фигуру уже без толстовки и спешно избавляющуюся от штанов. Антон придвинулся к нему, провел по ноге вверх, и, скользнув пальцами за края белья, потянул вниз. Лёгкий, почти неслышный вздох заставил его вздрогнуть. Осторожно подхватив длинные ноги под коленями, он устроился между ними. Арс застыл перед ним, раскрытый и возбужденный. Его грудь высоко вздымалась и опадала, пальцы перебирали складки на простыне. Он сжал бока парня бёдрами, недовольный заминкой. - Прости, просто ты... ты очень красивый, - пробормотал Антон, - в тумбочке? - Где же ещё, умник? - раздражённое шипение. Смазка оказалась прохладной и пачкала все вокруг, но Антон результатом оказался доволен. Старший предпочёл прикрыть лицо руками, чему-то улыбаясь. Мазнув пальцами по напряженному входу, придвинулся ближе. - Арс, не зажимайся, пожалуйста. - Сначала сними ебучие кольца, баклан, - сквозь смех просипел он. - Бля... - смущённо ругнулся Антон, поспешно стягивая металлолом с пальцев. - Чего сразу не сказал, полудурошный? - У тебя лицо такое довольное было, - все также смеясь, протянул он в ответ. - Раздвиножек не слушаем, - прошептал парень, склоняясь над мужчиной. - Тогда заткнись нахер, - такой же шепот в ответ. Арс расслабился под нежными поглаживаниями и поцелуями. Подставляя шею и покорно выгибаясь, он развёл ноги шире, предоставля полную свободу действий. Первый палец был принят со стоном, старший недовольно царапнул плечи Антона, но тот поспешно заглушил неприятные ощущения, припав губами к соску. Спальня наполнилась тяжёлым дыханием и тихими, протяжными стонами - Антон согласен был вечно слушать эти звуки, вечно чувствовать рваное дыхание у уха, игнорируя собственное уже болезненное возбуждение, но по нетерпеливо вскинутым бёдрами и смущённому взгляду из под прикрытых ресниц понял, что более терпеть смысла нет. С влажным звуком он вытянул пальцы и аккуратно закинул ноги себе на плечи, придвинулся вплотную, и тягуче, медленно целуя, вошёл. Поймал губами тихий стон, стерпел сжавшиеся на плечах сильные пальцы. Двигаясь осторожно, старался уловить каждый вздох, понять, может ли он продолжать. Почти не останавливаясь на одном месте, он водил губами по шее, чувствуя, как быстро бежит по венам кровь, слыша, как громко стучит сердце. Антон боялся сделать больно, случайно оттолкнуть от себя, напугать и такие медленные, с оттяжкой, движения, нравились обоим. Слух Антона резанул громкий стон, когда он случайно двинулся чуть левее. - Нашёл, - хрипло прошептал младший и позволил себе сорваться. С силой сжал пальцами бедра, так, что после наверняка на них буйно расцветут синяки, прижимаясь ещё плотнее. Арс подался навстречу, до боли прогнувшись и упираясь стопами в поясницу Тоши, подталкивая его настолько близко, насколько это было возможно. Кровать жалобно скрипнула, когда Шастун, отпустив старшего, вцепился в изголовье, чтобы не упасть. Другая ладонь, с трудом поскользнув между их сплетенными телами, легла на возбужденный член Арса. Проведя большим пальцем по головке, он сразу взял быстрый темп, чувствуя, что долго никто из них не продержится. Старший прятал лицо в сгибе локтя и уже не сдерживал глухие, но от этого не менее громкие стоны. - Тоша... Тоша... помедленнее, иначе я... - бормотал он, сжимая измятую простынь и вновь выгибаясь. Антон помотал головой и, отпустив кровать, оттянул руку Попова от лица, вжимая его в кровать. - Я тоже... - шепнул он в приоткрытые губы. Их накрыло почти одновременно, Арс вскрикрикнул, изливаясь. Антон продолжал покрывать лицо старшего поцелуями и, сделав ещё пару размашистых, глубоких толчков, кончил с тихим, бархатным рыком. В маленькой квартире большой многоэтажки, на измятой постели спали двое. Несуразная каланча, раскинувшись звездой, довольно посапывала, во сне что-то бормоча. А другой... улыбаясь, он смотрел на все это безобразие, понимая - или Антон Андреевич Шастун, или никто в этой вселенной. - Арс? - М? - Ты что, блинчики печёшь? - Стараюсь. - А я думал, кто тут кухню спалить пытается. - Пошёл к черту, ничего не получишь, раз вредный такой. - А тебя? - Повар в меню не входит, поэтому ничего запретить не могу. - Я люблю тебя. - И я тебя... Эй убери лапки от блинов... И от моей задницы тоже!