Он не пытался

— Ты уверен, что мне хватит сил? — Нет. Но я не перестаю надеется. Михаил лишь грустно усмехнулся. Этот человек всегда был оптимистом. За это, особенно в такой ситуации, его стоило уважать. Парень поморщился, ощущая очередной всплеск глухой боли где-то в районе позвоночника. Киев. Его Киев. «Что же ты творишь, мразь?» Вновь начали завозить раненых. Украина настоял, чтобы Владимир привез его именно в госпиталь. Пускай он сам страдал от боли, но он все еще мог облегчить ее другим. Тела на койках корчились в агонии за стенкой, но он слышал их, словно стоял буквально в метре. Он закрыл глаза, погружаясь глубже в себя. Михаил чувствовал их. Каждого в этом здании. Испещренные осколками тела, слезы не желающих умирать, крики от нестерпимой боли. И смерти. Много смертей. По сравнению с этим любые проблемы кажутся несмешной шуткой. А солдаты, идущие в битву за свою землю предстают бесстрашными героями. Украина поймал себя на мысли, что восхищается теми, кто умирал здесь и теми, кто продолжал биться. Нашел бы он смелость пойти за ними? — Да. Без сомнения. Но он нужен здесь. Он нашел биение ее сердца абсолютно случайно. Маленькая фигурка, лежащая в дальнем конце восточного крыла. За ее жизнь борются. Но это уже не поможет. Воплощение мысленно подплыл ближе. Русые кудри свисали большими колтунами от запекшейся крови. Маленькое тельце лежало в некогда красивом фиолетовом платьице. Сейчас грязном от крови и грязи. У нее не было руки — оторвало взрывной волной. У нее больше нет отца — он погиб под завалами рядом. — Кто тут? — голос был хриплым, едва слышным. Она приотрыла глазки. Голубые, как ясное небо. Вокруг засуетились активнее медики, но сейчас она смотрела только на него. Она не видела, но чувствовала его присутсвие. Ей лет восемь-десять, она еще не знает, кто он такой. И не узнает. Засыпай. Тогда не будет больно. Михаил подходит еще ближе. Успокаивающе приглаживает грязные кудри. Ему грустно. Грустно и больно. Но он улыбается, чтобы она не боялась. И все-таки герои не только солдаты. Герои это такие как она. Что нашли в себе силы уйти с улыбкой. А может ли он считать себя героем, если в нем живет столько героических судеб? Владимир говорит, что да. Украина не согласен. Он видел в себе мародеров и перебезчиков. И хотя-бы одного такого, для него достаточно, чтобы не считать себя героем. А может ли он считать злодеем того, чьи люди сейчас убивают его? Владимир говорит, что нет. Но Украина не верит