Враги солнца

Мало кто покупает загородные дома для постоянного места жительства. Чаще всего они служат дачей или местом для отдыха, праздников, сборищ пьяных ребят, которые потом ебутся в каждой части дома. Примерно в такой обстановке проходит каждый вечер пятницы Чонгука. Соседний дом добрый Кайл сдаёт на дня два-три для заранее спланированных попоек. Бодрствующему ночью Чонгуку это не очень нравится, но жаловаться… практически не на что. Он бодрствует ночами, поэтому шум не мешает сну. Звуки вполне хорошо перекрываются собственной музыкой. Чонгук закрывает шторы окон, веранды, настраивает охранную систему и при малейшем движении незнакомцев в сторону его двора — включает сигнализацию. Поэтому Чонгук не мог мечтать о соседях, которые приходили бы к нему за солью или поискать своего сбежавшего кота во дворе. Чаще всего это подростки, которым нужно вызвать такси, потому что их телефоны сели, а взрослым в соседнем доме абсолютно плевать на них. Чонгук вполне социализирован. Он не отказывает в помощи. И после вечера даже встречно звонит таксистам, чтобы убедиться — довёз, не маньяк. В общем, Чонгук не ждал соседа. Вообще. А тут к дому Кайла подъезжает грузовик с мебелью. Бригада, взявшись за фонарики, начинает заносить вещи в дом, вытаскивая мебель Кайла. Чонгук немного озадачен (впрочем, как и бригада), потому что… никто не переезжает, на ночь глядя. Он заинтересованно следит за процессом обустраивания с веранды, взяв кружку горячего чая. Новым соседом оказывается молодой мужчина. Красивый, в солидном костюме, с собранными в хвост волосами, с острым взглядом, нелюдимый. Сосед, который, заметив из окна невольного наблюдателя, сразу зашторивается. И, конечно, когда человек переезжает в загородный дом… ночью… странно себя ведёт, прячась… Любой бы подумал — он опасен! Но Чонгук чувствует себя воодушевлённым, ведь… Ощущает понимание. Это звучит для него знакомо — любить луну и ночь.

Уединение.

— Наверное, он тоже болен, — говорит Чонгук утром охраннику. Билл — начальник его дневной охранной системы — это мнение не разделяет. — Или прячет что-то, — хмуро выдаёт. — Мне не нравится, что сюда переехал кто-то для постоянного жительства. Это подозрительно. Билл стоит у окна, смотря в сторону соседнего дома. — Он наверняка тоже так думает, — смеётся Чонгук, катая яблоко по столу. — «Почему мой сосед зашторил веранду? Какого чёрта?» или «Он не выходит никуда днём. Наверное, маньяк». — Вы слишком милый для маньяка, — вздыхает Билл, закатывая глаза. — Я бы поговорил с ним насчёт Вашей болезни, если… — Нет-нет! — возникает Чонгук. — Я сам с ним поговорю об этом. — Я только что назвал его очень подозрительным… — Поэтому я буду осторожен!

Билл закрывает глаза пальцами.

Чонгук начинает своё наблюдение, мысленно записывая увиденные причуды соседа. Парень открывает шторы веранды ночами и сидит там, читая книгу. Веранда направлена в сторону леса. С её бока можно наблюдать за соседом. А его сосед… Тоже ночной бодрствующий. И ещё странный. У него дом без отопления. Надо самому топить печь. У Кайла нет соответствующего ремонта. Но вот. Ночами печь не отапливается. Дыма нет, дрова лежат на заднем дворе. Нетронутые. Чонгук досадно представляет, как соседу холодно. Или не холодно?.. — Странно, — подмечает Чонгук. Ещё новый сосед ни разу не выходил за продуктами. Чонгук иногда спрашивает у Билла, что же происходит днём. Сосед никуда не выходит, когда светло. Ночами… ну, почти: редко выходит во двор, чтобы покопаться в сарае и прикурить, а потом возвращается в дом. У него телевизор включён ночами. Чонгук поэтому определяет его бодрствующим. Сосед не зашторивает кухню. Он не закупается продуктами, но постоянно что-то пьёт. Иногда из кружки, иногда прямо из пакетика. Чонгук реально ощущает что-то общее между ними. Они оба — враги солнца. И, судя по тому, как этот человек пьёт что-то и выживает здесь, в лесу, — он тоже пытается выкарабкаться из сложившейся настолько несправедливо ситуации. Может, он тоже болен. Тем же. — А если кто-то из клиники порекомендовал лес? Я ведь тут относительно спокойно и здорово живу, вот и врачи… — говорит Чонгук. — Тогда он мог бы быть приветливее, — Билл качает головой. Они наблюдают вечером, как сосед читает книжечку, вытирая полотенцем голый торс. Чонгук заинтригованно поднимает брови. — Ну… не знаю. На людей болезнь по-разному влияет, — Чонгук фыркает. Он выдыхает, когда сосед поднимает на них взгляд, отходя от окна. — Какой же он за… — Маньячный, — Билл не даёт ему закончить. — Загадочный! — Чонгук смеётся. — Подозрительный. — Таинственный. — Странный. — Интересный! — Чонгук, клянусь, если я найду Вас в один день мёртвым, я обвиню его в первую очередь… — Билл, боже! Ты невыносим! А потом одна ситуация убеждает Чонгука пойти на контакт. Выдаётся солнечный день. Чонгук идёт спать, когда слышит вскрик. Он тут же бежит к затемнённой стороне дома, выглядывая. Сосед держится за обожжёную руку, быстро забирая пакет у подъехавшего человека. Он кидает купюры, а затем возвращается к себе, очень чётко пройдя по тени, аж прижавшись к стене. Чонгук раньше мог списать странное поведение на затворнический образ жизни. Но тогда он убедился, что и сосед боится солнечного света. И потом заговаривает, когда наступает ночь, когда на небе только мягкая луна и когда сосед закуривает сигарету. — У тебя тоже болезнь Гюнтера? — спрашивает Чонгук, осторожно выглядывая из-за плотной шторы, скрывающей веранду. Тот поворачивается к нему, слушая. И даже отвечает. Тэхён хлопает глазами. Он хмурится. — Нет. Я вампир, — отвечает. Честно. Чонгук смеётся и осторожно выходит наружу, не боясь ночи. Шутит, думает Чонгук. (Спойлер: он не шутит). — Что за «болезнь Гюнтера»? — абсолютно искренне недоумевающим тоном спрашивает сосед. — Это когда солнце тебя не любит, — отвечает Чонгук. Он поджимает губы. — Вот оно что. А я гадаю, почему ты так странно пахнешь. Билл бы сейчас сказал: маньячный! — Думал, вампиры не нюхают, подобно оборотням, — Чонгук спускается по лестнице веранды, сев на ступеньку. В темноте видно, как загорается красным сигарета. Сосед говорит: — Кровь даже слышна. Чувствуется за километр. Билл бы тут добавил: беги! такое не говорят нормальные люди! — Ты забавный… эм… — улыбается Чонгук. — Тэхён. — Тэхён, — повторяет за ним. — У тебя есть кот? — Нет, — Тэхён хмурится. — Тогда попроси у меня соли как-нибудь, — Чонгук складывает ладони в молитвенном жесте. — Хочу быть хорошим соседом! Сосед молчит некоторое время, а затем резко выдыхает, начиная коротко хихикать. Он тушит сигарету, подходя к отделяющему их друг от друга смехотворно низкому забору. Чонгук с места не двигается. — Осторожно. Там вытяжка охранной системы, — Чон предупреждает, прежде чем Тэхён необдуманно ступит вперёд. — Я бы не стал. Тэхён вблизи наблюдает за Чонгуком. Он выдыхает дым, облизываясь. — Мир, наверное, специально прячет всё прекрасное в ночи, — вампир поднимает уголки губ. Чонгук сглатывает. Он опускает взгляд, краснея. В темноте это наверняка не видно, но Чонгуку всё равно неудобно. Он смущённо прокашливается.

И сейчас на фоне должна заиграть песня из романтических ситкомов, когда герои начинают сближаться.

Когда две изгнанные из света души начинают медленно обретать друг в друге спасение из своего положения. Читая ночами книги, выпивая по кружке крови и чая у забора, с прогулками по двору, а затем по лесу, со спрятанными в темноте сияющими от нарастающей симпатии глазами. Когда медленно, касаясь его, Чонгук обретает понимание — он холодный. Абсолютно. Тепло ему не нужно. Тоже абсолютно. И свет его не щадит, потому что по сути… он и есть то чудовище, которое сжигает святое солнце. — Думал, ты отвернёшься от меня, — Тэхён удивлённо смотрит на Чонгука, который касается его холодной шеи своими тёплыми пальцами. — Стал бы я, обретя друга. Вряд ли ты от меня теперь отвертишься, — Чон улыбается. Тэхён бегает глазами по его лицу. Он качает головой, не веря. Впервые его вампирская сущность служит для кого-то успокоением. Для человека… одного на миллион… он является тем, кого можно понять. Но с другой стороны вампирская сила не может его спасти. И даже бессмертие бы не утешило Чонгука, ведь… Солнце всё равно не пощадит. Вся эта ситуация с ночными похождениями, дневным сном, милым соседством, совместным ужином с курицей и замороженной кровью, поцелуем под луной, сексом, когда клыки легонько вонзаются в его шею с тихим «разрешаю» шёпотом… когда впервые хочется произнести «люблю»… Когда Билл не так распознаёт стоны Чонгука, а затем, оказавшись в комнате, увидев Тэхёна с окровавленным ртом, чуть с ума не сходит… Чон еле его успокаивает потом. И расхаживает по дому в свитере Тэхёна, убеждая своих охранников в существовании вампиров. Когда парни из охраны хотят убедиться. И под весёлый гул устраивают ночью бои с вампиром. Когда горит костром, барбекю и выпивка. Тэхён размышляет о своём существовании, смотря на жизнь Чонгука. То, как он смеётся. То, как горят его глаза. То, как он любит свою судьбу. Как иронично. Солнце их не любит. Но он… почему Чонгук не страдает? Тэхён веками учился без света выживать, прячась и злясь. В темноте. А этот парень, проживающий всего пятую часть своего века… решил не надеяться на условность солнца и жить так, чтобы самому быть фонарём. Истинным светом. Для таких, как он.