Тонкое искусство воспитания

      - Старая дура, - буркнула Кара в спину гувернантке. Судя по тому, как та обернулась, гневно прищурившись, она таки услышала, но девчонке было в целом всё равно. Как бездельница и лентяйка Кара не учила уроки, а как принцесса могла себе это позволить.       Вообще-то до конца занятия оставалось ещё часа полтора, но она выскочила из-за стола и прежде, чем старая дура могла вернуться в класс, вылезла в окно (честно говоря, между запертой дверью и открытым настежь окном на первом этаже не было особой разницы, и Кара искренне не понимала, почему по мнению гувернантки она не могла выйти через него). Прыгать было невысоко и почти не больно, тем более, что туфли на каблучке она оставила в классе. Удачно приземлившись, девчонка поправила белое платье перепачканными в чернилах руками и побежала прочь, как можно дальше от этой части замка.       Заглянув на конюшню, Кара обнаружила там одного из младших конюхов, Ритта, чуть заплаканного и очень несчастного.       - Опять тебя высекли? - хмыкнула она, даже не пытаясь сделать свой голос сочувственным. - Непутёвый ты!       - Сами таковы, - буркнул Ритт едва слышно, ибо знал уже, что если дерзить принцессе, можно и хуже схлопотать. Кара услышала, но великодушно проигнорировала. - Дать вам лошадь?       - Давай. И шевелись, я должна успеть вернуться до ужина с папенькой.

***

      Король зажмурился и помассировал виски, стараясь переварить полученную информацию и никого не убить. По всему выходило, что за этот день его дочь успела заработать худшие баллы по арифметике, разозлить гувернантку, из принципа расколотить три хрустальных чернильницы, сбежать из класса и... Что и? С тех пор её видели только в конюшне: юная принцесса потребовала седлать лошадь матери и на ней умчалась в неизвестном направлении.       Признаться, если бы король знал, что всё это было далеко не впервые, он бы... А впрочем, что бы он сделал?       - Милый, не сердись, - нежно улыбнулась королева. - Детям положено быть непослушными, разве нет?       - Детям положено понимать, что за их обучение платятся деньги, - вздохнул он. - Кара не просто непослушная, миледи. Она избалована нашей и учительской мягкостью.       - Это плохо?       - Мой отец сказал бы, что да, - хмыкнул Альбус и чуть не застонал от собственных слов. Королева тихо рассмеялась.       - Если уж ты до сих пор сердит на своего отца, не думаю, что он должен быть примером для подражания.       Кара появилась как зима в декабре - неожиданно. Тяжеленные двери большого зала распахнулись, и на пороге появилась встрёпанная, измазанная чернилами, травой и грязью девчонка. Альбус едва удержался от того, чтобы обезглавить захихикавшую служанку, более опрятную, чем его дочь.       Теперь нахмурилась даже королева. Хотя она не решилась отчитывать Кару, зато многозначительно покосилась на мужа, и ему пришлось пробормотать:       - Есть ли у тебя совесть, дочь моя?       Кара решительно покачала головой.       - Тогда иди искать её в свои покои. Побудешь сегодня без нашего общества. И без ужина.       Она только пожала плечом и пренебрежительно ухмыльнулась, прежде чем исчезнуть туда, откуда появилась.       - Вот оно - время подарить нашей дочери... Нашу заботу, - процедил Альбус, глядя, как дверь за ней захлопывается с грохотом. - И внимание.       - Не говоришь ли ты о том внимании, о котором я думаю? - ещё сильнее нахмурилась королева. - Имей ввиду, твоё Величество, если ты хоть пальцем тронешь мою дочь...       - Я и не собираюсь, - поспешно пробормотал он. И задумался. Тонкие губы дрогнули в подобии лёгкой улыбки.

***

      День выдался и вправду утомительный. Теперь Кара хотела только спать, так что избавлению от ужина длиною в жизнь даже обрадовалась. Кое-как добравшись до своей комнаты, она переоделась и хотела было уже рухнуть на кровать, но... Посередине кровати лежал сложенный вдвое широкий кожаный пояс чёрного цвета. Кара ещё несколько секунд его разглядывала. Вообще-то, одежда в её комнате появлялась сама собой довольно часто, но в шкафу, а не на кровати, и сразу в больших количествах.       - Красивая вещица, - пробормотала она, хватая тяжёлую пряжку. - Мило.       Нацепив ремень поверх ночной рубашки, она подошла к зеркалу и повертелась перед ним.       А ещё через секунду сцена в зеркале вдруг сменилась.       Прямо за ней в зеркальном отражении стоял молодой человек и, обнимая её за талию так же крепко, как обнимал бы ремень, весело ухмылялся.