Ближе

Модная музыка, тяжёлые басы, огромная толпа, что постоянно находится в движении. И Юнги с Хосоком, стоящие у сцены. Они не обращают внимания ни на что — Мин вглядывается во влажное лицо, а Чону важно только, чтобы его парень был ближе. Они не обращают внимания на то, что происходит на сцене — кто-то забрался туда и на барную стойку, вытворяя совершенно неприличные танцы. А такие танцы Хосок исполняет только у них дома, в уютной комнате, включая разноцветные лампы. Сейчас он ладонями за талию парня тянет к себе, двигает бёдрами в такт с ним, прикрыв глаза. Кто-то бьёт его локтем в спину, но ему всё равно — только импульсивно к себе ближе прижимает Мина. Наклоняется к уху парня и горячо дышит, пытается что-то сказать, но не может — музыка, ритм, тело сильнее его духа сейчас. Для них иного мира не существует, только они. Всё ближе. Ближе. И ближе.

Прислушайся к земле — Здесь движение повсюду: Что-то надвигается, И я это чувствую.

Руки Чона забредают под влажную футболку Хосока, подушечки пальцев аккуратно касаются спины, бегают ровно в такт, мурашки вызывают. И Хосок резко на ухо выдыхает, опаляя горячим дыханием нежную кожу. Юнги немного морщится и носом утыкается во влажную кожу на шее Хо, вдыхает родной запах и касается губами ключиц. — Не устал ещё.? — наконец шепчет Чон прямо на ухо, удивительно перекрикивая музыку, даже не повышая голоса. — Ещё немного… Юнги глаза прикрывает и даже так видит яркие мелькающие огни, даже так на сетчатке его глаз выжжен один единственный образ — острый носик, круглые счастливые глазки и губки сердечком. Глаза, в которых, как в книгах, вселенные отображаются, взрываются, не скрываются.

Он движется сквозь свет, Овладевая моим разумом и душой. Когда ты тянешься ко мне, Это такое яркое чувство!.

Юнги вытягивает парня с танцпола, проводя через всю толпу, что толкается, тянет свои руки вверх, к сцене, к диджею, друг к другу. Он тянет Хосока к столику, где их уже ждут напитки, до которых они даже не притронутся, на которые им абсолютно плевать. Чон усаживается на удобный пуфик, а Мин своё место игнорирует активно, присаживаясь на законное сиденье — бёдра Хосока. Лицом к нему садится, в глаза смотрит и медленно бёдрами двигать начинает, пока вокруг шум, духота и дым. Юнги смотрит только на Хосока, губы свои кусает только из-за него. А тот смотрит только на своего парня, за губами прикушенными наблюдает, пальцами гуляет по бёдрам, обтянутым джинсовой тканью. Он умеет касаться подушечками пальцев так, что практически невесомо, но оставляя чуть ли не ожоги, сводя с ума Юнги моментально. И он тянется сразу же за поцелуем. Губами сминает чужие, увлажняя своей же слюной. Язык пробирается внутрь, пока Мин свою ладонь на чужой щеке держит, медленно спускает её ниже и прихватывает шею Хосока, чтобы тот не отдалялся. А он и не собирался. Чон ягодицы ладонями сминает, пока они по его бедрам гуляют совершенно бесстыдно. И можно было бы подумать, что их за такое поведение могут выставить из клуба, но разве их волновало это прямо сейчас.? В их крови ни грамма алкоголя, только чистая страсть, что по венам бурлит и дальше течёт, что каждый участок тела проходит и током обдает. Юнги отрывается от губ, но шею чужую не отпускает, улыбается хитро совсем и что-то шепчет, но через общий шум ни черта не слышно. Хосок брови поднимает, не понимая о чем речь. — У тебя встал, — хрипло говорит Мин, наклоняясь прямо к чужому уху, языком по раковине ушной проводя, заставляя под собой ёжиться. — Я знаю, — отвечает громко Хосок, раздвигает половинки задницы ладонями и сжимает их сильно. — Знаю, знаю, знаю… Он носом утыкается в ключицы острые, бледные, влажные. Готов спорить, что они такие же сахарные, как и его губы. Языком по ним проходится и бедра чужие на свои натягивает, прижимает ближе и не отпускает, не позволяет двигать ими в такт. Юнги прямо чувствует, как чужие тонкие пальцы в его молочные мягкие бёдра.

А после меня бьёт в ночной лихорадке, Мы знаем, как её добиться. Подари мне эту ночную лихорадку, Мы знаем, как её показать.

— Может пойдём отсюда? — спрашивает Мин, не понимая, сколько они уже так сидят, сколько чужое возбуждение ему в ягодицы упирается. Только Хосок ещё его игнорирует, кусает, остановиться не может, оторваться. И он встаёт вместе с Юнги на руках, придерживая за ягодицы, пока ему в плечи ноготочками вцепляются. — Отпусти меня, нас не пропустят так, — смеётся Мин заливисто, что кадык под чужими губами гуляет. — Я слишком возбужден, чтобы просто так отпустить. Это слишком заметно будет, — оправдывается Чон, но позволяет парню ноги спустить вниз, на землю твёрдую встать. — Как быть… Как же быть…? — Мы не пойдём в туалет, Чон, — предупреждает Юнги, целуя своего парня быстро в губы. — В прошлый раз это ничем хорошим не закончилось. Только потусили в том грязном… туалете… Мин даёт Чону свою куртку и заставляет того прикрыться ею, беря за руку и вновь уводя по толпе, только на этот раз на выход из клуба. Холодный воздух так сильно отрезвляет, Хосок мгновенно полной грудью вздыхает, хотя кажется, что тяжело, невозможно. Пьяное состояние, как рукой снимает полностью, он пальцы переплетает с Юнги, ближе его к себе тянет. На ночном небе звезды горят, что в глазах обоих отражаются, светятся также ярко. Ловит такси Мин и называет их адрес. В машине пытается вести себя прилично, но под конец не сдерживается — целует парня влажно и, на удивление, слишком громко. Боится, что их высадят за такие проделки, но молодой парень, что за рулём сидит, и слова им не говорит по этому поводу. И неловкость сразу же пропадает. Юнги напористее целует, за щеку младшего придерживая, пока тот большим пальцем его ладонь поглаживает нежно. Так хочется пересесть на чужие бёдра, но нельзя пока, надо сохранять хотя бы остатки былого приличия. Юнги вываливается из такси первым, вытягивает Хосока, который расплачивался за поездку и чуть ли не ронял монеты со сдачи, пока его тянули. Поднимаются вместе, в лифте танцуя языками, все равно в такой час здесь никого не бывает. В квартире тихо музыку включают на колонках, закрытая бутылка вина таковой и остаётся.

Вот он я, Молящийся о том, чтобы этот миг не кончался, Живущий прекрасной музыкой, Что несома ветром, И завладевающий ею…

Юнги бежит в ванную переодеваться, потому что обещал Чону небольшой сюрприз, значит, он его покажет. Выходит только в лёгкой маечке и чулках, которые так соблазнительно прижимают его ляшечки. — Так аппетитно, — усмехается Хосок, подходя только ближе, пальцами цепляя резинку чулков в розово-белую полоску. Как бы грозно Юнги не одевался в повседневную пору, обычно он любит нежные и очень милые вещи. Пальцами пробегается от чулков по бёдрам к ягодицам, теперь резинку трусиков подхватывает, наклоняется к парню и целует, цепляясь языками. Нежно, аккуратно. Им не надо никуда спешить… Юнги медленно отвечает на поцелуй, обхватывая чужую шею руками, повисая на Чоне, прижимаясь бёдрами к чужим. И он вспоминает о возбуждении парня, одну руку вниз спускает и через плотные мешковатые джинсы гуляет по всей длине. Прямо ему в губы резко выдыхают, а он ловит этот полустон, улыбается. Горячие руки обжигают его половинки. Горячие руки обжигают до такой степени, что хочется только ближе. Ближе. И ближе. Хосок раздвигает вновь эти половинки, пальчиком горячее место оглаживает, знает, что до выхода Юнги готовился, чувствует, что трусы немного влажные, значит, перед выходом к нему он себя смазал ещё. Он вынуждает старшего к себе на талию ноги закинуть, ближе к кровати подходит мягкой и на весу продолжает им заниматься. Продолжает целовать, за нижнюю губу прикусывая. Внизу уже всё тянет, особенно после таких нежных прикосновений Юнги. Он на одну фалангу входит с лёгкостью, даёт всё равно привыкнуть и расслабиться. Поцелуи ни на секунду не отрывает, пока вторым пальцем входит уже на 2 фаланги. Внизу так всё сильно тянет от каждого тихого вздоха его парня… Он выходит и аккуратно опускает на постель Мина, желая насладиться этим прекрасным зрелищем. Его маленький хен… Юнги прячет лицо в ладошках, но Хосок всё равно смотрит на эти длинные узловатые пальцы, вспоминая какие они прекрасные. Его тонкая талия, что всё равно показывается даже в майке, острые сахарные ключицы и эти ноги… Безумно красивые ноги. Пухлые бёдра, которые несильно стягивает резинка милых чулок. Хосоку так нравится, когда все так и происходит, так нравятся эти бёдра… Он на колени перед кроватью опускается, пугая парня, подтягивает его к себе и целует в места, где резинка с кожей соприкасается, языком под неё ныряет, рваные вдохи выпрашивая у Юнги. Ладонями бедра сминает, тянет к себе поближе ещё, во внутреннюю часть целует, к трусикам приближается. — Хоби… — шепчет Юнги, удивительным образом подавляя своим голосом музыку. Ладонь к Чону тянет и пальцы с ним переплетает, сжимает посильнее. — Я аккуратно, — улыбается широко Хосок, одной рукой стягивая с него трусики и сгибая ножку в колене, целует в бедро. Он губами гуляет по излюбленным местам, подходит ближе к возбуждению, слыша тяжёлые вздохи от своего парня. Аккуратно слизывает влагу с головки члена, подавляя улыбку, встречаясь со взглядом Мина. Он прекрасно знает, что старшему очень нравится, когда с его головкой играются. И только поэтому Хосок её ещё раз широко облизывает, щекочет кончиком языка, впитывая в себя все больше выделяющейся влаги. Ему так нравится, так вкусно. Свободной рукой медленно растягивает парня, чтобы набирать темп и в итоге сводит его с ума и языком, и пальцами. Его мальчику так хорошо, а, значит, хорошо и ему самому. Юнги бёдрами двигает, прикусывая свою нижнюю губу, сжимая сильно ладонь младшего. Возбуждение только наливается, даёт о себе знать, заставляет всё тело кипеть, бурлить, поднимает все потянное мысли и желания с низов. И он смотрит на Хосока, что так старательно облизывает голову члена, что так старательно потом языком проходится по влажному и растянутому сфинктеру, толкается поглубже, не представляя, какие звёздочки старший ловит. Приближаясь к оргазму, Мин непривычно для себя мечется на постели. Один из его чулков валяется где-то под кроватью, на бёдрах яркие засосы, что совсем скоро потеряют свой цвет, бедра мелко подрагивают от невероятного возбуждения. Он рукой закапывается в чужие волосы, прядки тянет на себя. И, ему многого не надо, только Хосока рядом, что делает вакуум, доводя прямой дорожкой до практически исцелительного оргазма. Мин выгибается на постели, громко стонет, вновь перекрикивая музыку. Небольшой струйкой кончает прямо парню в рот, сжимая его пальцы в себе. Щёки красные, глаза со слезами, но улыбка довольная. Он очень сильно зажал в своей руке чужие волосы, а сейчас аккуратно отпускает. Хосок оставляет его в покое ненадолго, достаёт салфетку и выплёвывает сперму, после облизывая губы. — Хоби, — зовёт его старший, вытягивая руки. И Чон идёт к нему навстречу, валится на постель рядом и позволяет на себя ногу закинуть. — Спасибо, — получает поцелуй в подбородок. — Это ещё не всё… — ухмылка не сползает с лица, даже когда он нависает на старшим сверху. — Я должен почувствовать тебя ближе.

Пыл нашей любви Не нуждается в помощи. Дай нам только дожить до утра. В моем сознании пожар, А при ходьбе я как будто отрываюсь от земли И свечусь в темноте…