Пробуди меня

      Она делает неумелый шаг вперёд, выбрасывая еле сжатый кулак в намеченную точку на его подбородке, пока второй умудряется проскользнуть к крепкой обнажённой груди. Альфе достаточно сделать небольшой полуоборот в сторону и уклониться от всех её попыток даже прикоснуться. Он быстро вытягивает руку и несильно толкнул шатенку, она с непонимающим воплем хлюпается в тёплую воду, вновь поднимая весь песок со дна.       — Это невозможно! — Оливия громко хлопает ладонями по воде, не желая больше даже вставать и продолжать то глупое занятие, которое ему кажется «самым необходимым» для хилой омеги.       — Однажды у тебя получится, — улыбается хитро и решается всё-таки добавить слегка колкую фразу: — Только кто знает, когда это «однажды» наступит…       — Очень смешно. — Её глаза уже по привычке закатываются, едва раздражая его своим действием и видом. Чем чаще они встречаются в неформальной обстановке, тем легче и спокойнее ей рядом с ним. Он явно не из Четвёртого поселения, поэтому никак не сможет посудачить о её крайне невоспитанном поведении.              Голубые глаза ещё раз обращаются к нему, не видя ни одного вопроса или ответа в чёрных омутах. Немного безразличия к её жалобам, немного раздражительности, а основная часть приходится на отчётливую нетерпеливость. И всё это её немного гнетёт, поэтому Оливия, собирая себя в кучу, встаёт уже устало. Дрожь охватывает. Зябко, но тут же вышедшее из-за облака солнце согревает её гусиную кожу.       — Ты так и не сказал, почему вода и почему такое задание.       — Я говорил, только ты не слушала, — недовольно хмыкает, скрещивая руки на груди, отчего повешенный колокольчик звенит. — Я дал тебе самое простое задание отобрать у меня колокольчик любым способом. Во-первых… — Коул загибает большой палец. — …это хоть немного разовьёт твою ловкость. Во-вторых… — Показательно загибается указательный. — …ты должна быть чуть хитрее. А вода — лишь доказательство того, что не всегда условия, в которые ты встрянешь, будут комфортными и выгодными. Вода замедляет твои шаги, заставляя сопротивляться. И каждый раз, когда ты падаешь, всё меньше и меньше хочется возвращаться к рыбкам, так ведь? — В его улыбке проскальзывает что-то колючее и неприятное.       — Тут есть рыба?! — Оливия вскрикивает, бросаясь в его сторону, чуть ли не запрыгивая на плечи альфы, вызывая этим лишь косой взгляд и тяжёлый вздох.       — Оливия, серьёзно? — Пытается хоть как-то оторвать её от своей руки, в которую она вцепилась, казалось, намертво, останавливая весь поток крови в конечности. — Да отпусти! На берегу водятся мелкие рыбёшки, которые тебя боятся сильнее, чем ты их.       Неожиданно для него самого шатенка быстро встала на свои две, будто бы его аргумент сработал, будто бы и правда вся рыба перепугалась резких всплесков, вернувшись туда, откуда приплыла. Он обращает свой слегка отрешённый взгляд к её спокойному лицу, не видя и толики того страха, который она искусно, старательно вложила в вопли. Ещё немного Оливия поиграла глазками, а затем с большей уверенностью направилась из этой мерзкой воды.       — Ты куда пошла? — недовольно пробурчал, лишь наблюдая за тем, как волчица, слегка покачивая своими бёдрами, облачёнными в его большие штаны, удаляется.       — Ничего не заметил? — Прикусывая нижнюю губу, Оливия аккуратно и играючи поднимает руку, между пальцами которой зажат маленький металлический колокольчик.       — Эта театральная постановка была специально для меня? — раскусывает омегу быстро и ловко, но, к сожалению, слишком поздно.       — Ты же сам сказал «отобрать любым способом».       Было что-то в её улыбке крайне самодовольное и даже слегка детское. Искренняя радость того, что она обдурила самого альфу, который не должен покупаться ни на что. Коул не в силах признать, что всё сработало так, как она хотела, но и не может не похвалить её в своей голове.       — Думаешь, твои омежьи штучки всегда будут играть на руку? — Он всё-таки двигается за ней, выходя из воды следом.       Оливия тем временем вытянула из сумки плед и быстро укуталась, забыв уже обо всех этих занятиях. Ей не терпелось согреть себя.       — А ты что-то имеешь против омежьх штучек? — Её тонкая тёмная бровь скользнула чуть выше и изящно выгнулась.       — Поверь, на поле боя, когда у тебя есть пара секунд на принятие решения, ты не будешь настолько глупо хитрить. — Вроде серьёзно разъясняя девушке такую простую истину, брюнет обнаружил, что Оливия его даже не слушает, прикрыв глаза и наслаждаясь лучами солнца. — Ты хоть рыбы боишься?       — Нет, конечно, — хихикнула слегка глуповато. — С семи лет отец меня с сестрой вывозил на рыбалку. Я, правда, бесполезна в этом деле, но всегда была гуманна к рыбе. Притаскивала с собой из дома ведро, наполняла водой и сбрасывала туда всех пойманных рыб. Так они могли ещё немного пожить.       — Ты очень… — Коул, присев на корточки рядом, пытался гладко и не колко сформулировать свою мысль. — …мягкотелая.       — Знаешь… — Её голубые глаза, которые сейчас казались ярче из-за падающих лучей солнца, обратились к нему немного устало и раздражительно. — …ты такой же, как все альфы из моего Поселения. Недалёкий. И меня так раздражает, что все вы думаете, будто только ваша ноша самая тяжёлая.       Коул хмыкнул, нисколько не задетый её словами. Он был честен перед собой. В своём Поселении он мало что знал о «тяжёлой» жизни девушек, а тем более омег, — что уж тут говорить о других поселениях. Перед ним живой пример ошибок системы — недовольная омега.       — Что же такого может быть непростого в жизни омеги? Посвятишь? — Альфа спокойно сел на мягкую траву напротив шатенки.       — С чего бы начать? — задумалась наигранно. — Омеги считаются чуть ли не отбросами общества. Мы можем только молчать, рожать детей, готовить, вышивать и быть за спинами бет и альф. Такая себе перспектива.       — Что бы ты тогда хотела делать, если не то, что предписала тебе судьба?       Впервые Оливия встретила того, кто поинтересовался её никому не нужным мнением. И это было чем-то необычным, чем-то странным и неизведанным. Вот так? Действительно выложить свои мысли на духу? Так, как думаешь, и без лжи? Она хлопала глазами ещё несколько секунд и не находила в его взгляде усмешку. Лишь небольшая заинтересованность.       — Я не прошу место Правителя, просто хочу, чтобы ликаны считались с моим мнением. Но каждый раз, когда я даже при родителях говорю, что думаю, то слышу одну единственную фразу: «Не лезь в дела альф и бет». Разве это нормально? Или, может, нормально то, что меня выдали замуж за парня, которого я близко никогда не знала? Моё мнение вообще не учитывалось. Но зато родить должна семь детей. А если я совсем не хочу детей?       — Не хочешь? — В голосе Коула не было великого удивления, которое Оливия частенько слышала на свои слова.       — Не сейчас, но это никого не волнует. — Она прошептала с такой грустью, что он понял весь посыл. Перед ним омега, совсем недовольная системой, вот совершенно против неё.       — У тебя мятежные мысли. — Альфа делает вывод холодно и чётко.       От слова «мятежные» в ней начинает ворочаться что-то неприятное, и Оливия поднимает свои голубые глаза, встречаясь с каким-то лукавым взглядом. Он ухмыляется, но не так, будто бы смеётся, а будто понимает или же поддерживает.       — Вот поэтому я просто затыкаю саму себя, чтобы никто в моём Поселении не слышал. — Она отводит взгляд в сторону, разглядывая то реку, то противоположный берег, то зелёную траву вокруг себя. — Ты ведь считаешь, что проблемы альф куда весомее и серьёзнее, чем проблемы омег, да?       — Альфы стоят у руля, принимают решения, за которые их могут осудить или даже наказать, убив. И эти решения не только внутри системы. Ещё в семье. В стае. Это правда ноша, и она никуда не уходит. Омега должна выносить ребёнка, а альфа дать ему всё, что сможет. Тут разные роли. Но лучше быть альфой, чем омегой, которая чувствует на себе оковы общества.       Он усмехнулся, но вновь без злости.       — Ты не мятежница, а значит, навсегда останешься в этой системе.       — Предлагаешь встать и сказать своё слово против?       — Ни в коем случае! Долго ты не проживёшь, — смеётся заливисто.       Оливия молчит, не зная, что сказать на его необыкновенную откровенность. Было что-то в его голосе понимающее, что заставило её задуматься: «А вдруг я не одна такая? Такая недовольная системой и миром в целом?» Её взгляд продолжает гулять от его лица к воде позади, ища какие-нибудь ответы на сложные вопросы.       — Если я скажу тебе: «Перестань копать», ты послушаешься? — Коул наперёд предугадал ответ, но всё же задал вопрос так легко и просто.       — Если я отвечу: «Хорошо, перестану», ты поверишь? — Она отвечает колко, ухмыляясь.       Тишина застаёт их, они пялятся друг на друга немного бездумно, и лишь иногда в их головы влетает ненужный анализ этого странного диалога. Обмануть или слукавить не удалось.       — В прошлую нашу встречу ты сказал, что у меня нет никакого запаха, в отличие от остальных ликанов. Что ты имел в виду? — Её пугал и сам вопрос, и последующий непрозвучавший ответ, ведь она вовсе не забыла, с каким непониманием и отрешённостью он это произносил. Будто крест. Будто никуда теперь не деться.       — У тебя нет запаха, словно ты его тщательно скрываешь, но после разговора с тобой я понял, что тебе это просто не под силу.       — Это ведь плохо, да? Раз ты чувствуешь запахи всех, значит, я какая-то неправильная. Ведь, поверь мне, я не скрываю ничего.       Коул озадаченно на неё поглядел, заметив в светлых глазах искреннее непонимание и даже страх.       — Это не плохо, просто твоя волчица должна была, как у всех нормальных ликанов, появиться, дать запах и поддерживать его. Все живые существа источают что-то, у тебя — это сплошная эмоция. Я чувствую, как твоя волчица тоскует, и это передаётся мне, другим, окружающим. Омеги вокруг тебя, должно быть, не обращают внимания на подобное, но поверь, альфы сразу фокусируют внимание на запахе. — Ему казалось, что каждое произнесённое слово только сильнее вгоняло её в тоску зелёную, поэтому пришлось добавить хоть что-то отрезвляюще позитивное: — Как только ты превратишься, то всё встанет на круги своя.       Он не лгал, не старался успокоить её до поры до времени — в нём искренне сидела надежда, что это поможет. Бывали случаи и похуже, когда хозяин и волк находились в полном дисбалансе, здесь же — неумение общаться со зверем внутри. Оливия молода и не имеет нужного опыта, который обычно в наличии есть у многих альф.       — Хорошо, ты меня совсем немного успокоил. — Девушка хитро улыбнулась и опустила глаза на колокольчик, который всё это время крутила в руках.       — Давай лучше вернёмся к занятию. — Только слова были произнесены, альфа сразу заметил её недовольство. Проскользнуло слишком заметно. — Ты же хочешь узнать, каков твой запах? Только представь, ты почувствуешь всех сразу.       Это мгновенно заинтриговало её, заставило вернуть несчастный колокольчик хозяину и соскочить с места на ноги. — Давай ещё час, а потом мне надо бежать обратно в Поселение. У меня сегодня смена в таверне.       Всё недовольство пропало вмиг, Оливия тут же стала самым послушным учеником, который хочет, который готов работать и совершенствовать себя. Коул же знал, что можно лишь засекать время, пока она снова не начнёт недовольно бурчать и критиковать его методы обучения. И к этому он до сих пор был готов с трудом.       Как оказалось, больше заданий на колокольчик не было — они быстро перешли к силовым упражнениям, чтобы хоть немного укрепить её тело. Коулу не понаслышке было известно, как порой сильно могут изматывать превращения. В свой первый раз, когда он отбегал в волчьем обличии полночи, он даже не помнил, как возвратился в своё тело и дошёл до дома. Потому что не дошёл. Вырубился посреди леса, так и не одевшись обратно хоть во что-то.       Поэтому, чтобы ей легче и проще было превратиться, Коул был намерен хорошенько подготовить её тело и дух к тому, что всё не будет так просто. И она это осознала не сразу. Не в момент, когда пыталась отжаться, не в момент, когда мчала за ним по лесу, а только тогда, когда вернулась в Поселение, прыгнула скорее в неудобное платье и пошла на работу. Там, собирая на поднос готовую еду, Оливия почувствовала слабость. Слабость в руках, в ногах и в теле. Было в этом что-то приятное.

***

      Он двигался уверенно, но не торопился. Казалось, тело было насыщено энергией, несмотря на потраченные усилия в лесу, а вот морально он чуть истощился. На удивление, с Оливией было сложно договариваться, сложно убеждать её в том, как надо и как правильно, — она была неприятной занозой в заднице. И в то же время Коул не был уверен, что хочет бросить это полудохлое дело.       — Добрый день, Господин Блэйк. — Острое обращение внезапно вернуло его в мир, как только у ворот появился один из стражников. Тяжёлые двери открылись перед альфой, как бы приглашая обратно домой.       — Привет, Пол, как работа идёт? — Несмотря на свой внушающий недоверие и страх вид, альфа всё же был приветлив к своим знакомым и приближённым.       — Да как обычно. — Почёсывая голову, парень быстро забывал о том, что на посту всегда нужно быть начеку. Так гласят правила, но перед ним как раз таки знакомая часть верхушки власти. — Ничего сегодня не произошло, всё тихо и спокойно. Ваш как день прошёл? Точнее, идёт… — Пока Пол говорил не задумываясь, лишь бы хоть как-то скоротать время на посту, Коул сразу почувствовал приближение третьего лица к их компании.       К ним направлялся Джулс. В его руке альфа сразу заметил небольшую кожаную папку, в которой обычно бета носил что-то важное. Память Джулса частенько подводила, поэтому на случаи донесения важной информации он всё быстренько записывал тезисами, а затем, чтобы всё звучало чётко и безошибочно, считывал с листа.       — Мой день идёт пока очень даже успешно, Пол, а теперь мне пора узнать, что Джулс торопится рассказать, — усмехается, точно подметив, а затем снова обращается взглядом к стражнику. — Хорошей тебе смены и без происшествий. — Хлопнув бету по плечу, Коул ещё раз улыбается.       — Спасибо, Господин Блэйк, вам тоже хорошего дня.       Они ещё раз обменялись формальными улыбками. Пол вернулся на стену, присоединившись к своему напарнику, а Коул двинулся навстречу Джулсу, который уже внимательно оглядывал свои листки.       — Хорошее или плохое? — Он с лёгкостью переходит от добродушного, душевного тона к официальному и менее тёплому, когда дело коснулось его работы. Только ликаны поравнялись, как двинулись в сторону Дома Власти плечом к плечу.       — Нейтральное, — бубнит Джулс. — Наши ликаны нашли ту самую девчонку, которая была вовлечена в инцидент с Джоном.       Коул продолжает молчать, не считая толком, что должен уже вмешиваться в его доклад, поэтому бета говорит дальше, почёсывая свою густую тёмную бороду.       — Оливия Мартин, омега, обычная уроженка Четвёртого поселения. Замужем за бетой, который приближён к власти. Её семья известна многим жителям, так как муж сестры является сыном Правителя, сам у неё отец — помощник Правителя, даже имеет должность личного советника. Мама обычный лекарь. Всё остальное пусто. — Перечитывая полученную информацию, Джулс сам осознаёт, что этого всего недостаточно, чтобы даже понять, кто такая Оливия Мартин. — Детей нет.       — Да уж, — хмыкает Коул, протягивая руку, куда вскоре переплывают рукописные листки. — Этого недостаточно, чтобы хоть что-то сделать.       — Может найдём её? Думаю, если припугнуть, она, омега, поклянётся даже в верности. — Джулс говорит уверенно, будто уже знает волчицу, пока Коул лишь смеётся себе под нос. Если бы Оливия попала в плен и её бы пытали, то первым бы сошёл с ума тот, кто оказался с ней в одной комнате.       — Оставим её, пусть Оливия Мартин живёт себе дальше. Инцидент с таверной никуда больше не вышел, поэтому бояться подрыва союза нет смысла.       Коулу самому хочется оставить мысль об Оливии — её итак достаточно в его обычной рутине.       — Как скажешь, наш план в любом случае никак не поменялся и не поменяется. — Джулс моментально прощается с незнакомкой Оливией в своей голове, скоротечно забывая вскоре даже её имя, пока Коул задумчиво крутит листки бумаги. — Где ты, кстати, бываешь почти каждый день?       И теперь они, альфа и бета из одной стаи, прощаются с формальностью, возвращаясь в первую очередь к дружбе.       — Да так, бываю за стенами, ничего серьёзного.       — Вновь мотаешься к Рене из Второго? — Он говорит как друг, слегка подкалывая и чересчур наседая на своего альфу.       — Типа того, — усмехается Коул, всегда удивляясь, как так друг с лёгкостью пристыжает его холостяцкую ветреность. — Только при Бри ничего такого не ляпни.       — Да-да, и при Рене, и при Бриджит, и при Люси… — Загибая пальцы, Джулс начинал посмеиваться, но продолжал подтрунивать над другом.