Медвежатница

      Асия              Я села за руль своего тонированного джипа. Небо за окном внезапно затянулось и посерело. Становилось мрачно. Я любила такую погоду больше всего. В такие дни можно было закрыться в комнате с книжкой и CD-шником, завернувшись в мягкий плед и прислонив к коленке кружку с горячим черным кофе. Думать и мечтать в такие дни лучше всего.       Достав пачку Marlboro из кармана своей косухи и не открывая окна я подожгла ее. Если бы я открыла окно, то дым бы выходил наружу и навряд ли отец одобрил такую замену завтраку.       — Хух, успел. Фу, Ась! Опять дымишь! Паравоз, ё-моё! — парень заткнул нос и смешным голосом проворчал на подругу.       Павел потянулся к ручке, что бы открыть окно, но тут же остановился под моим испепеляющим взглядом.       — Отъедем, потом откроешь. — я ответила коротко и резко.       Надавив на педаль газа, мы выехали за черные ворота, закрывшиеся следом за капотом моего черного внедорожника — мерседеса.       — Ну, чертовка. — усмехнулся про себя Вадим, стоя у панорамного окна, выходящего прямо на двор и парковочную зону.       — Ну и куда ты за мной тащишься? — я раздраженно выдохнула и закатила глаза.       — За тобой — хоть на край света. — усмехнулся парень, стремительно крутя ручку и открывая окно со своей стороны.       — Спасибо, я сама. Серьезно, что ты хочешь, Павлик? — посмотрев на Пашу взглядом, полным усталости, всхлипнула я.       — Просто так. Что бы ты никуда не влезла. Опять. — парень пожал плечами и мягко улыбнулся.       — Спасибо, но хватит уже за мной везде таскаться будто я малявка совсем! — нервно переключив скорость, я вдавила педаль газа почти вплотную к полу.       — Ась, серьёзно, — вжавшись в сиденье от скорости, парень, глазами полными страха, смотрел то, на дорогу, то на меня. — куда мы летим! На тот свет или что?       — А я тебя не звала. Сам сел. Я так всегда езжу. — Я смотрела строго перед собой.       Нахмуренные тёмные брови, не вливающиеся в картину зелёных глаз и белоснежной копны густых волос, сведены в одну точку над переносицей. Глаза вспыхнули зелёным пламенем, А щеки горели от возмущения. Кожаная накладка на руль почти треснула от напора девичьих рук.       В моей сивой голове резко мелькнула мысль:       — «Почему я так реагирую на него?.. Он же правда просто хочет помочь. Но он делает это из симпатии ко мне. Нужно успокоиться.»       — Паш, извини, я… я какая то нервная последнее время… — я отпустила бедную педаль и машина пришла в нормальную скорость. Стрелка спидометра не скакала и не норовила вылететь.       — Да всё нормально. — Паша почесал затылок и опустил голову.       — Что ты от меня хочешь? Правда, скажи уже. — прямой вопрос загнал Павла в тупик.       — Беркут, ты далеко не глупая. — резкий ответ. Казалось, что парень даже не успел подумать.       — Что? Что ты хочешь этим сказать?       — Ничего, прости. — растерянный взгляд в окно, по которому стучат серые капли.       Небо заволокло тучами и от былой голубизны не осталось и следа. Словно вата на шёлковом платье, перистые облака исчезли, уступая место черно — серым братьям. Капли стучали по тонированному стеклу. Дворники упорно пытаются бороться с ними, но, похоже, эта задача им не по силу. Цветные вывески московских клубов и ресторанов постепенно сереют в дневном свете, отходя от ночных дискотек и пьяных разговоров. Пока мы едем до офиса Белова, Паша глаз не сводит с панорамы города. Я же искоса кидаю на него взгляды и тут же возвращаю их на дорогу перед собой.       — Паш, я к Белову… Посидишь в кафешке? Она тут, не далеко. За углом. — я посмотрела на него мягким взглядом, пытаясь извиниться за своё поведение без слов.       — Я с тобой. Я не отправлю тебя к ним, в логово чудовищь, одну. — резко буркнул Паша, всё так же смотря в окно.       — Паш, всё хорошо. Правда. Ты же не забыл кто я, верно? — моя наглая ухмылка и короткий смешок заставили его оторваться от завораживающего стекла.       — Я помню, помню… — парень рассмеялся, глядя на меня с теплом в глазах.       — Я сама. — рука сама потянулась к магнитное, прибавляя песню, в ноль убавленную изначально.

Не осталось никаких сомнений,

Похоже, счастлив я… И не слегка.

Что бы в таком хорошем настроении, и голова легка, хоть ночь и коротка.

Все это ты! И ты не привидение!

Фантастика! Фантастика…

Неуж-то мы остаемся вместе?

Навека…

Навека…

      Из радио доносилась одна из моих любимых песен у Мумий Тролля — Фантастика. Завораживающее звучание цепляло меня каждый раз как только я слышала знакомые мотивы. Ненавязчивое напоминание песней и Паша мгновенно поменялся в лице. Он перевёл взгляд на меня.       — «Чертов романтик! Везде ищет знак!» — пронеслось в моей голове, как только я поняла, что это был диск, а не радио.       Паша и вправду думал, что я поставила эту песню специально… Он играл сне её в детстве на гитаре на крыше и признался в любви… ___ 1988 год. Москва. Крыша. Август.       В тот вечер мне исполнилось четырнадцать. Пашка, как и всегда, был рядом. Мы сбежали от родителей, сидевших в нашем доме, играющих на гитаре и весело большая о том, как мы с Пашкой родим им внуков.       Светловолосый кудрявый парень сидел напротив меня и, нахмурившись, уткнулся в свои эти «аккорды». Девятнадцати летний Пашка постоянно был рядом со мной. Ни разу ни мне, ни кому то ещё не удавалось увидеть его гуляющего с девушкой или сидящего с кем то в кино. Его отец — бывший военный, познакомился с будущей женой до армии, а после женился. Пашка, похоже, совершенно не собирался идти по стопам отца. Хотя по кудрявому черноглазому гитаристу сохли весь двор, пол универа и четверть города. А он будто был слепым. Ну или по крайней мере притворялся им.       — О! Нашёл! — воскликнул он, взмывая пальцем в небо. Из глаз летели искрв счастья.

      Не осталось никаких сомнений,

Похоже, счастлив я… И не слегка.

Что бы в таком хорошем настроении, и голова легка, хоть ночь и коротка.

Все это ты! И ты не привидение!

Фантастика! Фантастика…

Неуж-то мы остаемся вместе?

Навека…

Навека…

      Паша смотрел на меня глазами, мысли которых я никак не могла прочесть. Они были для меня скрыты. Будто он хотел показать их, но почему то не спешил.       — Паш…       — Ась. — он потянулся к моему лицу, пока я сжимала его кружку с кофе крепче в ладошках.       Отложив гитару, как нечто очень ценное, Паша прильнул к моим губам, зарываясь в копну белоснежных густых волос. Пальцы путались между прядями, а сердце колотилось как бешенное. Я сидела и в ступоре не понимала что мне делать. Обхватив одной рукой его шею вторую я запустила в его затылок, притянув ближе к себе. Мы просидели на крыше около трёх часов. Звезды в ту ночь светили ярче… ___ 1993 год. Москва.       — Паш…       — Ась… — парень посмотрел мне в глаза, поджал губу и двинулся на встречу.       Я заехала на парковку у офиса «Курс — Инвест», резко затормозила, почти у самого крыльца, чуть не наехала на кого то и повернулась к Паше.       — Паш, нет… — тихо сказала я другу.       Он и вправду был мне другом, очень близким и родным, но я не видела в нём человека, способного ростить наших детей. Я не видела его в своём будущем в роли кого то большего, чем просто друг. Он отчаянно пытался сделать что то, но я так же отчаянно протестовала, не сдаваясь и не уставая утверждать ему то, что он мой друг. Брат. Но не более.       — Паш… Прости, но…       — Я понял. Тебе нужен Белов, верно? — он смотрел строго в глаза, рука лежала на спинке моего кресла, а вторая на коробке передач.       — Что? Нет! О чем ты думаешь! Соловьёв, меня это уже достало! По моему я тебе чётко дала понять, что ты для меня не больше, чем друг! Ну почему ты застилаешь себе глаза надеждой?! Я не даю тебе поводов, так зачем ты надеешься на что-то?! Мы встречались когда мне было четырнадцать! Да, это было круто! Да! Но, черт возьми, мне девятнадцать! Пять лет прошло, я не люблю тебя! — активно размахивая руками по сторонам, я на эмоциях объясняла ему, что равнодушна, а он смотрел на меня тупым взглядом.       Уперев свой взор глаза в глаза, Паша молчал. Я резко замолчала и начала нервно дышать так, что моя грудная клетка вздымалась туда-сюда, как после марафона. Он смотрел на меня несколько секунд а после резко двинулся и протянул меня к себе, врезаясь губы в губы. Я отпиралась, но он держал меня крепко, настолько, что на моей белой коже точно остануться синяки.       — М-м! — я упиралась и кричала ему в губы, на что парень хмурился, но меня не отпускал.       Я почувствовала чьи-то горячие большие руки, держащие меня за талию так крепко, будто пытаясь сломать рёбра. Человек потянул меня резко и сильно, так, что Паша разжал руки и недоуменно уставился на мои берцы, летящие ему в нос.       — Гад! — пусть человек сзади и пытался меня остановить, но в тот момент меня врядли можно было как то затормозить.       — Всё, всё, всё! Асия! Асия! Ася, ё-моё! — кричал человек, держа меня одной рукой за талию в воздухе, а второй тормозя мои колени.       — Стой! Отпусти её! — Паша схватил меня за ботинок, после того, как тот влетел ему в нос.       — Рявкалку заткнул! А то я сейчас по шапке так настучу, мать родную забудешь! — гаркнул мужчина над моим ухом и выставил кулак вперёд.       — Отпусти её, громила! Я отцу позвоню, Ася! Откуда он тебя знает?! Кто это вообще?! — Паша выскочил из машины и махал кулакам перед лицом мужчины надо мной.       Мужчина выкинул окурок из правой руки и схватил Пашу за ворот рубахи, сомнув её, чуть ли не намотав на кулак, и протянул к себе. Ему то он был ниже на пол головы, а вот я Пашке была чуть выше пупка. По этому, как вы поняли, он влетел прямо мне в лоб своим животом.       — Я тебя, гад, убью! Придурок! — не унималась я.       — Тише, тише, тише, красотка. Я сам. — шепнул мне в ухо чей то знакомый голос, обжигая ухо горячим дыханием. Свободная рука нежно легла на талию, поглаживая её, успокаивая…