Один день из жизни Харучиё.

Он настороженно обернулся, к радости замечая отсутствие чего-либо живого за своей спиной, всё мертво в тишине ночи, как и должно быть. В сумке всё есть, одежда полностью закрывает его, видны лишь тусклые голубые глазки с невероятными "девчачьими" ресницами и белоснежные волосы, завязанные в тугой высокий хвост. Ключи тихо звякнули, но он побоялся, что и такой звук мог разбудить на удивление очень чуткого во сне брата - тот сразу пристанет с вопросами к нему, начнёт докапываться, а младшему не хотелось бы оставлять своё любимое занятие, хобби ещё с двенадцати лет, тогда он впервые с какой-то компашкой, сейчас и не вспомнит - давно было - разрисовали стену здания полицейского участка, чудом оставшись не пойманными за таким делом, только из-за того, что, видите ли, Такеоми не понравится всё это дело и вообще "Ты должен быть серьёзнее, всё выполнять и хорошо показать себя при прохождении очного зачисления.". Честно, его, Харучиё, не слишком волнует всё это зачисление - да, он грезил и продолжает мечтой о поступлении в военное училище, просто сейчас, за три дня, он полностью уверен в своих силах, ведь не зря же трудился над хорошими показателями ещё с детства, когда отец однажды упомянул, как сам Такеоми не смог туда поступить, проблемы со здоровьем. И тогда, в тот самый момент младший сын хотел доказать, что он сможет, да и ему понравилось всё это, выведав некоторую информацию у того же отца, тот с удовольствием рассказывал о своём обучении и о всех прелестях военного дела. Но сейчас, за эти грёбанные три дня, он хотел провести хотя бы ночку в спокойствии и привычной для себя обстановке - где-то между гаражей, мирно разрисовывая чью-то собственность красивыми "каракулями". Его маленьким секретом от всей семьи, от брата в частности. Дверь за ним осторожно закрылась, он не смел закрывать её на замок, оставляя так, слишком громко всё это делается, да и он недалеко-то будет, и раньше так делал, всё нормально. А на улице сегодня прохладный ветерок, он не боится приболеть, давно выработал себе хороший иммунитет, да и в детстве никогда не болел часто и тяжело, в отличие от того же брата, что умудрился попасть в больницу с тяжелой формой какого-то инфекционного заболевания, и сестры, что вообще болезненная с самого детства - легко простудиться может, подхватить заразу какую. Парень поправил хвост, осторожно переступая большую лужу около подъезда, та появилась ещё позавчера, после крупного дождя, тогда Харучиё умудрился наступить в неё и подскользнуться, слава всему вышнему, головой не ударился и на том спасибо. В сумке тихо бренькали баллончики с краской, глазки выискивали место для нового шедевра и как только такое место было найдено, между двумя гаражами за левым поворотом чуть дальше, в метрах десяти от начала гаражных построек, Харучиё отправился туда, уже представляя будущую "картину". До настоящего художника ему ещё далеко, а от вандализна намного дальше, ближе к художнику, он давно перерос расставку тегов везде, куда только ложится глаз. Мерный звук распыления краски по железу, мягкая улыбка под маской и прикрытые в удовольствии глазки. Он каждый раз наслаждался происходящим, наслаждался и искренне улыбался, наблюдая, как на очередной ржавой стенке появлялся милый рисунок, как сейчас там были видны очертания поляны цветов. Ближе к трём ночи он также, как и выходил, аккуратно заходил в квартиру, закрывал на верхний, "тихий" замок, квартиру, убирал на полку кроссовки и прокрадывался в свою комнату мимо обители брата, прислушавшись, он услышал храпение, ну и пусть спит спокойно, не зная, что творит младшенький. А тот быстро переодевался в пижаму, убирал сумку в шкаф и ложился под тёплое одеяло, с усталой улыбкой проваливаясь в мир небытия, прекрасных сновидений.