Лимит исчерпан

      —Блять, нет, ни за что на свете,– уже срываясь на крик кидает Бессмертных, нервно перебирая соломенные пряди, поправляя их то в одну, то в другую сторону, прячет за длинной чёлкой залившиеся румянцем щёки и неспокойно бегающие глаза, стараясь ухватиться взглядом хоть за что-то, но именно в этот момент от чего-то в комнате становится пусто. Словно здесь никогда ничего и не стояло.       Но Серёжу это, видимо, не сильно беспокоит, и он настырно продолжает упрашивать своего парня, дёргая за рукав, держа небольшую, но значимую дистанцию. Вряд ли он сам согласится на эту авантюру, если Пешков его выведет, поэтому Серёжа намерен действовать аккуратно, неторопливо заманивая, для того, чтоб после схватить русого в свои когти похоти. Да захватить так, чтобы выбраться было трудно, чтобы тот брыкался из последних сил, хватался за исчезающий кислород, но не находя опоры и не смея больше сопротивляться, обмяк как плюшевая игрушка в сильных и горячих руках; затем уже прижать к себе можно, не отпускать, вдыхать чужой запах, широко раскрывая ноздри, словно наркоман снюхивает белый, будто это просто стиральный порошок. Он зависим. Зависим от вреднющего тёплого и уютного комка, по вечерам свернувшегося в клубок и лежащего на его коленях, напевающего себе под нос очередную попсовую мелодию, которую он краем уха узнал в тиктоке.       —Ну Ванечка, ну один разик?       —Нет.       —Я тебе жопу отлижу,– вроде шутка, но даже первоклашкам ясно, что может. Может и пользуется этим( в частности великими умениями своего чертовски гибкого языка, что так любит Ванёк в жопе своей ощущать, правда, не признается в этом даже под дулом, направленным в его лоб).       Ваня на секунду стихает, обдумывает предоставленные условия, кажется, такой расклад событий его устраивает, но вспомнив про свою часть, отрицательно кивает.       — Ванюш, там, кажется, твой любимый Доктор Пеппер подорожал, – перейдя на более тихий и мягкий тон, задумчиво проговорил Сергей: –Ты же не хочешь переплачивать?        Эмоции на лице парня сначала непоколебимо держаться, а затем брови резким движением смыкаются на переносице, глаза прикрываются от раздражения из-за очередного проигрыша в их мини-игре, губы приоткрыты, вероятно, сказать что-то хочет; сейчас Серёжа будет либо самым счастливым человеком на их зелёной планете, либо настоящим придурком.        Ваня сначала очень поражается, никогда таких людей в жизни не видел: ведь насколько нужно быть честным в своих желаниях, чтобы подойти и открыто заявить, что хочет чтобы они с Бессмертных прогулялись где-нибудь, само место не так важно как наличие вибратора в заднице Вани; у него самого чуть глаза из орбит не вылетели, ахуел он тогда знатно, с самого начала ему это не предвещало ничего хорошего. Как эта кудрявая падла вообще до такого додумалась? Страшно представлять, что у него на уме.       — Ладно, но только один раз.        Заветные слова приятно резали слух, глаза вдруг ярко заискрились, а сам счастливый запрыгнул на Ваню, окольцевав руками шею; Бессмертных был не против, поэтому в ответ на крепкие объятия, положил голову на чужое плечо, а аристократичные длинные пальцы пустил в объёмные светлые кудри. Медленно поглаживал тёплую кожу головы, накручивал пряди на одну-две фаланги.

***       После долгих споров, где Серёжа одержал некую победу с приподнятым настроением весело шагал по улице, громко хлюпая сырыми кроссовками по лужам. Весна не жалеет белые кофты и лёгкую обувь, постоянно марая коричневыми пятнами штанины. Потом раздражающе придётся тереть салфетками грязное место; но блондина это не очень-то и заботит, поэтому схватившись за рукав какого-то непонятного цвета; то ли серый с розовым оттенком, то ли белый с пятнами зелёного и холодного синего, тянет на себя и улыбается во все тридцать два. А Ване не смешно, изнутри его распирает чувство жужжащего розового вибратора. Он медленно движется внутри, создаёт трение и мягко действует на сдавливающие стенки.       Серёжа вдруг кидает на парня изучающий и наигранно-непонимающий взгляд. Но пошлая ухмылка, что появилась на наглой морде выдаёт его, легко вынимает телефон из кармана, быстро расправившись с бегунком ветровки, открывает неизвестное Ване приложение и кликает несколько раз. Но остатками трезвого разума понимает, что к чему, как только чувствует, что действия маленького куска пластмассы увеличиваются в интенсивности, а амплитуда растёт; его тут же подкидывает на месте, ноги не держат, коленки дрожат. И даже находясь в кроссовках, плотно облегающих ступню по форме, пальцы ног всё же поджимает от нарастающего удовольствия; ресницы его длинные и до того прекрасные подрагивают; встал истуканом посреди тротуара с ошеломлённым лицом, не давая спешащим куда-то людям пройти.        Пешков выбивает парня из транса, крепко хватая тонкое запястье через едва греющую тело кофту. Тащит в толпу, заворачивает в пучину людей и с довольнющей миной, словно лотерею на миллион выиграл, тянет, пока не дойдут до ближайшей станции метро. Туда изначально и хотел привести парня кудрявый, ибо любопытно узнать реакцию Вани в общественном месте. Как он будет вести себя? Эта мысль ни на секунду не прекращала появляться в дурной голове на протяжении, кажется, месяца, если не больше. Но зная Ваню, Сергей безумно сомневался: сказать ли ему? И рискнув, совсем не пожалел о своей затее.       Пока кудрявый расплачивался за пластмассовые зелёные жетоны со странным изображением, Бессмертных гнуло пополам, ноги подкашивались и он искал поддержку в твёрдом плече( и не только) Пешкова. До ярких разноцветных кругов под веками зажмуривал глаза, сжимал ткань на своей и чужой одежде своими необычными костлявыми пальцами с кольцом на среднем пальце. Нервно и быстро двигался, развивал невероятную скорость рефлексов, когда какая-нибудь невнимательная персона толкала его плечо или руку, и, даже не заметив, не извинялась. Но после увеличения скорости внутри себя, закатывал глаза от удовольствия, и становилось плевать на всех бегущих окружающих, которые были словно массовкой, как в фильмах. Сейчас было дело только до кудрявого придурка, стоящего и неторопливо выжидающего нужный поезд. Его лицо было максимально спокойным и расслабленным, только слегка приподнятые уголки губ выдавали его игривное настроение.        Периодически доставал телефон из кармана и что-то тыкал. Наверняка, всем всё равно, но знали бы они как Ванечке сейчас хорошо от этих незамысловатых действий и вибратора в заднице, распирающего, приятно дрожащего, до безумия классно раздвигающего его тугие стенки. Член болезненно ныл, тёрся о жёсткую ткань штанов, желая разрядки. Но кончить Ваня сможет только тогда, когда Серёжа ему разрешит. Этакие ролевые игры, его безумно заводит такое, нравится быть беззащитным в больших тёплых ладонях, что так чудесно ласкали все его давно изученные эрогенные зоны, заставляя кончать до искрящихся звёздочек и белых пятен, до онемения стискивать простынь. Закрывает глаза и уже представляет перед собой тяжело дышащего Серёжу, нависающего над его телом, смотрящего карими омутами в душу, он уже вовсю раздевает и ебёт взглядом, Ване такой настрой по душе: бёдра непременно будут в синяках от того, как Пешков их сдавливает, грубо оттягивает резинку трусов, тянется к члену, второй рукой отводя ореолы затвердевших сосков, медленно водя, затем идёт к нетронутой шее. Смыкает пальцы на ней, пока губы исследуют чужие плечи влажной дорожкой, оба они загнанно дышат, краснея и хватая воздух.       Из ярких воспоминаний вырывает рука, безрезультатно мельтешащая перед глазами. Ваня промаргивается, и немедленно осознание приходит: идти пора, вот он и машет до устали. Русый с места уверенно подрывается, совсем забыв про игрушку. По телу идёт лёгкое покалывание, едва уловимые разряды тока, мурашки невольно по телу бегут; начиная от шеи, разливаются как речная дельта по всему телу, доходя до кончиков пальцев ног.       Уже находясь в метро мест оказывается неутешительно мало, приходится толпиться, толкаясь, стоять на своих двух уставших и затёкших от долгого сидения.       Но, видимо, ничего не поделаешь, и люди продолжают стоять, изредка переговариваясь между собой. Бессмертных выпрямившись намертво хватает поручень, дабы не упасть, ощущает трение в районе задницы. Перед собой он крашеную макушку не видит и быстро складывает два плюс два. Поддаётся назад, делая круговые движения, чувствует сквозь слои одежды эрекцию Серёжи, который к слову, не хило так завёлся от подобных махинаций; обвивает талию русого, прижимаясь ближе, натыкается членом между ягодиц, на что Ваня громко выдыхает и окидывает томным взглядом помещение, вроде никто внимания на них не обращает, зелёный свет, можно подождать. Голову кладёт на плечо чужое, спиной льнёт ещё ближе, ощущает сбитое, неравномерное дыхание над ухом, у самого-то через раз глотки необходимого воздуха делать получается. Сергей по-прежнему стискивает бока, тянет к себе, в перерывах между ласками отрываясь на смартфон и меняя темп.       Неожиданно какая-то бабулька с клетчаткой потрёпанной сумкой выныривает из толкучки с уловимым раздражением в своём ворчании: «Как селёдок в бочке, ей богу»; Серёжа тут же замечает свободное местечко, словно это сама судьба, плюхается на сидение. Ноги начинают приятно ныть от желаемого расслабления мышц, их чуть покалывает. Только вот сознание сейчас находится в половом органе, поэтому до ног дела нет.        — Ванюш, а ты на коленочки,– тихо постукивает по своим ляжкам ладонями. Ваня скептически озирает парня взглядом, его чуть трясёт от движения самого транспорта; русый молчит, блядски краснеющий и извивающийся секунду назад, сначала обдумывает приглашение, а после уже приземляется на мягкие бёдра. Поезд всё ещё размеренно трясёт, а зад то и дело задевает каменно-стоящую эрекцию, водит ломаными по бёдрам, ближе к члену, затем обратно, иногда всё же задевая его, отчего за спиной Ваня слышит рваные вздохи.       Бессмертных ощущает скольжение пальца по внутренней стороне бедра, идущего к паху. Самого уже ведёт, нет сил сдерживаться, но приходится, ибо вокруг люди, которые уже с испорченным настроением едут, торопливо мельтешат перед глазами, нет особого желания срать им в душу ещё больше, кроме как своим присутствием.       Пешков запускает руку под спортивки парня, сидящего на нём, преодолевает преграду в виде боксеров и обхватывает член у основания, на такие действа Ваня охает, раскрывая ахуевшие глаза, обрамлённые светлыми ресницами, рот открывая в немом стоне. Тело пробивает крупная дрожь.       Ваня мечется, прячет глаза за взмокшей чёлкой, рвано двигает тазом, на лбу выступают холодящие капли пота, играющие на контрасте. Мурашки табуном бегут по нему. Ноги Ванюша раздвигает шире, прогибается в спине и толкается в руку.       Серёжа внезапно нападает, хватая за подбородок, грубо притягивает к себе и поднимается языком по мочке уха, прикусывая нежную кожу, усыпает поцелуями-бабочками кусочек шеи, не переставая водить рукой по члену, задерживаясь подушечкой пальца на красной головке и размазывая естественную смазку.       Бессмертных течёт от рук на своём теле чувствует ласковые поцелуи на линии челюсти и на затылке, предэкулят водопадом льёт из уретры и Серёжа активно массирует её, обводит горячей ладонью по стоящему органу, русый на нём извивается, кругообразными движениями двигается, создаёт эффект насаживания на эрекцию кудрявого, он сам уже на пределе: бугорком тычется меж ягодиц, сжимает всё открывающиеся ему части оголённой кожи, мнёт задницу, меняет быстроту действий вибратора и глядит своими огромными и затуманенными зрачками на запыхавшегося парня, бьющегося в конвульсиях сладостного разврата, тонущего в похоти и грязи собственных мыслей, краснеющего до кончиков ушей и теряющего здравый рассудок. Младший срывает ещё пару несдержанных всхлипов с уст зеленоглазого и позорно спускает в штаны, доводя до конца и пачкает спермой вязкой руку свою и штаны чужие. Ваня, кончая, видит под веками круги и овалы белёсые, яркие, его трясёт и подкидывает на ляжках тёплых.       Серёжа хватку стальную расслабляет, вынимает ладошки потные и все в полупрозрачной жидкости, пока Ванька потряхивает в послеоргазменной неге, он обессиленно роняет голову на плечо, ослабляет затёкших от неудобного положения практически все мышцы, кладёт руки по бокам, едва не задевая раздраженных людей со стороны, обмякло растекается по бёдрам Пешкова, игнорируя мокрое неприятно липнущее пятно в паховой области на спортивках и поныне теребящую его проход игрушку. Та двигается уже более размеренно, стоит почти на минимуме, работа её отдаётся уже фоном.       Через некоторое время диктор произносит нужную парням остановку, и они медленно плетутся к двери, однако в последний момент успевают выйти. Неторопливо доходят до привычного дома с облупленным фасадом, старший выуживает из глубокого кармана связку до боли знакомых ключей и подносит один специальный к домофону; слышится характерный пикающий звук и дверь подъезда благосклонно отворяется. Как только тяжёлая железная дверь сцепляется с магнитом на стене, Серёжа не дожидаясь прижимает Ваню к первой попавшейся стене, жмёт и грубо целует, тыкаясь в чужие губы, агрессивно кусает до крови, а затем мягко вылизывает получившуюся ранку, трахает рот Бессмертных, который в ответ притирается, дышит загнанно, смазано целуясь и прикусывая с причмокиванием примыкает к коже шеи и всасывает, создавая вакуум, оставляет багровые отметины. Отрывает от столь интересного занятия и хватает Пешкова за ворот.       — Стой.. Я не.. давай в квартиру пойдём? - Ваня задыхается, еле выговаривая и озвучивая мысли, действительно пытается связать хоть пару понятных слов. Сергей смотрит сквозь дымку похоти, но лишь кивает, послушно останавливаясь. Тащит на лестницу парня, резво перебирая ногами ватными, русый едва успевает за его темпом. Вспотевшими пальцами с трудом открывает дверь Ваниной квартиры, постоянно поправляя падающие на покрытое испариной лицо кудряшки. В само помещение быстро влетают, попутно скидывая обувь и стягивая одежду, липнущую к разгорячённым телам. Пешков смыкает губы пухлые на ключицах, языком очерчивает мокрую дорожку, чуть прикусывает и моментально зализывает; Ваня мечется под ним, неразборчиво гладит кадык, плечи нагие, растворяясь в его ласках, словно кубик льда в стакане крепкого, как хватка Сергея, алкоголя.       До комнаты они так и не доходят, оставаясь в прихожей. Младший разворачивает парня спиной, подхватывает резинку трусов, слушая непрерывные стоны из уст любимого, вынимает вибратор — хватит с него на сегодня, на что парень протяжно выстанывает что-то непонятное и еле различимое; наверняка, соседи под утро устроят им концерт, но сейчас плевать. Сейчас важен только человек напротив, только его губы, припухшие от частых поцелуев-укусов, только впалый живот, от прикосновений к которому тот встрепыхался и скулил, прося больше.       А дальше и больше только член, красивый такой, изогнутый ствол со вздутыми венками, красная головка со льющейся смазкой, манящая горячий Ванин рот. Так бы и насадился до упора. Порой сидел и размышлял об этом. Возможно, он не совсем здоров с такими рассуждениями и предпочтениями, но, к слову, насадился бы он не только ртом. Принять в себя сначала легко скользнувшую внутрь головку, а затем и весь до корня. Сесть на него и закатывать глаза от кайфа, пока он тыкается и стимулирует простату. В скором темпе чувствовать как он пронзает его, раздвигая тугие и влажные от огромного количества смазки стенки. Ритмично бёдрами шлёпается о мошонку, опаляя пылким дыханием партнёра, пробивает дрожь, ощущает, как его трахают как последнюю суку, но это в сексе Ване и нравится больше всего. Серёжа вбивается внутрь неразмеренными толчками, входит с каждым разом всё глубже и глубже, втрахивает в поверхность, на которую Ваня так отчаянно опирается и царапает отросшими ногтями; кудрявый с наслаждением наблюдает за раскрепощённым и покорным парнем, но в ту же секунду остаётся красным будто помидор и смущается, кроя своей потной чёлкой до Китая зелёные глаза с дрожащими ресницами. Кончает ярко, так как не кончал никогда в жизни: трясёт, как в том метро, руки не слушаются и безвольно опускаются, из прекрасных губ непрерывно текут стоны вперемешку с рваным дыханием на ухо. Серёжу накрывает оргазм секундой позже, выплёскивает семя вглубь Вани и обмякает, опираясь на стену, мягко перемещая губы на губы старшего и ласково целует.

Видимо, лимит на сегодня исчерпан.