сборник романтики по минсонам

[ древнегреческие боги – Эрос, бог любви и страсти, и Танатос, неподкупный бог смерти. ] – приветствую, родной мой, – минхо опирается на локти о стойку администратора роскошного отеля, привлекая внимание парня за этой самой стойкой. – с каких это пор наш бог с «железным сердцем» выполняет обязанности своих жнецов? хан поднимает взгляд и усмехается, сталкиваясь взглядом с отливающими ярко-алым глазами, шелковой рубашкой со вставками узорного кружева и беретом, из-под которого на лицо спадала тёмная чёлка. – а с каких пор наш искуситель разгуливает по отелям перед входом в загробный мир? – хан откидывается на спинку мягкого кресла, рассматривая лицо на вид молодого парня, который на самом деле живет уже сотни тысяч лет, как и он сам. – ради тебя, конечно, сегодня работаю. важный гость, как никак, приехал, поэтому я решил встретить тебя. не доверяю я им особо, всегда приходится работу переделывать самому. – может быть, тогда сам меня и проводишь? мы давнооо не виделись, я тааак соскучился, – минхо специально растягивает гласные, надувая губы и откровенно рассматривая хана. тянет руку через стойку и хватает его за галстук, скрывающийся под идеально выглаженными кашемировым жилетом и пиджаком. – ты ведь помнишь, что твои силы на меня не действуют? – светло-серые глаза с тёмным обрамлением слегка прищурились, смотря ровно и холодно, но минхо это прекрасно помнил, как и знал то, что они оба друг к другу испытывают симпатию: бога любви уж точно не проведешь в таких вещах. – помню, поэтому и не использую. однако, я ведь чувствую, что ты и без этого хочешь меня, – минхо облизывает губы, ведь хан лишь молчит на чужие слова и явно не сопротивляется, когда его тянут ближе, а сам бог любви уже почти готов перелезть через мешающую стойку ради поцелуя. бог смерти перехватывает запястье юноши, замечая новопришедших гостей, и целует тыльную сторону ладони минхо, заглядывая ему в глаза. бог любви лишь кидает недовольный потемневший взгляд на гостей, но тут же возвращает его на хана уже вновь горящим. – я приду к тебе к ужину, – на секунду на лице мелькает нежная улыбка, но сразу же возвращается привычная холодность. хан вкладывает в ладонь минхо ключ от одного из дорогих номеров на предпоследнем этаже, неохотно отпуская его руку из своей. – закажи в номер все, что захочешь, и запиши на мой счёт. джисон лишь провожает взглядом поднимающегося по лестнице минхо, замечая эту счастливую улыбку на его губах, несмотря на то, что отходил он надутый, и усмехается, когда в голову закрадывается мысль, что хочется подарить этому богу весь мир, выходя за грани привычной человеческой его интерпретации. как и обещал, к вечеру джисон идет к минхо; стучится в двери прежде, чем зайти, оставляет пиджак на вешалке в гардеробе у двери и наконец входит в комнату, закатывая рукава выбеленной рубашки, приближается к парню, что сидит на диване, и со спины касается его плеч, оглаживая их и наклоняясь к уху. – уму не постижимо, как сильно я соскучился, – мягкий шепот опаляет кожу, и минхо тянется руками наверх, чтобы коснуться волос юноши, вплетает в них пальцы, пока хан не берет его за подбородок, чтобы недолго, но нежно поцеловать в губы. садясь рядом с минхо, джисон откидывается на спинку дивана, не сводя взгляда с бога любви. – устал, хани? – минхо закидывает ноги на чужие колени и придвигается вплотную, ложась головой так, чтобы хорошо видеть красивый профиль, глаза вновь горели любовью к тому, кто сейчас был непозволительно близко. непозволительно. для всех, но не для него. – ты же знаешь, как много здесь бумажной работы, милый, – укладывая ладонь на колени парня, хан заботливо их поглаживает, медленно поднимаясь выше, второй же – берет минхо за руку, аккуратными короткими поцелуями покрывая костяшки и каждый пальчик, нежность к любимому искусителю кружила голову. – лучше расскажи, как твое путешествие? ты ведь наведывался к людям, как обычно? – да, нашел много интересного.. в современном мире есть столько всего.. ах, но прошлые века были гораздо романтичнее, когда устраивались роскошные балы в великолепных дворцах, – тянет к себе за галстук, ослабляя его на чужой шее, чтобы скинуть его тут же, затем расстегивая пуговицы мягкого жилета, что вскоре тоже был снят с плеч бога смерти, пока его собственные ладони оглаживали бедра бога любви, пробираясь под нижнее бельё на учтиво оголенных ногах: лишь шёлк рубашки спадал на запястья. – может мне действительно стоит как-нибудь наведаться туда с тобой, meine katze? – джисон касается губ любимого парня, аккуратно затягивая его уже полностью на свои колени, затем нетерпеливо идет ниже, спускаясь на шею и бессовестно оставляя бардовые следы на светлой коже: минхо в любом случае не станет их скрывать, так что можно полностью войти в кураж, особенно когда – такой – парень, как минхо, любит долгие прелюдия и взаимно отдается полностью во власть так полюбившегося бога смерти. первой слетает рубашка джисона, следом – шёлк с плеч минхо. сегодня они слишком скучали, чтобы заставлять друг друга ждать. в комнате прохладно, у минхо голову кружит от контраста с горячим торсом бога смерти, он лезет целоваться первым, не давая сосредоточиться на теле, потому что тянуло до безумия, хотелось еще больше, ведет языком по облюбленной шее, сам себе улыбаясь, ведь явно чувствовал чужую реакцию на каждое прикосновение. когда горячая ладонь джисона касается ягодиц, прогибается в спине, доверчиво смотря в глаза бога смерти, вновь прижимается ближе, проезжаясь задницей по стояку в чужих брюках и сам же еле сдерживая стон от этого ощущения, хотелось уже сесть на него полностью, но и одновременно быть послушным. джисон снимает минхо со своих коленей и наконец бережно снимает с любимых бедер белье, наслаждаясь видом обнаженного тела, касается губами низа живота, спускается поцелуями к лобку и обхватывает в кольцо пальцев член, несколько раз с небывалой нежностью проводя по всей длине. – ты такой красивый, meine katze, – напоследок целуя в косточку таза, отстраняется, чтобы позволить минхо встать на колени. бог любви в ту же секунду опускается, касается ладонями подкаченных бедер в брюках, так шикарно их обтягивающих, ведет от коленей вверх, наслаждаясь ощущением мышц, и парой ловких движений избавляется от мешающей ткани полностью, наконец оставаясь «на равных». обхватывает губами головку члена и нежно посасывает, лаская кончиком языка уретру, и вскоре берет глубже, самозабвенно и с удовольствием, слушая сверху несдержанные стоны джисона. на несколько секунд поднимает взгляд, когда хан несильно тянет парня за волосы, слегка массирует в районе затылка и вскоре отстраняет от своего члена, хлопком по своим коленям приглашая оказаться снова сверху. соприкосновение горячих тел вновь заставляет вздрагивать, страстные поцелуи расцветают горячими пятнами, касания пальцев словно навечно отпечатываются на коже, приковывая к себе нежностью, крепкие мышцы, будто глина в руках искусного мастера, подстраивались под каждое возбуждающее прикосновение, и скоро, мокрые и разгоряченные, они прижимаются друг к другу, соприкасаются лбами и стонут в поцелуй, когда минхо двигает бедрами сверху, с каждым разом, кажется, чувствуя глубже и горячее чужой член в себе, пока собственный непроизвольно трется о рельеф торса джисона, ведь расстояние между телами было абсолютно ничтожным. минхо зарывается пальцами во влажные волосы джисона на затылке и особенно громко стонет, чувствуя, как презерватив внутри наполняется чужой спермой, а затем и сам пачкая торс парня своей, ощущает, как руки хана сжимаются на талии, а в его глазах плавится чистая любовь и нежность только к нему одному, ведь ни один из тех, кого они когда-либо знали, не удостоился такой чести, как искренность от бога смерти, за что его и прозвали «богом с железным сердцем». минхо устало уткнулся в плечо любимого, несильно сжимая пальцы у самой шеи, что вся была без разбора покрыта метками, джисон нежно целует за ухом и прикрывает глаза, мысленно тая от ощущения близости, в абсолютной тишине спальни разносится только тяжелое дыхание, хотя кажется, словно и все мысли слышны, ведь всё и так ясно, когда алые радужки смотрят ровно в глаза бога смерти, что теперь отдавали абсолютным теплом.