С-сюрприз?

Чимин привык ждать. Он, наверное, научился этому уже на годы вперёд. Только ждёт и ждёт постоянно. То доставку перенесут на поздний срок, то в кафе слишком долго несут его любимый чизкейк, а вроде это не должно занимать столько времени, особенно когда посетителей мало, то файл, который нужно отправить по работе, отправляется целую вечность, поэтому нужно попотеть, чтобы он отправился точно в срок, то его муж, который пропадает на службе, является не частым гостем дома. Вот насчёт последнего, то у него ждать получалось тяжело. Каждая новая разлука — это целое испытание для омеги, чтобы не забиться в угол и не зарыдать. Каждый раз ему тяжело его отпускать, но каждый раз Чонгук (его муж) обещает вернуться в скором времени, и это время тянется, тянется, да так долго тянется, что его друг успел родить ребёнка, научить говорить его «па лю», что означало «папа я тебя люблю» и дорастить до семилетнего возраста, а Тэхён (другой его друг) уже успел побывать в нескольких странах со своим мужем, прислать ему несколько подарков из Италии, а также по видео-связи поснимать ему влоги, рассказывая о местных достопримечательностях, конечно, покричит на Хосока, который больше его ест и не оставляет ему ни кусочка, хотя альфа только сделал заказ. Да даже его брат Джин, который каждый день навещает, успел начать свой бизнес и раскрутить его. Только Чимин ничего не успел, он только ждёт и постоянно смотрит на дверь дома, надеясь, что вот, именно сейчас тот момент, когда в дверь постучат, он доковыляет до неё и, распахнув её, впустив лёгкий холодок, увидит его с огромным букетом лилий и наконец-то сможет прижаться к его груди. Но всё, что сейчас имеет Чимин, — ужасное новогоднее настроение, сгоревшие печенья и разобранная ёлка, которая и не собиралась. Омегу отвлекает от мыслей телефон. Он ставит телефон на громкую связь, а сам принимается ликвидировать свои попытки что-то испечь. — Чем ты так шумишь? — Юнги, я снова чуть не спалил дом, теперь у меня воняет тут, — Чимин приоткрывает окна, чтобы впустить воздух. Он продолжает копошиться на кухне. — Мы сегодня к тебе заедем, ты не против? — Юнги, я знаю твоё заедем. Небось Тэсона спихнуть хочешь? — Ну чёрт возьми, Намджун забыл выбрать ему подарок, поэтому мы хотим съездить и купить его, а он побудет у тебя. Ну пожалуйста, — тянет Юнги довольно мило, из-за чего Чимин улыбается. — Ладно, тебе повезло, что я мелкого люблю. — Отлично, я люблю тебя. Иди открывать дверь. — Юнги, что ты… Новогоднее чудо, не иначе, потому что в дверь действительно стучат. Чимин спешно вытирает руки и бежит открывать. Но уже по голосу может понять, кто стоит за ней. Слышится щелчок замка, а дальше радостный крик и уже семилетний омежка виснет на шее у Чимина. — Тэсон, аккуратнее, а то Чимин сляжет с переломанной шеей на новый год, — шутит высокий и красивый альфа, что привел ребёнка. — Ха, очень смешно, Намджун, — альфа улыбается, из-за чего на щеках появляются ямочки. Он держит детский рюкзачок в руке, и Чимин тянется за ним. — Здесь его игрушки, а ещё конфетки, которые мы спрятали от папы, — шёпотом говорит Намджун, будто боясь, что Юнги может оказаться где-то рядом. Это можно представить в виде облачка воспоминания над левой стороной альфы, где виден Юнги, что колотит его скалкой за то, что дал Тэсону конфеты. — Хорошо, я не скажу Юнги, если вы мне купите дом на берегу моря. — Без проблем, — вполне серьёзно говорит Намджун. — Только за Тэсоном пригляди. — Конечно, мы с ним сгоняем за молоком, какао и зефирками, а потом я приготовлю ему печеньки, — радостно говорит Чимин и треплет малыша по рыжей макушке. — Только береги моего сына, — подмигивает Намджун и, поцеловав сына в щёки, прощается. — Ну, Тэсон-а, сегодня у нас с тобой день омег. Они заходят в гостиную, где уже как неделю лежит ёлка и игрушки, но Чимин не находит ни сил, ни желания что-то наряжать. Из новогоднего у него только носки. Омега оттаскивает в сторону коробки с игрушками, когда его за ногу ловит Тэсон. — Чимин-а, а давай украсим твой дом? — Ох, малыш, это долго и у меня совсем нет настроения, — выдавливает из себя улыбку Чимин и садится на корточки перед ребёнком. — Ничего, у меня всего полно, поэтому, — Тэсон подошёл к одной из коробок, достал оттуда красный носок и передал его Чимину. — Начнём преображение дома. — У меня нет возможности отказаться? — омежка отрицательно качает головой и тащит старшего за собой. Тэсон пока единственный в их большой семье из детей, поэтому всё внимание достаётся этой звёздочке. Никто даже отказать ему не в силах, наверное, кроме Юнги, который иногда уж больно строг к нему, зато есть Намджун, который всегда своего ребёнка защитит от гнева папы. Конечно, Чимин сдаётся. Он берёт коробки и начинает доставать содержимое. Ему не хватает энергии Тэсона, который, забрав одну игрушку, бежит уже за следующей, вешая куда желает. Чимин не запрещает и не запретит. Омега понимает, что ёлка у них внушительных размеров, даже доставал её Хосок с Намджуном, потому что омега был уверен, что Чонгук приедет раньше и они украсят дом. Как оказалось, зря. Чимин думает, что лучший вариант — это позвать рабочих для помощи, поэтому, пока Тэсон украшал перила лестницы, Чимин давал указания, куда ставить ёлку. Место ей нашлось в просторной гостиной, где как раз и место много, и она отлично смотрится. Им помогли и с верхом, а вот уже низ омеги украшали сами. Пусть в их разноцветных шарах, что совсем не сочетались или совсем были не к месту, не было гармонии, им было всё равно, потому что это приносило куда большее веселье. — Чимин-а, — тянет Тэсон, пока Чимин держит его на руках, чтобы он повесил игрушку-леденец в виде трости. — Что такое? — Чимин аккуратно ставит его на место и поправляет игрушку. — А Чонгук и в этом году не приедет? — Чимин замирает с красным бантиком в руках. Ему тяжело думать о Чонгуке, когда тот буквально несколько часов назад отправил сообщение, что «прости, малыш, я не смогу снова приехать, тут очередной завал. Люблю тебя. Жди меня, после праздников вырвусь!» — Да, Тэсон, он снова не приедет на этот новый год, — грустно отвечает Чимин и наконец-то вешает игрушку. — Когда вырасту, то не выйду замуж за военного, — дует губки омежка, пока Чимин треплет его по волосам и смеётся. — Не зарекайся, — хмыкает Чимин и садится, чтобы распрямить нижние веточки и что-нибудь на них повесить, пока рука Тэсона тут не повесила всё на одну веточку. — Я вот думал, что смогу выдержать разлуку с Чонгуком, но, как оказалось, я слишком слаб. — Не говори так! — возмущается омежка и забавно топает ножкой. Он резко хватает Чимина за щёки и сжимает. — Ты самый, самый, самый, самый, самый, самый, самый, — Тэсон минут пять говорил одно слово, доводя Чимина до смеха. — Ладно, хорошо, я понял, ты меня убедил. А теперь, когда спустя три часа мы закончили с ёлкой и немного с гостиной, пошли украсим всё остальное и испечём печенье, которое со второго раза должно получиться. — Конечно, пошли же скорее, — Чимин снова широко улыбается, лишний раз благодарит Юнги, что тот решил оставить Тэсона с ним, действительно, 31 декабря ему необходимо побыть с таким человеком, что будет вселять в него свои лучи радости. Потому что Тэсон — это ходячее солнышко, которое ни за что не потушить. Они спешно украшают второй этаж, затратив где-то часа два. Потом спускаются на первый. Больше всего возились с гирляндами. — Папа сильно кричал на отца, когда мы вешали гирлянды, в конце концов, запутавшись в них, отец поехал и купил другие, надеясь, что те будут лучше, — хихикает Тэсон, пока подаёт Чимину скотч. — Я не удивлюсь, если и ёлка у вас падала раза три из-за Намджуна. — Всего лишь один разок, — смеясь, говорит Тэсон, вновь подавая очередную игрушку. — Ну тогда для твоего отца это новая победа. — Угу, и для папы, потому что в прошлом году он думал, что его нужно срочно везти в больницу. — Я помню, да, тогда, вешая всё те же гирлянды, Намджун руку сломал. — Да, тогда отец долго спал на диване в гостиной, — хихикает Тэсон и отвлекается на дверь. — Это доставка, я понял, что мы с тобой никуда не успеем сходить, поэтому некоторые продукты заказал, — слезая со стула, объясняет Чимин, тыкая Тэсона в носик. Чимин благодарит курьера, желает хорошего нового года и, занеся продукты на кухню, начинает те раскладывать. Взяв стул, Тэсон тоже подключается к процессу. — Ого, клубничка, сливки, о, конфетки. — Тебе их нельзя, но пока папы нет, то немного можно, к тому же у тебя в рюкзачке есть ещё, — подмигивает ему омега и треплет по волосам. — Что будем готовить? — Ну, по классике печеньки, я бы ещё хотел какой-нибудь тортик, а вообще утром у меня было дикое желание приготовить макаруны. — Ну тогда крокембуш готовим. — Ты хочешь? — А то, давай забацаем его, — омежка трёт ладоши и будто бросает вызов Чимину. — Ну ладно, молодой человек, вы сами захотели с ним возиться. Надеюсь, что мы успеем до приезда твоих родителей и в принципе до нового года. — Пф, успеем, мы даже две башенки сделаем. — Так, ну тогда, — Чимин закатывает рукава, собирает волосы в пучок и берёт миску в руки. — Начнём, Тэсон-а. Еле получилось. Ещё немного, и Чимин пал бы в отчаяние. Они безумно намучались, потому что меняли свои идеи каждую секунду, но в итоге смогли приготовить миниатюрный крокембуш. Пока Чимин возился с ним, он заставил Тэсона самостоятельно месить тесто для печенек, потому что «Чимин-а, если мы не приготовим печеньки с шоколадной крошкой, то Тэсон сильно расстроится». Ну и пришлось Чимину попотеть, но в итоге у них получились вполне себе съедобные блюда. Юнги звонил пару раз, узнавал, как там Тэсон и не мешается ли, на что Чимин ответил, что звонок Юнги — вот это помеха, потому что готовить крем и говорить Тэсону, что класть в миску, не совсем удобно. Тогда Юнги говорит, что они приедут часов в десять, а Чимин просит вообще оставить их ребёнка себе, Тэсон соглашается, только просит привезти подарок. Следом звонит Джин и спрашивает, с кем празднует новый год его братишка, а Чимин орёт на него и говорит, что «с твоим трупом его отпраздную, если не заткнёшься и не будешь доставать», потом Чимин узнаёт, что у брата появился омега, с которым он хочет его познакомить в ближайшее время. Конечно, Чимин соглашается, потому что это впервые самые серьёзные отношения Джина за всё время. Добивает омегу Тэхён, которому стало скучно и он решил позвонить по видеосвязи, показывая берег моря и полуголого Хосока, что танцевал с местными красавцами у пилона на шикарных каблуках. — Как там твой муженёк? — спрашивает Тэхён, отпивает немного вина и, блаженно прикрыв глаза, зачёсывает отросшие волосы. — У вас день вопросов по поводу Чонгука? — сквозь стиснутые зубы, шипит Чимин. — Не приедет он, написал, что не может, возможно, после праздником вырвется. — Пиздец, как ты живёшь без мужика почти год или даже больше? — Молча, Тэхён-а, у меня нужда в члене мужа не такая, как у тебя, — следом слышится заливистый смех Тэхёна. — Пиздишь как дышишь, Чон Чимин. Там хоть детей рядом нет? — Есть, но Тэсон сейчас смотрит мультики по телеку и поедает печенье. — Ох, я скучаю по твоей стрепне, Чимин, она у тебя восхитительна, а тут всё пусть такое и дорогое и вкусное, но нет того домашнего тепла, что у тебя. — Тэхён, ты столько комплиментом мне сделал, что я… Стоп, там Хосока раздевают что ли? — Чимин присматривается в экран. Тэхён ищет своего альфу и находит его уже почти в трусах. — Чон Хосок! Прости, Чимин-а, но я отключаюсь, мы скоро приедем и я забегу к тебе поесть. Целую. Чимин только удивляется этой парочке. Уже часов в десять вечера, как и сказал Юнги, они приезжают. Чимин целует Тэсона в макушку, потому что тот заснул на его плече, пока они съели всё съедобное в этом доме. Омега накрыл его пледом и пошёл открывать Юнги. Так не хочется прерывать сон Тэсона, поэтому Чимин попросит хоть на немного задержаться его родителей, заодно их шедевры оценят. Но первое, что видит Чимин, когда открывает дверь, заплаканное лицо Юнги. Друг тянет его на себя и крепко обнимает. Следом заходит Намджун, на котором лица нет. Он молча склоняет голову и ждёт, пока Юнги хоть немного отстранится от Чимина. — Юнги, что такое, почему ты… — Чимин, прости, Чимин… Просто держись, пожалуйста, мы рядом, мы всегда будем рядом, — и снова Юнги душит его в своих объятиях, но не надолго, потому что Чимин сам отстраняется. — Да объясните мне уже, — Чимин уже начинает злиться, а сердце бешено колотится, будто что-то предчувствуя. — Чимин, Чонгук… он, — Намджун прокашливается, его голос дрожит, а сердце Чимина уже отбивает похоронный марш. — Я звонил ему недавно, хотел спросить, может, он всё-таки приедет, он сказал, что едет, что хочет тебе такой сюрприз устроить, но… Чёрт возьми, он попал в аварию и сейчас тебе надо поехать с нами для опознан… — Что? — совсем тихо, что даже тишина не слышит, что говорит Чимин. — Что? Да нет, — первый этап. Отрицание. — Невозможно… Ты врёшь! Вы оба врёте! — агрессия. — Нет, Чонгук точно в части, он сказал, что не приедет, потому что занят, — торг. — Чонгук, — Чимин сползает на пол, не в силах себя держать, его бьёт мелкая дрожь. Собственное тело ему не подвластно, хочется кричать, хочется орать о том, как больно. Он даже не думает, что своим видом напугает Тэсона, которого уже давно вывели и посадили в машину. — Чимин, нам нужно… — Чонгук не может оставить меня, — кричит омега сначала на Намджуна, потом на Юнги. — Сегодня же новый год! Праздник… Он же… Он… Он обещал купить мне щенка, он обещал поехать к берегу моря летом, он обещал столько много… Я ждал. Я… — Чимин задыхается, горло будто что-то передавило, сил сказать более нет. Он сейчас умирает. Умирает вместе с этой мыслью. Он не помнит, как выскочил из дома и начал кричать, чтобы его отвезли к Чонгуку. Никто спорить не стал. Юнги захватил его бежевое пальто и, накинув на плечи в машине, не отнимал рук от друга, пока они ехали. Ехали в полной тишине. Он не помнит, каким образом рядом оказался ещё и Тэхён, его брат, вообще откуда взялись все эти люди, которые стараются помочь, но не выходит, потому что Чимину ещё хуже. Он не помнит, как его ввели в помещение, но он хорошо запомнил тело лежащее на столе. Принятие ли? Омега сбрасывает руки Юнги с плеч, пальто падает на холодный кафель. Чимин обхватывает лицо мужа и начинает рыдать во весь голос, что у присутствующих мурашки по коже. Он целует губы, открытый лоб, обнимает его и…замирает. Чонгук горячий. Он очень горячий. На нём одна белая рубашка, расстёгнутая на три пуговицы, его грудь вздымается, а губы…чёртовы губы приподнимаются. Чимин чуть ли не теряет сознание, если бы его не подхватили крепкие руки его мужа. Живого! Невредимого! Дышащего! Не умирающего! — Кроха, ты… — Я тебя… — начиная рыдать пуще прежнего, хнычет Чимин. — Я тебя… — Любишь. Чимин точно хочет сказать. Хочет ой как много, но злость на Чонгука сильнее. — Ты, — он тычет в него пальцем, заставляя встать с чёртова стола. — Я поседел, пока ехал, да у меня… — Малыш… — начинает несмело Чонгук, поняв, что его план пошёл по наклонной. — С-сюрприз? — глупо улыбается альфа. — Да завали ебало нахуй! — кричит Чимин, у которого слёзы давно перестали скатывать. Все присутствующие сжимаются, потому что омега в пижаме и с растрёпанными волосами выглядит довольно сердито. — Вы знали? — Чимину только ножа не хватает, чтобы образ завершить. — Во-первых, он сказал, что заплатит, — начинает Тэхён. — Да, Чимин, в мире капитализма только так. А во вторых, просто мы не думали, что ты настолько сильно поверишь. — Поверишь? Тэхён, блять, я даже не понял, как ты с одного конца света сюда прилетел, как я мог что-то понять? — Мы приехали еще два дня… — А ты? — тычет пальцем в грудь Чонгуку, который отходит неспеша назад. — Мы не виделись один год, три месяца и двадцать три дня, Чон Чонгук. Да ты думал, когда подобное устраивал. — Малыш, — Чонгук простирает к нему руки и тянет на себя, но Чимин его отталкивает ближе в открытому настежь окну. — Малыш, — передразнивает его Чимин. — Да я чуть дедом не стал от подобного! Иди в… — Чимин смотрит на окно и договаривает, — … иди в окно, Чон Чонгук, потому что я тебя не прощу. — Чимин, ну что за… — Свали, я обиделся, — Чонгук хмыкает и тянет его на себя, аккуратно присаживаясь на подоконник. — Прости. — Засунь своё простите куда подальше, — Чимин с силой отталкивает Чонгука от себя, который, вовсе не пытаясь как-либо удержаться, да и в принципе не предполагавший, что его муж решит выкинуть его в окно, падает.

***

— Спасибо, Хосок, что подбросить смог, — бубнит Чимин, сидя на заднем сиденье машины Хосока. С Тэхёном он не разговаривает, вроде как, обижается. — Да нет проблем, скажем так, мы с Тэ так извиняемся. — Угу, — Чимин складывает руки на груди и отворачивается к окну. Рядом сидит Чонгук, которому наложили гипс на руку. Ему ещё повезло, что этаж был маленьким, да и сломал только руку. Чимин бы добавил ему, но жалко же, потом ему с ним возиться. — Малыш, — Чонгук аккуратно подвигается ближе, ему совершенно плевать на больную руку, а вот видеть, как его малыш дуется, совершенно невозможно. — Отвали, — Чимин бы ещё дальше отодвинулся, но дальше — дверь, а ещё дальше — дорога. — Я приехал вчера, хотел сделать тебе сюрприз, придумать что-то оригинальное… — О, оригинальности тебе не занимать, дорогой, — специально ёрничает Чимин, но ближе подвигается. Чонгук понимает, что в правильном направлении. — Я приехал к ребятам, чтобы они мне помогли, — Чимин щурит глаза и смотрит на Хосока и Тэхёна. Альфа поджимает губы и не отвлекается от дороги, а Тэхён, встав на кресло коленями, обращается к Чимину: — Ну прости ты нас, ну блин, — Чимин машет рукой, чтобы Тэхён отвернулся. Друг тяжело выдыхает и возвращается в исходное положение. — Так вот, я долго ломал голову и решил устроить такой сюрприз, чтобы проверить, насколько сильно ты меня любишь, — глупо улыбается Чонгук и берёт левой рукой руку Чимина, начиная поглаживать. — Я не понимаю, как генералу армии, человеку, у которого образование зашкаливает, у которого в подчинении несколько тысяч человек и что даже мужа меньше видит, чем солдат, пришло в голову такая херня для проверки отношений. Тебе что, двенадцать? — слышится смешок со стороны Хосока и искренний смех от Тэхёна, что аж сполз с сиденья. — Вот такой у тебя странный муж. Короче, я пришёл к этому непонятно как, но в итоге мы должны были провести веч… — Серьёзно, блять? После такого я бы отходил месяц. — Так сейчас же всё хорошо, — не понимает Тэхён, что снова повернулся к ним, а Хосок просит его сесть, шлёпая по заднице. — Хорошо, потому что этот идиот сломал руку, — шипит Чимин и тычет пальцем в Чонгука. — Идиот, которого ты любишь, — Чонгук чмокает омегу в щёки и кладёт его голову на своё плечо. Тот и не противится, наоборот, сам ближе льнёт к нему и обнимает. — Хосок, сколько времени? — Восемнадцать минут первого, — отвечает альфа. — Эх, с Новым Годом тогда всех, — бурчит Чимин в шею альфе. — С Новым Годом, любовь моя. — Дома покажу тебе год. — Только если в чулочках, — альфа оставляет новый поцелуй на кончике носика. — Конечно, ещё и с ушками зайчика.