Так или иначе, всё придёт к единому концу.

— Пожалуйста, — едва слышно, просит Серёжа, рвано вздыхая, — пожалуйста… Олег, сосредоточенно укладывающий вещи, наконец выпрямляется и оборачивается. Серёжа отводит глаза, стоит их взглядам соприкоснуться. Он еле держится, обнимает себя пытаясь унять дрожь, крепко цепляясь за толстые рукава. — Серый, я принял решение. — Так измени его! — Срывающимся голосом резко отзывается он. Не просьба, приказ. В этом весь Серёжа — не может позволить, чтобы что-то шло не по его плану. Но не в этот раз. В этот раз не будет как обычно. В этот раз ему не взять верх над самообладанием Олега. — Я не собираюсь его менять, — спокойно, бесстрастно, — сколько хочешь упрашивай. Серёжа переминается с ноги на ногу и от вспышки возмущения не остаётся и следа, теперь он вновь приобретает потерянное и отчаявшееся выражение. — Н… но почему?.. Почему, Олег? Ты ведь мож… Можешь изменить его, если захочешь, — дёргает головой, старается контролировать рвущуюся истерику, усиленно моргает, не позволяя выступить слезам. Олег пожимает плечами и вновь отворачивается: — Но я не хочу. Серёжа порывисто вдыхает и больше не может терпеть, чувствует, как стремительно намокают щёки и прилипают к ним растрёпанные волосы. Почему? Почему Олег так с ним поступает? Всё ведь было… Хорошо. Наверное. По крайней мере, он так считал. Вчера они ходили в парк и устроили там пикник. Олег был, как всегда, чуткий и внимательный. Серёжа много улыбался. Когда вечером они ложились спать, он чувствовал себя счастливым. Перед тем, как уснуть, он сказал Олегу, что любит его. Олег не ответил, но поцеловал в лоб и пожелал спокойной ночи. А сегодня утром сообщил Серёже, что принял решение уйти. Серёже показалось, будто весь его мир обрушился. Как уйти? Куда? Для чего? Просто уйти, Серый, от сюда, от этого дома, от этой жизни, от тебя. Ну, знаешь, уйти. Взять, собрать вещи, закрыть за собой дверь и больше никогда не возвращаться. Серёжа не поверил сначала. Подумал, что Олег шутки шутит. А Олег всё не улыбался. И тогда до Серёжи дошло. Он серьёзно. Он хочет расстаться. У Серёжи аж ноги подкосились, и Олег любезно предоставил ему стул. Серёжа упал на него, смотря перед собой невидящим взором. Спросил, почему. Олег ответил. Ему надоело. Он устал. Он больше не может быть рядом. У него закончились все силы. Если он не уйдёт сейчас, бог знает, чем всё это закончится потом. Лучше сейчас. Пока не поздно. Серёжа потерял дар речи и не в силах с собой совладать, сидел, вперившись в стену всё переваривая. Олег тем временем ушёл собирать вещи. Когда багаж оказался уже наполовину заполнен, Серёжа влетел в комнату и набросился на Олега. Какого чёрта, Олег? Почему ты не сказал раньше, Олег? Когда ты всё это решил, Олег? Почему ты делал вид, что всё в порядке, Олег? Что мешало поговорить со мной, Олег?! Олег лишь молча выслушивал обрушивающийся на него поток не ждущих ответа вопросов, брани и обвинений, продолжая под шумок укладывать любимые футболки. Эту беру, вот эту однозначно беру, вот эту тоже возьму, а вот эта… Она так сильно пропахла Серым, что лучше, пожалуй, будет её оставить. Он пропустил мимо ушей практически всё, что кричал ему в спину Серый, пока не заметил, что голос у того сел и стал молебно-жалобный, а бесформенные потоки мыслей превратились в кроткие «пожалуйста, Олег, не уходи, пожалуйста, поговори со мной». Один, два, три… Олег отсчитывает до пяти, ровняя дыхание и собирая силы, поворачивается и опять смотрит на трясущегося Разумовского, который прячет лицо в изгибе локтя, вцепившись рукой в плечо. Шатается, пытаясь не упасть. Взгляда Олега не видит. Олег знал, что будет тяжело, был готов. Но всё равно внутри что-то оседает, какое-то мерзкое чувство предательства. При чём не по отношению к Серёге, а скорее, как будто по отношению к самому себе. Но сейчас с этим необоснованным ощущением разбираться он точно не намерен, не до этого. Да и зачем. Сейчас главное оставить после себя как можно меньше урона (если такое будет возможно) и успешно оставить эту жизнь в прошлом. Для этого нужно переступить через себя и попытаться хоть немножечко ситуацию сгладить. — Серый, послушай. Мне правда очень жаль. Я не хочу делать тебе больно, но я не хочу больше заставлять себя делать вид, что всё хорошо. Не хочу больше жить так, как живу, не хочу… –… не хочешь больше жить со мной, — его голос низкий и хриплый от рыданий; он отнимает от руки опухшее лицо и поднимает красные глаза, — да, я тебя понял. — Дело не… — Дело не в тебе, дело во мне, — корчит гримасу, передразнивая, — серьёзно, будешь вот так оправдываться? — Я вообще не собираюсь оправдываться. — Ну и прекрасно. Серёжа всхлипывает, потирает нос и гордо вскидывает голову. — Тогда что ты мне скажешь? Или свалишь без лишних церемоний просто так, как тогда — в армию? Олег знал, что Серёжа специально лишний раз упоминает армию когда хочет его позлить. У них обоих на тот период были свои взгляды и своя правда, которая одна с другой не согласовывались. Что-ж, провальная попытка, Серый, ты меня не выведешь. — Могу и без лишних, если хочешь. — Нет уж, будь добр, объяснись. — Опять этот приказной тон… — Да, твою мать, представь себе. От тебя же хрен чего нормальным языком добьёшься! — Спокойно. Я на самом деле тебе уже всё рассказал. Мне не нравится так жить. Когда мы начинали, я надеялся, будет иначе. После всего случившегося, думал, первое время поболит, затем свыкнется. В итоге время прошло, но нихера не изменилось. Я пытался начать всё сначала, пытался принять новый расклад вещей, пытался справляться со своими травмами и помогать тебе по возможности. Но я не смог. Я облажался. Я всё провалил. Не смог справиться с поставленными задачами. Да, я самонадеянный болван. Зачем вообще я на это решился? Сам обнадёжился, тебе надежду подарил. А в итоге не справился… Прости меня за это. Серёжа опустил глаза. Олег подошёл чуть ближе. — Прости, что так вышло. Я правда хотел, чтобы всё получилось. Я знаю, что давать шанс, а потом отнимать его — ужасная пытка. Мне никогда не хотелось так с тобой поступать. Но вот мы здесь. — Почему ты просто, — Серёжа сбился, когда Олег подошёл к нему вплотную, — просто не поставишь всё на паузу, на время, пока сам с собой не разберёшься, пока мы всё не разрешим, а? Зачем вот так сразу убегать? — Потому что, Серый, мы ничего не разрешим. Ничего не изменится. Такая вот жизнь. Мы с тобой просто не работаем вместе. И нам много раз уже намекали на это. У нас столько раз все начиналось и заканчивалось полнейшим крахом. Я больше этого испытывать не хочу. Хочу, пока есть возможность, завершить всё на нормальной ноте. — Но ты же не можешь знать наверняка, чем это закончится, — мямлит Серёжа, утыкаясь лбом в грудь Олега. — Но я знаю, — он осторожно кладёт руку Серёже на голову и гладит по запутанным рыжим волосам, — и я не хочу этого. Я не хочу, чтобы ты доломал меня окончательно, и чтобы я доломал тебя. Хочу сохранить в памяти, что это закончилось не так печально. — Я бы предпочёл, чтобы ты сломал меня полностью, но остался до самого конца, — Серёжа задирает голову и смотрит на Олега. — Знаю. Но я не хочу причинять тебе ещё больше вреда. Олег подаётся вперёд и целует Серёжу куда-то в бровь. — Прости меня, милый. Но я всё решил. Серёжа жмурится, пытаясь совладать с собой, пытаясь принять. Олег отстраняется и идёт собирать оставшиеся вещи. Через полтора часа они стоят в прихожей, Олег обувается, Серёжа ждёт, болезненно кусая губу. Когда Олег заканчивает, Серёжа неуверенно зовёт: — Олег? — М? — Можно последний вопрос? Только ответь пожалуйста. — Да, что такое? — Зачем… Зачем всё вот это было вчера. Прогулка, пикник, всё наше веселье, твоя забота. Зачем ты так? Олег замирает. — Тебе было неприятно? — Вчера не было. Сегодня, ну знаешь. Похоже как будто собаке перед носом куском мяса поводили, а потом лишили возможности им питаться на всю оставшуюся жизнь. Так зачем? — Я просто хотел… Чтобы у тебя осталось что-то хорошее. Прощальное воспоминание такое… Извини, я не подумал, что сделаю только хуже. Серёжа кивает. У меня итак останется после тебя очень много хорошего. Жаль, что всё будет лишь воспоминаниями. — Ну… Я пошёл. Олег кладёт руку на ручку двери. Смотрит на Серёжу. Внутри вдруг что-то так больно стискивает, что становится трудно дышать. — Я ведь вижу тебя в последний раз. Говорит в слух нечаянно, не осознавая. Серёжа поджимает губы. Глаза вновь начинают блестеть. — Видимо, что так. — Серёж? — А? — Иди сюда, пожалуйста. Серёжа, почувствовав, как сердце глухо ухает, хватается за протянутую ему ладонь и отчаянно бросается в крепкие объятия. Они стоят молча, не считая времени, немного покачиваясь, едва дыша. Серёжа топит слёзы в олеговой куртке, Олег успокаивающе гладит его по спине. Наконец, Олег немного отстраняется, приподнимает за подбородок Серёжино лицо, всматривается, изучая заново, запоминая все черты. — Что тут ты ищешь, сокровища? — Горько усмехается Серёжа. — Давно нашёл. — Жаль, что не те, которые принесли бы тебе счастье. Олег наклоняется и целует его. Когда воздух заканчивается, Серёжа цепляется за чужой воротник изо всех сил. Не смотрит, только сбивчиво шепчет. — Иди. Сейчас. Или ещё секунда, и я не смогу… Не смогу тебя отпустить. — Иду. Олег отцепляет холодные пальцы от своей куртки. Берёт сумки и произносит долгожданное: — Прощай, Серёж. Только когда дверь закрывается, Серёжа наконец открывает глаза. Оказывается, когда ты один, становится очень-очень тихо. Серёжа содрогается и откидывается спиной на стену. Взвывая, медленно сползает вниз.