Good boy

Чанбин заболел. После известия о том, что Со получил положительный тест на ковид, а вся остальная группа — отрицательный, Хван испытывает нелогичное чувство вины. Словно это он недоследил за старшим, недоокружил заботой и не напомнил лишний раз вымыть руки, хотя Чанбин в таких напоминаниях не нуждался. Хёнджин думает об этом, сидя на кухне и нервно покусывая заусенец на пальце, чем вызывает хмурый взгляд Минхо. Ли легонько шлёпает по рукам младшему, бросая раздраженное: — Если тебе нечем занять свой рот, я могу предложить салфетки, хочешь? Хван не хочет, а потому быстро прячет собственные ладони между бёдер и принимается нервно дергать ногами. Вызывая очередной недовольный вздох со стороны главного танцора. — Не случится с ним ничего. Джинни кивает рассеянно, но мандраж конечностей это не останавливает. Со изолировали в другую квартиру на карантин, в разгар продвижения и это немного давит. Давит не только на Хёнджина — на всю группу. Ребята слишком много гоняют по этому поводу, а старшие стараются не дать им скатиться в пучины уныния, как могут. Минхо следит за Ханом, Феликса ежедневно утаскивает к себе Крис, а Сынмин надоедает вниманием Чонину. В связке Хёнджин-Чанбин выступать внимательным взрослым видимо придётся именно Хвану. Но что он может? Спустя минут пять надоедливого дерганья ногами Минхо вновь цокает: — Да позвони ты ему, заебал. Хёнджин распахивает глаза. Он настолько привык к тому, что Чанбин находится с ним в одной квартире за соседней стенкой (буквально руку протяни), что ему и в голову не пришло просто использовать телефон. — Но хёну наверняка нужен отдых… — несмело тянет Хван, покусывая губу. — Мне тоже, — почти рычит Ли. — Но я не могу расслабится пока ты рядом отбиваешь чечётку. Не умрёт он от твоего звонка. Вали давай. Главный танцор раздраженно пихает в руки Хвана телефон и почти пинками выпроваживает с кухни. Он бы действительно пнул, если бы не Крис, который не вовремя вошёл в помещение. Это его, конечно, мало останавливает, но если Чан лекцию ему прочитает, то он точно застрелится. Хёнджин возвращается в комнату и бросает злосчастный телефон на кровать, принимаясь мерить комнату шагами. Ноги у Хвана длинные — два шага в одну сторону и два обратно, особо не разгуляешься. А пройтись по улице во время камбэка ему не светит. Поэтому он устало вздыхает и присаживается на кровать, собираясь с мыслями. Что сказать? Как подбодрить? Когда они записывали шоу 2KIDS ROOM, Чанбин вёл себя немного странно, в частности говорил весьма двусмысленные вещи. Хван уже жаловался на то, что не всегда может правильно понять старшего, а потому решил всё перевести в шутку. Хотя некоторые фразы заставляли задуматься. «Мой любимый донсэн» «В тебе есть какое-то особое очарование» «Я еще не заполучил тебя» «Я хочу, чтобы ты нарисовал мой портрет» И куча других вещей, всё это хоть и было произнесено с улыбкой, но заставляло закручиваться внутренности в тугой узел. Нельзя сказать, что старший как-то давил на Хвана, но свою заинтересованность всячески демонстрировал. Чанбин, когда начал ходить в качалку, непременно пытался вытащить туда Хёнджина, но младший всегда удачно сваливал. Потому что, откровенно говоря, он начал засматриваться на Со далеко не по-дружески с тех самых пор, как Бин приобрёл такие мощные бёдра и бицепсы. А его грудные мышцы? О, Хёнджин бы растатуировал их укусами и засосами, если бы ему было можно. Но он всё еще не понимал — шутил ли старший. Его влекло к Со, но он не мог со стопроцентной уверенностью сказать, что тот отреагирует нормально. Да и позорится из-за стояка в зале не хотелось. Телефон тренькает сообщением, и Хван видит, как на дисплее высвечивается сообщение от Минхо: «Собери свои яйца в кулак и позвони ему уже, он ноет Хану в трубку, а Джисону пора на массаж». Хёнджин вздыхает, пролистывает ленту контактов и нажимает вызов. Гудок. Второй. На третий трубка снимается и слегка хриплый голос спрашивает: — Джинни? Соскучился? Рычание во время рэпа Чанбина Хван готов признать самым сексуальным звучанием на всей планете. Вздохи Чана в их песне даже близко не валялись с тем властным вайбом, что исходит от рычания Чанбина. Так первобытно и чарующе. Но именно эта хрипотца, от долгого и непрерывного разговора с Ханом до Хёнджина, заставляет табун мурашек пронестись от загривка до поясницы. — Как ты, хён? — голос Хвана слегка дрожит, но Со, кажется, не замечает этого. Хёнджин игнорирует вторую часть вопроса, стремясь занять эфир болтовнёй. — Как ты себя чувствуешь? — А вот я соскучился, — Бин тоже умело игнорирует поставленные вопросы, оставаясь на своей волне. Со не рядом, чтобы можно было уловить по эмоциям на лице шутит он или нет. И, наверное, Хвана это даже устраивает, потому что хочется верить, что он серьёзен. — Я в норме. Температура пока невысокая, но тело ломит так, будто меня отбивали перед готовкой в аэрогриле Минхо. Хван фыркает. — Ну так Свинолик же. — Если ты звонишь меня дразнить, то я кладу трубку, — притворно-обидчиво ворчит Бин, а Хван улыбается. Знает, что угроза пустая, старший никогда не позволит себе такого поведения. — Тебя Минхо подослал? Скажи ему, что только из уважения к его возрасту… — Я сам подослался, — внезапно, даже для себя, выпаливает Хван. — О… — На другом конце замолкают, и Джинни начинает нервничать, что не прикусил язык. — Значит всё-таки соскучился? Хёнджин кивает, а потом мысленно бьёт себя рукой по лбу — Чанбин же не видит. И выдыхает: — Да. — Хороший мальчик. — Хмыкают на другом конце трубки. — Я же говорил тебе, что важно иметь смелость признаваться в каких-то вещах самому себе. Хёнджин хочет возразить, что тогда речь шла о важности признания неприятных вещей, но молчит. Потому что признаться в собственной симпатии, что больше, чем к любому из мемберов, тоже требует немалых усилий. Признаться в этом и себе, и… … ему? А надо ли старшему это? Хвану немного страшно, что всё это напускное, и если он ответит, то Бин утратит весь интерес. Хочет ли этого Хван? Однозначно нет. Но и держаться каждый раз становится сложнее. — Ты уснул там? — голос Бина выводит Хёнджина из задумчивости, и он корит себя за длительное молчание. Опять заблудился в своих мыслях. — Не можешь без своего хёна? И Хван понимает, что правда не может. Закрытая дверь в комнату Со нагоняет тоску, без его бормотаний и шуточек в доме слишком пусто. Никто не мешает готовить ужин, таская с тарелок закуски, не пытается растормошить и вытащить из личного убежища, внося хаос в привычный уклад дней. Карантин — это не страшно, Чанбин обязательно поправится и вернётся. Просто хочется, чтобы как можно скорее… — Не могу. — Тихо произносит Хёнджин, но уверен — там его услышали. Услышали и возможно поняли. — Хэй, Джинни. — Голос Со звучит мягко, с нотками нежности и заботы. — Не вешай нос, я же скоро вернусь. — Угу. — Вздыхает младший и шмыгает носом. Бин вздыхает. — Ты ж моя драма-лама. Чего раскис-то? Камбэк начался, тур не за горами, а он носом хлюпает. Витамины пил? — Голос меняется на строгий и Хван усмехается. Даже будучи далеко Со умудряется проявлять заботу. — На пустой желудок не хочу. — Ты еще и не ел? — Возмущается Чанбин. — Вы вернулись черти знает когда, а ты не ужинал? — Успокойся, мамочка… — Папочка. — Интонация у старшего вновь меняется. Хван хотел пошутить, чтобы успокоить старшего, но похоже успокаивать сейчас придется его. Бин звучит слишком властно, заставляя и дыхание сбиться, и колени подогнуться. Хёнджин сглатывает, и хочет что-то ответить, но в голове нет остроумных ответов. А Со решает добить: — И только послушные мальчики заслуживают поощрение. Внутренности скручивает в тугой узел. Хван присаживается в изголовье кровати, подкладывая под поясницу подушку и нервно сглатывает. Сегодняшняя игра Чанбина переходит вообще любые границы, и Джинни как бы тоже не железный. Что если слегка отпустить контроль? — А плохие? — На другом конце трубке повисает тишина, и Хван немного радуется, что смог вывести старшего из равновесия. Старший явно не ожидал именно этого вопроса. 1:1 — А плохие мальчики заслуживают, чтобы их хорошенько отодрали. Краска приливает к щекам Хёнджина, но он не собирается так просто сдаваться. В такие игры можно играть и вдвоём. А еще неплохо бы убедится, что он не ослышался. — Может выпороли? Чанбин хмыкает. — Можно совместить. — В трубке слышится шорох, вероятно Бин тоже укладывается в кровать, время-то позднее. — Значит ты хочешь, чтобы я тебя выпорол? — Не очень. — Нервно хихикает Хван. — Просто отодрал? — Я же не прилип, чтобы меня от чего-то отдирать. — Нервно смеётся Хёнджин, оттягивая воротник футболки, который внезапно начинает душить. Разговор сейчас явно заходит не туда, и Хван паникует. Чанбин добавляет немного рычания в обычную фразу, а младший готов растечься лужицей по кровати. Со хмыкает. — Не от чего-то, а зачем. И не обязательно прилипать, Джинни. Достаточно простого согласия. В голове мигают красные лампочки опасности, но Хван заворожен речью, как грызун Гамельнским крысоловом. В штанах стало тесно от всех картинок, что успели пронеслись в беспокойной головушке, и кажется ему нужно на свежий воздух. Даже раскрытое окно в комнате не помогает. Он вновь достаточно долго молчит, вынуждая Со прервать тишину. — Пора спать, Джинни. Не переживай, со мной всё будет в порядке. Я скоро к тебе вернусь. — Спокойной ночи, хён. Хёнджин не с первого раза попадает по кнопке сброса вызова, а потом визжит минут десять в подушку, вынуждая кого-то злобно (привет, Минхо) постучать ему в комнату. Он не уверен, что вообще хоть как-то справился с миссией подбодрить старшего, но разговор вышел крайне интересным. И даже содержательным местами. Осталось только решить, готов ли Джинни зайти чуть дальше разговора, ведь сам Со видимо не против такого развития событий. О том, что Чанбин вернулся в общежитие Хван узнаёт одним из первых. Он хотел бы сказать, что это чистая случайность, что старшего занесло в душ, едва он переступил порог квартиры, но кажется его местоположение сдал один очень вредный кролик. Хёнджин вздрагивает, когда дверь распахивается, благо он успел принять душ и теперь в одном полотенце наносил средства для ухода за кожей. Он встречается через зеркало взглядом с Чанбином и видит на его губах усмешку. — Я вернулся. — Я вижу, хён. — Хван улыбается, стремясь скрыть свою растерянность. После того разговора, в голове младшего поселилось очень много странных мыслей, но к какому-то заключительному выводу он так и не пришел. — Как ты себя чувствуешь? Хван видит, как глаза Чанбина скользят по его спине, немного задерживаясь на полотенце, что скрывает подтянутые ягодицы и длинные ноги, и вновь возвращаются к его лицу в зеркале. Но в отличии от первого раза, взгляд старшего становится темнее. — В полном порядке. — Голос тоже теряет звонкость, становясь обволакивающим, и Хван чувствует себя мухой в паутине. Чем больше дергается — тем глубже вязнет. — Готов и дальше следить за тем, чтобы ты был хорошим мальчиком. Помочь? — Быть хорошим мальчиком? — Хёнджин не успевает за скачущими мыслями старшего и собственным воображением, поэтому переспрашивает наобум. Ухмылка Чанбина становится еще опаснее, и он делает шаг к Хвану забирая с туалетного столика флакон с маслом: — С этим. — Со выдавливает немного жидкости на ладонь и вновь впивается взглядом в шоколадные глаза. — Ну так? Разорвать зрительный контакт тяжело, а надо бы. Подавляющая аура старшего не даёт вздохнуть спокойно, а язык словно прилип к нёбу, и Джинни может только кивнуть, соглашаясь. До спины он все равно нормально не дотянется, а мысли ощутить на себе прикосновения сильных рук, давно уже не покидают голову младшего. А тут полный карт-бланш. Чего отказываться? Чанбин распределяет масло между ладонями и заходит за спину Хёнджина, разрывая зрительный контакт. Хван хотел бы вздохнуть спокойно, но лишь вцепляется руками в тумбу раковины, едва пальцы старшего дотрагиваются его кожи. Со касается нежно, но с нажимом, давая почувствовать тепло ладоней. Заботливо проводит по лопаткам, спускаясь вниз к кромке полотенца, и возвращается наверх, оглаживая плечи. Повторяет манипуляции, пока Хёнджин, опустив голову, старается сдержать стон. Мышцы натружены, прикосновения ласковые, разговоры были горячими — вот Джинни и ведёт не по-детски. Ладони Бина опускаются на талию Хвана слегка сжимая, и старший почти касается своей грудью чужой спины, когда произносит: — Хороший мальчик. Младший вздрагивает, оборачиваясь, и вглядывается в чужое лицо, пытаясь понять по нему хоть что-то. Но тщетно. А Чанбин задачи облегчать не собирается, внезапно поворачивая голову, и стуча пальцем по щеке: — Поцелуй. Хёнджин недоволен тем, что только он тут растерян, а потому решает саботировать ситуацию и посмотреть на реакцию старшего. Видя, как Со наблюдает за ним краем глаза, демонстративно облизывает губы и наклоняется к щеке, оставляя на скуле звонкий чмок. Чанбин внезапно краснеет, а Хёнджин решает играть до конца. — Достаточно? Со заторможено кивает, а Хван самодовольно обходит старшего, покидая ванную комнату. Что бы закрыться в своей и вновь поорать в подушку. В течении следующей недели младший приглядывается к Бину. После поцелуя в щечку, Чанбин ходил остаток дня задумчивым, и Хван подумал уже, что разрушил их химию своей выходкой, но вот взгляд, которым Со его одаривал, сигнализировал о другом. Кажется, Чанбин был в замешательстве, потому что обычно Хёнджин игнорировал такие просьбы-подколки. А тут вдруг ответил. И теперь он сбит с толку и не может нащупать границ дозволенного. Хёнджин не будет отрицать, что такое состояние Бина ему нравилось. Они в каком-то смысле поменялись ролями и теперь Джинни тот, кто загнал в угол другого. Надолго ли? Хван продолжал думать насколько правильно и хорошо ощущались ладони старшего на его коже, и взвешивал все «за» и «против» броска в омут с головой. Переживёт ли он если Чанбин наиграется? Стоит ли это его нервов? Всё-таки стоило бы еще раз убедится в чужих намерениях. Случай представляется тоже достаточно быстро — череда шоу после камбэка, как всегда заряжает эмоциями и выматывает к чертям. Поэтому после очередного позднего возвращения Хёнджин лежит на диване в гостиной, притворяясь ветошью, пока остальные приводят себя в порядок. Чан еще не вернулся от младших, Хан заперся в ванной, а Со торжественно расхаживает по дому без футболки, остывая после душа. Хёнджин давится слюной, следя за старшим из-под прикрытых ресниц — Чанбин и правда раскачался ого-го как и совершенно непонятно, как только фанатки остаются в своём уме при виде его груди обтянутой какой-нибудь футболкой? А трейлер к «ODDINARY»? Кто только выбрал пиджак с таким вырезом? Да ладно, черт с ним с вырезом, кто додумался выпустить его в нём без футболки? Из задумчивости Хёнджина выводит сам Чанбин, внезапно наклоняясь и хватая младшего за щечку: — Джинни хорошо постарался на сегодняшнем шоу, Джинни был великолепен. — Со милашничает в привычной манере, стараясь растормошить младшего. Но осекается, встречая на себе изучающий взгляд тёплых глаз. — Думаешь? Значит я был хорошим мальчиком? — Очень хорошим. Джинни был самым хорошеньким мальчиком. — Продолжает Бин няшничать, уже менее уверенно. Обычно Хван старался сбежать от таких приступов старшего, а сейчас лишь щурит свои глаза и смотрит слишком остро. — Значит я заслуживаю поощрения? Чанбин внутренне напрягается, но Хван видит чуть глубже. Вместе с напряжением на дне глаз Со загорается дьявольский огонёк. Совсем как в клипе «Thunderous». Но он всё еще пытается вывернуть всё в шутку, однако Хёнджин настроен серьёзно довести всё до конца. Какого и чьего пока не понял — по ситуации разберётся. Главное самому не отступить. Хван пользуется заминкой старшего и опускает взгляд на губы Чанбина, отмечая как дёргается его кадык. Облизывает свои — томно, медленно — и возвращает зрительный контакт. — Так что, хён? Если я был хорошим мальчиком, то заслужил поощрение? — Хван говорит тихо, с легким придыханием, и Со обращается в слух, чтобы не упустить ни одного слова младшего. Но всё равно не слышит и половины, потому что отвлекается на такие манящие пухлые губы. Но первый вопрос помнит. — Заслужил. — Чанбин смаргивает наваждение, говорит сипло — в горле резко пересыхает. — И что мне полагается? — Хёнджин вцепляется в шанс, продолжая опутывать старшего паутиной соблазна. Легкой — только дернешься и она разорвётся, но Со не хочет дёргаться. Он хочет, чтобы она была прочнее стальных тросов на кораблях. — Хочешь поцелую? — Бин приподнимает бровь, ухмыляясь и возвращая себе уверенный тон. Ему тоже интересно насколько Хван готов зайти дальше. — Хочу. Хёнджин отвечает быстро, а в следующий момент чувствует, как старший сминает его губы властным поцелуем, пробираясь внутрь чужого рта языком. Джинни не теряется, хотя и удивлён напором, но отвечает с не меньшим чувством. А когда старший расслабляется, не встречая сопротивления, легонько прикусывает нижнюю губу зубами, вынуждая Чанбина рыкнуть. Рука Со притягивает Хвана ближе за затылок, путаясь пальцами в волосах танцора. Когда Бин отстраняется, чтобы вдохнуть, Хван ведёт тонкими пальцами по груди рэпера. Вдох у Чанбина получается слишком коротким, а пальцы в волосах сжимаются. Он легонько оттягивает прядки назад, вынуждая Хёнджина запрокинуть голову: — Разве я разрешал себя касаться, Джинни? — Со проводит по кадыку Хвана языком, ощущая, как тот дёргается. — Как быстро ты из хорошего мальчика превратился в непослушного… Хёнджин смотрит слегка расфокусированно, но идёт ва-банк: — Значит теперь меня надо отодрать? Слова младшего оседают тяжестью внизу живота, и Бин на мгновение прикрывает глаза, шумно выдыхая. Он всё еще не понимает какую игру ведёт Хёнджин, и не уверен, что сам младший знает её правила, но сейчас Хван точно от него просто так не уйдёт. Не после того, как он наконец-то получил долгожданный поцелуй. Конечно, неволить Со никого не собирается, он и в разговоре по телефону сказал, что ему нужно только согласие, а остальное он устроит. Но по глазам Джинни понятно, что сегодня он явно согласен. Немного тормозит беспокойство по поводу, что Хван всё-таки будет сожалеть потом, но Бин задействует все свои дипломатические способности и обязательно донесёт младшему, что это не просто развлечение на раз. Он с этими мыслями уже не первый год ходит. Хёнджина не устраивает бездействие, и он впивается в грудь старшего короткими ногтями, подталкивая их к краю. — Непременно. — Старший шипит и перехватывает чужую руку, утаскивая Хвана в свою комнату. Чанбин закрывает комнату, едва они оказываются внутри. Укладывает Хвана на кровать, пытаясь разглядеть хоть тень сомнения в прекрасном лице, чтобы сразу же отступить. Со до конца не верит, что это всё не разыгравшаяся фантазия и последствия болезни. Может это побочный эффект? — Твоя закрытая комната не вызовет подозрений? –хихикает Хван. — Ведь ты же привык следить за теми, кто в доме. — Чан не вернётся от Ликса, Хан в ванной надолго, а мой самый главный объект для наблюдений сейчас здесь. — Чанбин говорит серьёзно, и танцор успевает растеряться от смены настроения. Еще секунду назад от рэпера можно было воспламенится, а сейчас он говорит с арктическим спокойствием. — Меня больше волнует, действительно ли ты согласен. — Я сейчас лежу под тобой, в твоей комнате — на что это похоже? — Хёнджин удивлённо выгибает бровь. Со окидывает взглядом распростёртое тело, задерживает внимание на припухших губах и вздымающейся груди, и скользит ниже, замечая выпуклость на чужих штанах. Джинни немного ёрзает, стремясь скрыть своё возбуждение, но это только сильнее распаляет старшего. — На то, что ты наконец-то сдался моему обаянию. — Выдыхает Чанбин и припадает к шее Хёнджина поцелуями. Хван прикрывает глаза и подставляется под ласковые касания, впрочем, не оставаясь совсем в стороне — ладонями скользит по плечам старшего и зарывается пальцами в его волосы. Чанбин тем временем избавляет младшего от одежды, стягивая футболку и домашние шорты. С трусами решает не торопиться, давая последний шанс передумать. Впрочем, сам отстраняется, чтобы избавиться от остатков своей одежды и жадно скользит взглядом по открывшейся картине. Хёнджин невозможен — высокий, подтянутый. Выглядит хрупким — сожми покрепче, точно рассыплется. Красив до безобразия. Многочисленные подколы старшего всегда имели эгоистичный характер: хотелось, чтобы Хван смотрел только на него. В какой-то момент Со начал замечать, что младший действительно поглядывает на него нечитаемым взглядом, но других попыток не предпринимает. И Бин продолжал свою игру. Тот разговор по телефону, когда старший заболел, был своего рода блицкригом. Который на удивление возымел больший успех, чем все что делалось до этого. А может сыграл накопительный эффект. — Я так и буду просто лежать? — Недовольно тянет Хёнджин, отвлекая рэпера от разглядывания. Чанбин фыркает. — А чего тебе хочется? — Тебя хочется. — Хван краснеет и закусывает губу. — Хочется ближе. И скорее. А не то я решу, что для тебя всё это простая игра. Чанбин быстро встречается взглядом с танцором, и видит на дне глаз сомнение и страх. Но не страх того, чтобы дойти до конца, а страх быть отвергнутым. Рэпер уверен, что в его глазах есть такой же, и даже виден больше, чем у младшего. Но Хван сейчас такой открытый и уязвимый, что Со чувствует - придётся убеждать Джинни в серьёзности своих намерений. Он прижимается губами к чужой груди, чувствуя, как под тонкой кожей и каркасом мышц сердце Хвана заходится в безумном ритме, поднимается поцелуем к плечу, прикусывает нежную кожу над ключицами, ведёт языком до линии челюсти. Приподнимается над младшим и касается мягким поцелуем уже искусанных губ. Хёнджин подается вперёд, прижимаясь своей грудью к чужой, и вздрагивает словно от удара током. Прикосновение на Со тоже имеет свой эффект — он прижимается больше и углубляет поцелуй, делая его более мокрым и развязным. Он всё еще не верит до конца, но точно не может повернуть назад. Не сейчас. Не теперь, когда Хёнджин прижимается к его бедру своим возбуждением. Старший разрывает поцелуй и скользит руками по телу Хвана, оглаживая чувствительные к щекотке бока, заставляя парня нервно хихикнуть. Проводит языком по горошине соска, слегка засасывает его, вынуждая Хёнджина судорожно вдохнуть воздух и тихо застонать. Джинни такой отзывчивый — его хочется заласкать и разнежить до состояния желе. А потом брать долго, с чувством, до закатывающихся от удовольствия глаз. Это похоже на помешательство. Пальцы подрагивают, когда Чанбин касается ими кромки чужого белья. Он быстро переводит взгляд на лицо танцора и видит, как тот смотрит на него с желанием в глазах. Секунда зрительного контакта, и рука младшего ложится на член рэпера, несмело сжимая его своими пальчиками. Хёнджин оценивает размер: член Со крепкий, как и его обладатель, с большой головкой и крупными венами. Но не гигантских размеров, и Хвану это нравится. Он проводит по головке пальцем, размазывая капельку предсемени, и слушает рваный выдох старшего. Который в свою очередь, уже закончил с последним предметом одежды и прижался теплыми губами к животу. Прикосновения лёгкие и щекотные, и Хёнджин вздрагивает, напрягая живот. А потом задыхается, ощущая касание влажного языка на головке своего члена. Старший дразнит, играясь с уздечкой, мягко сжимает ствол губами, продолжая движения языка. Руки танцора сминают простыни, и он хрипло выдыхает: — Кажется ты собирался меня отодрать. Не то, чтобы я против нежности, но, если ты продолжишь, я спущу раньше времени. Чанбин ухмыляется и оставляет поцелуй на бедре Джинни. Отстраняется, ныряя рукой под подушку и извлекает оттуда бутылёк со смазкой и презервативы. Раскатывает один по пальцу и щедро поливает смазкой, приставляя к сжимающемуся колечку мышц. Чувствует, как Хёнджин слегка напрягается, и тут же отвлекает его напористым поцелуем, скользя внутрь без особого сопротивления. Удивляется. — А наш Джинни не такой уж и хороший мальчик? — Чанбин добавляет второй палец, растягивая осторожно, без резких движений, чтобы не причинить боли партнёру. — Должен же я был знать, чего мне ждать, если однажды твои угрозы сбудутся? — Бурчит краснеющий Хван. Со целует парня в плечо, продолжая растягивать. Мысль о том, что Хёнджин самостоятельно игрался, разжигает внутри пожар, и он ловит себя на мысли, что вообще-то не против посмотреть на такого Хвана как-нибудь потом. — И тебе понравилось? — Не то чтобы прям понравилось. Скорее я убедился в отсутствии значительного дискомфорта. — Хван говорит хрипло, пальцы внутри него творят какую-то магию, заставляя желать большего. В отличии от того, когда он делал это самостоятельно. — Но если ты думаешь, что я сейчас позволю тебе сбежать, бросив меня в таком состоянии, то ты глубоко заблуждаешься. — Даже не думал. — Чанбин улыбается, сгибая внутри пальцы и младшего почти подбрасывает на кровати. — О. Нашёл. Со проводит еще пару раз по чувствительному местечку, которое обнаружил, и вытаскивает пальцы, отстраняясь. Раскатывает презерватив по своему члену, приставляет головку ко входу, начиная медленно погружаться. Хван шипит, прикусывая губу и Чанбин замирает. Склоняется осторожно к груди парня и оставляет лёгкие поцелуи. Через минуту Хван расслабляется и шепчет: — Глубже. Рэпер кивает и продвигается еще немного. Младший прислушивается к своим ощущениям: существенного дискомфорта больше нет, и безумно хочется уже ощутить движение внутри. Когда Чанбин входит полностью, то замирает, наслаждаясь моментом близости. Хёнджин прикрыл глаза и дышит тяжело, губы слегка припухли от поцелуев и покусываний. Прядки волос прилипли ко лбу и Со тянется рукой, чтобы смахнуть их. Лицо Джинни во время оргазма хочется видеть без штрихов. Хван ластится под прикосновения, и вздрагивает, как только рэпер начинает движение. Со толкается осторожно, внимательно следя за любыми изменениями на лице танцора, но видит лишь удовольствие, которое становится явным с каждым толчком. С губ Хвана срываются стоны вперемешку со всхлипами, он вцепляется в плечи старшего и даже начинает подмахивать, стремясь прочувствовать Чанбина глубже. Бин поворачивает голову, оставляя поцелуй на чужой ладони и спрашивает хрипло: — Готов? — К чему? — Хёнджину вообще хорошо так-то, и вопрос выбивает из колеи. — К тому чтобы тебя отодрали. — Усмехается старший и увеличивает резкость толчков. Танцора выгибает в спине, но он и не думает отстраняться. Скорость, которую верно набирает Со, заставляет путаться в ощущениях. Шлепки тел, судорожные всхлипы и рычание Чанбина — самая волшебная музыка для сегодняшнего вечера. Хван едва успевает дышать между поцелуями, которыми терзает его губы старший, и стремительно приближается к разрядке, так как Бин каждый раз проезжается головкой по простате. Не проходит и двух минут интенсивных фрикций, как Хёнджин кончает, стискивая пальцами чужие плечи. Чанбину же хватает еще пары движений, чтобы под прикрытыми веками фейверком взорвались разноцветные точки. Интенсивность оргазма зашкаливает — он так давно хотел оказаться с младшим кожа к коже, что эти мысли воплотились в его эротические сны, которые преследовали его на протяжении долгого времени. Бин приоткрывает глаза и смотрит на то, как Хвана перестает трясти, а сам он пытается отдышаться, и выскальзывает из парня. Стягивает презерватив, помогая танцору выпрямить ноги. От тазовой косточки поцелуями поднимается к лицу и осторожно касается пухлых губ. Джинни расплывается в довольной улыбке, сразу же отвечая на приступ нежности. Бин вытаскивает салфетки, очищает чужой живот, но как только Хван встаёт с кровати, дёргает обратно за руку. Танцор ойкает, падая в чужие объятия. — Куда собрался? — Ну так наказание же закончилось? — Неуверенно начинает Хёнджин. Чанбин задумывается. — И? — Меня не хватит на второй заход. — Хван округляет глаза. Низ спины тянет, а завтра еще две съёмки. И как бы не хотелось повторить, он сегодня больше не выдержит. — Ну, вообще, я не собирался пока повторять. Тебе надо отдохнуть. — Улыбается старший, заглядывая в глаза танцора. — Не думал же ты, что я теперь тебя отпущу? Хёнджин отводит взгляд, потому что не собирается признаваться, что да, именно так и думал. Боялся, но ждал. Бин понимает это и качает головой. — Глупый. — Со приподнимает подбородок Джинни и устанавливает зрительный контакт. — Это я должен волноваться, что ты сбежишь от меня. — Не сбегу. — Тихо отвечает танцор, вглядываясь в глаза напротив. И видит там только бескрайнюю нежность и решимость. — Значит останешься со мной? — Уточняет рэпер. — Останусь. Чанбин оставляет поцелуй на кончике носа Хёнджина. — Хороший мальчик.