Пилигрим

      Пустыня Алинард — огромная материковая пустошь, в которую уже долгое время не рискует вторгаться ни один крупный захватчик. Да и было бы что тут захватывать, вряд ли раскалённый песок, враждебные кочевые племена и непокорные никому города-государства можно считать достойной добычей. Что тут делать колонизаторам? Какие огромные бы армии они сюда ни привели, те быстро растворятся от жары и партизанских войн, учиняемых местными мелкими правителями, разной степени деспотии.              Что-что, а в деспотиях Алинарду не откажешь, в этом проявляется его самое обширное многообразие, разброс начинается от тех, кто мнит себя защитником и избранником народа, до тех, кто каждый день рубит ради забавы человеческие головы и считает это дело предобеденным развлечением. Если извне пустынный край покорить невозможно, внутри него частенько разгораются конфликты, в основном в них участвуют странствующие орды и оседлые жители мариотов, именно так местные прозвали крупные поселения.              Своеобразный колорит этническому котлу данного региона добавляли опаснейшие преступники, сбежавшие каторжники и неудавшиеся политические заговорщики. Северные соседи никогда не прочь были избавиться от лишнего балласта.              Что за северные соседи? Всё просто. На северо-западе Алинард граничит с окраиной Артинской Империи; прямиком на севере, наиболее обширно, соприкасается с полудиким Мальмаделовым хребтом; северо-восток выходит на Объединённую Конфедеративную Республику Дальт. Об остальных странах и регионах материка Фиар большинству жителей «южного подбрюшья» оставалось практически ничего неизвестно.       Обратив свой взор на карту, любой профессиональный путешественник найдёт на ней, в самом юго-восточном краю пустыни, город Маль-ар-Дей, из которого начинается и в котором заканчивается великая «Виноградная лоза», пронизывающая все континентальные государства. Пройдя две трети от начала караванного пути на запад, по бесконечным песчаным полям, мудрый торговец, прежде чем свернуть на чернозём Империи, сделает крюк по «ответвлённому побегу» и прибудет в одну из многочисленных «цветущих почек». Под «цветущими почками» подразумевается элитные города-винокурни, ярким представителем которых является Меридия.              Вид, встречающий новоприбывших гостей винодельческого мариота, — ничто, по сравнению с величественными пейзажами Маль-ар-Дея, но не за красотами сюда стекаются караваны. Перед северными вратами Меридии расположено стойбище кочующих скотоводов, их временное пристанище нужное для отдыха между вылазками на далёкие козлиные пастбища. Тонкие куполообразные глинобитные домики обычных пастухов стоят приниженные более прочными и высокими домами глав пастушьих кланов, те в свою очередь стоят в преклонении городским оборонительным стенам.              Стена из подсушенного местным светилом кирпича-сырца, склеенная глиняным раствором — десять метров в высоту и чуть больше двух ширину, — опоясывала овалом город и разбивалась на секции зубчатыми высокими башенками. Дорогу внутрь преграждали монументальные ворота из дерева, обитые в силу дешевизны тонкими листами мышьяковой бронзы, вместо пока не слишком распространённого железа.       Оказавшихся внутри странников приветствовало четыре овальных квартала, разделённых мелкими улочками и главной дорогой. Первый квартал, расположенный прямо около стен, строился из плотно выложенного друг к другу сырого кирпича, такой способ позволял обойтись без дорогих связующих смесей. Народу, проживающему здесь, они были и не нужны. Зачем понадобилась бы вычурность наймитам южных виноградных плантаций или тем, кто занимается дублением козьих шкур? Второй квартал населяли каменотёсы, кузнецы и прочие ремесленники. Для строительства своих жилищ, те использовали уже частично обожжённый кирпич, скрепляя его всё тем же глиняным раствором, что и в кладке городских стен. Потом шёл шатёрный рынок, состоящий из торговых палаток и сделанных из ткани прилавков. Последними величаво высились двухэтажные дома, выполненные в бутовой кладке из песчаника и облепленные снаружи белой глиной, ещё к тому же украшенные лепниной. В них соответственно обустроилась военнообязанная знать, немногочисленные городские чиновники и просто богатые плантаторы, которые руководили процессом производства высококачественного вина и сушёного винограда.              На центральном городском холме стоял правительственный дворец, обнесённый стеной, намного уступающей внешней в объёмах. С двух сторон та резиденция была окружена крупными дорожными рукавами. Чтобы посмотреть на сказочную обитель правителя этого города без преград, надо было бы прогуляться по вымощенной камнем дорожке, затем пройти арку с заградительной литой оловянно-бронзовой решёткой, закреплённой в воздухе на четырёх мощных канатах. Когда наконец всё будет преодолено, откроется наконец сердце Меридии.       Красивая древесная аллея из граната и инжира вела до гигантского величественного здания. По бокам от аллеи стояли в сумме двенадцать фонтанов, подпитываемые природными минеральными ключами, вода из которых по водостокам потом ещё и поступала в городские колодцы, а оттуда через подземные проточные каналы, вместе с отхожей водой, вытекала за пределы города и использовалась виноградарями в ирригационных системах. Аллея заканчивалась на площадке с настилом из булыжника, огороженной прямоугольной колоннадой с барельефами в виде виноградных лоз. На колоннаду была установлена узкая полоса двускатной черепичной крыши. На середке каменной террасы под открытом небом был установлен гранитный трон, слева и справа от него стояли две мраморные статуи нагих девушек, в левой руке у них был каменный гранат в правой глиняный кувшин. За троном располагался вход в огромный белый, из-за гипсовый штукатурки, трёхэтажный куб, с изображёнными орнаментами батальных сцен. На самом верху строения сделан выход на крышу в виде пирамиды.

***

      Стоял двадцатый день месяца Мелады тысяча двадцать восьмого года от начала летоисчисления (1), если исходить из действующего на всей территории Алинарда Артинского тринадцати месячного календаря.              Жара была ужасающая, даже обычно теплоустойчивая восьмитысячная Миридия как-то притихла. Несмотря на это, ведомый поручением отца из Южных ворот выехал на повозке, запряжённой мырком, загорелый юноша на вид лет шестнадцати. Мырк — огромный всеядный грызун с крысиной мордой, облезлым хвостом и ногами, как у диких хищных кошек, — хрипел и тащил за собой сплетённый из тростника кузов, едущий на четырёх деревянных колёсах. Наймитам на плантации господина Фартиста понадобились новые медные лопаты и пальмовые черпаки для расчистки ирригационных путей, засыпанных за ночь небольшой песчаной бурей. Кузнец Хандий сумел урвать заказ и послал своего сына Артия на драгоценной семейной упряжке отвезти его по месту назначения.              Артий сидел на потёртых козлах, утомлённый пеклом звезды Кирин. Повязанный на голове платок и белая подпоясанная туника мокли, как будто от непрекращающегося дождя, выражение лица было изнеможённым. Величественные скулы, волевой подбородок, острый прямой нос и добрые сероватые глаза выглядели жалко на жаре, к тому же с русо-серебристых волос на них капал, щипля, пот. Спустя некоторое время его взгляд наконец-то зацепился за первые показавшиеся кусты винограда, — встречали.              По приезде, людская толпа ринулась разбирать привезённые инструменты, затем, вооружившись, наймиты сразу бросались разгребать дурно пахнущие каналы. Навстречу сероглазому юноше вышел хозяин этой земли господин Фартист. — Приветствую Артий. Передай мои благодарности Хандию. Оплату можешь взять в доме у распорядителя, — закончив на этом свою мысль, высокий, худощавый, состарившийся за десяток лет знакомства с семьёй кузнеца мужчина стал следить за работой своих подчинённых.       Доставщик лопат и черпаков спрыгнул с повозки, оставил мырка на попечение мальчику, приглядывавшему за хозяйским зверьём. Дальше направился к зданию, старавшемуся дешево походить на правительственный дворец, но за отсутствием дорогих материалов копия получилась убогой и маленькой. Сероглазому пареньку не особо нравился хозяин плантации, хотя всё же он уважал его за некогда оказанную протекцию отцу. Войдя в дом, сын кузнеца быстро нашёл распорядителя, забрал монеты и было хотел уходить, однако ему на пути встретился сын плантатора — Сет. Сет когда-то являлся ему хорошим приятелем, до того, как устроил на него травлю из-за религиозных взглядов. — О Артий!!! Какими судьбами?! — проголосил заехавший к отцу за деньгами, единственный наследник богача.       Ответом было молчание. — Что ты до сих пор сердишься? Мы же были мальчишками, ну ты чего?! Подумаешь посмеялись над старой кочевой выдумкой, кто ж знал, как она для тебя важна?       Опять же никакой реакции, лишь холодок прошёлся по комнате. — А может ты ещё зол на то, что я уговорил Эриану на участие в ежегодных празднествах? После этого ведь распалась ваша помолвка? Я и забыл, какой ты собственник. Ну ничего, скоро Знатное семейство устаревает очередное гулянье, приходи поучаствуешь, быть может вы с ней помиритесь.       Артий глядел сквозь фигуру Сета. Только собеседник закончил свои колкие предложения, сероглазый юноша степенно направился к выходу. Безэмоциональная реакция взбесила говорившего, и он толкнул гостя в спину. Приехавший был низок, коренаст, потому на ногах держался уверенно. Так что, потерял равновесие от толчка нескладный из-за излишнего роста, как и его отец, Сет. Встав, тот полез с кулаками, но один лишь взгляд холодных, обычно миролюбивых, глаз дал понять агрессору — его потуги не смогут вывести Артия из себя. Тогда долговязый обогнал старого знакомого, вскочил на своего личного мырка и умчался в городской семейный дом, чтобы настоявшемся вином заглушить эту неприятную сцену. Его же спокойный оппонент отправился обратно в кузню, к родителям, по дороге задумавшись вдруг о смысле жизни.

***

      До основания своего мариота, племя Мер исповедовало из поколения в поколение культ загробного подземного озера. В которое словно капли попадают души мёртвых и из которого формируются души живых, чем больше попадёт в озеро добрых сущностей, тем больше вероятность рождения безгрешного идеального поколения. Благодаря вере племя во главе со старейшинами и жрецами славилось своей миролюбивостью, добродушием и постулатами по типу: переживай удары судьбы смиренно, учась на ошибках; не мсти, а прощай; за место сквернословия лучше безмолвие и другие противоборствующие злу тезисы. Как ни парадоксально, в отличие от остальных кочевников, Меры в большинстве своём следовали провозглашённому учению и закрепили за собой славу пастухов-пацифистов, пока не нашли окончательный приют на месте нынешней Меридии.              Со сменой типа жизни случилась и смена правления от старейшин и жрецов до взявшего управление молодым мариотом в свои руки, так называемым, Знатным семейством, забравшим власть силами верного им круга приближённых лиц. Для того чтобы окончательно обезопасить себя от возможной мести бывших элит, они разрушили и дискредитировали озёрный культ, заменив его на гадание астрологов и шарлатанские фокусы алхимиков, как это делали другие новоиспечённые деспотии со старыми верованиями. Верных озёрному культу после этого остались всего лишь пару семей. Впоследствии появятся и имперская религия «Всевидящего ока», но она была локальным иммигрантским развлечением.              Обременённый раздумьями кузнечный сын жил и воспитывался на стыке двух малочисленных культур. Но он не верил ни в мифическое озеро, ни в Артинского Бога, зато концепция резонансной капли, способной изменить общество к лучшему, и аскеза «Всевидящего ока» слепили из него нынешнюю личность. Он ненавидел ту животную развращённость, живущую в людях, ненавидел затуманенный алкоголем разум, насмотревшись на распалённую вином и ягодной водкой злость, ненавидел жесткость, избегая малейших драк, хотя слабым не был. Думал вступавший во взрослую жизнь юноша о том, якобы, начав с себя, тот сможет побороть все мировые предательства и измены, побороть людскую зависимость и разъедающий человека изнутри алкогольный яд, побороть войны и раздоры.       Конечно, людям его возраста свойственно испытывать чувство всемогущества, но сын кузнеца и бывшей каторжницы действительно загорелся желанием построить мир, где люди будут ходить в белых одеждах, искренне любить, проживать в дружбе и мире, стремясь к общей благой цели. При этом здоровье и высокая духовность станут главной ценностью, каждого отдельного человека. Какая сказка…

***

      Меридия встречала Артия предпраздничным настроем. Знатное семейство раз в четыре месяца устраивало однодневные праздники, а раз в год десятидневные всенародные гулянья. Делалось это не из-за любви к черни, а из-за нынешнего курса удержания власти. Правители, вместо копий, мечей и сегрегационных законов, предпочитали показывать свою близость простому люду, раздавая бесплатно лучшие вина и снимая покров моральных норм. Простой наймит или находящийся в услужении ремесленник отличался от раба, разве что названием и свободой выбора супруга, условия их жизни были трудны. Однако, угар праздников и масштабные развлеченья, застилали подневольным рабочим глаза на тяжкое существование.              Умудрившиеся получить свободу умельцы и успешные торговцы, помимо распития дорогих вин, удостаивались чести посылать на оргии глав города своих детей, где те роднились с правящими слоями мариота. Иногда из-за переборов с ягодной водкой «единение с народом» выходило за пределы дворцовых стен, охватывая весь город. Иммигрировавшие сюда по разным причинам имперцы от таких практик прибывали в шоке. Артию участие во всем этом не позволяло мировоззрение, ну а отец и не напирал, хотя благодаря благоволению господина Фартисты тот давно уже получил свободу и мог получать от распутства сына всякие вознаграждающие поощрения.       Повозка, проехав рынок и пару улочек, остановилась в родном дворе, рассёдланный мырк устало уснул на своей законной лежанке. Всё же эти гигантские грызуны подходили на роль лёгкой конницы, а не тягловой силы. Сероглазый парень прошёл в родной домишко, там, что-то мастеря, седел на каменном выступе отец — небольшой широкоплечий мужчина с чёрными до плеч волосами. Он был смугл, лёгкая щетина выступала на его лице. За ним на кровати рукодельничала его жена, выкраивая красивую шапочку от солнца — высокая, золотоволосая уроженка Империи, которая скрывала на плече каторжное клеймо в виде змеи, кусающей протянутую руку, — отравительница.              Звали женщину Майра, когда-то она умудрилась сбежать из Артинских острогов, распложенных в Мальмаделовых горах, попав по иронии судьбы к рабовладельцам. Те продали её каравану, который и увёз бывшую каторжницу в Меридию. Здесь настрадавшуюся женщину купил Хандий и сделал своей женой, — это было протестом против воли его овдовевшей мамы, желавшей женить семнадцатилетнего сынишку на некрасивой, но богатой соседке. После скорой смерти матери кузнеца, молодожёны искренне полюби друг друга. И надо бы сказать, Майра обрела здесь своё скромное счастье, ускользавшее от неё всю жизнь. Пускай к Артинке в порыве запоев мужа и применялась рукоприкладство, такое чаще всего забывалась, местные семейные нравы никто не отменял. — О! Сынок. Вернулся. Ну как всё хорошо?! — поинтересовался слабый материнский голосок. — Да, мама. Вот деньги, Фартист как всегда остался доволен. — ответил ласковый, но твёрдый голос сына. — Ты, наверное, устал? Я приготовила завтрак, он на столе. — С чего бы он устал? Проехался туда-сюда. Иди лучше для начала растопи плавильную печку. Сегодня нам придётся обрабатывать железо, — вклинился хриплый, из-за болезни, бас главы семейства. — Железо?! Но отец мы ещё никогда… — Да знаю я. Времена меняются. Медь всё дорожает и пропадает, бронза выходит из моды. Всё больше становятся популярно железное вооружение, а Меридия видите ли должна соответствовать моде. — тут перед глазами мужчины промелькнуло самодовольное лицо заказчика, чьи подневольные кузнецы не успевали выполнить работу в срок. — Хорошо отец. Я понял. Наверное, нужно ещё сходить на рынок? — Да. Только латунные и оловянные монеты обменяй у местных торгашей. У караванщиков покупай товары за Дальтийское серебро, в фаст эти перемены, — ругнулся кузнец, — ни к чему хорошему не ведут. — Хандий украдкой посмотрел на жену, та жалобными глазами просила за сына, — Ладно можешь отдохнуть.       Артий сел за стол и принялся за еду. Тем временем в восточную часть рынка прибыл купец-Дальтиец, он привёз засоленные овощи из родных земель, почитаемые местными за деликатес. С ним в город прибыл ещё гружённый девушками воз. Торговец знал о местных развращённых праздниках, из-за чего захватил с собой абсолютно безвольных рабынь своей страны. Покупатель нашёлся моментально, и им был Сет. Взять для игрищ северянок он считал отличной идеей.

***

      Время шло к вечеру. В полночь на главной площади прозвучит объявление о «счастливой андаре». Все надеялись на прекраснейшее времяпрепровождение.