Метаморфозы

      Ходж лежал на кровати в поту, еле удерживая глаза открытыми. Хилл захлопнула за собой дверь и прошла прямо к ней, рассматривая бледное лицо мужчины: синяки под глазами, раны на таких любимых губах. Его зрачки следили за девушкой и рука дернулась в сторону ее кисти, но сил схватить и притянуть к себе Кэтрин не было.       Хилл сама подошла к кровати и опустилась на хлипкий стул, хватаясь за его руку, как за спасательный круг. Рассказывать ничего не хотелось, ведь он только пришёл в себя и нервничать из-за такого, как ей казалось пустяка; ему не стоило. Они обязательно все расскажут Ходжу, но только когда он придёт в себя. — Я люблю тебя, Ходж. Прошу тебя, поправляйся скорее, ты мне нужен. — Он легонько сжал руку в ответ на ее слова и облизал сухие губы, пытаясь что-то сказать.       Кэтрин нагнулась к его губам и перекинула непослушную копну волос на плечо. — И я люблю тебя, мисс Хилл.       Она улыбнулась и быстро вытерла слёзы ладонью, оставляя на лбу Бейкера поцелуй. Ей надоело быть жертвой, ей надоело так много плакать. Кэт надеялась, что когда Леон исчезнет из ее жизни, то все закончится, но она получила любовь и новую порцию страданий: мафиози, убийства, невзаимную симпатию и долгую ломку, которую она изо всех сил пыталась игнорировать, убеждая себя в том, что больше никогда не станет наркоманкой. — Кэтрин, прошу вас, оставьте нас, мне нужно сделать все необходимое для мистера Бейкера. — Доктор Джон появился в дверях, удерживая в руках различные склянки и шприцы.       Девушка послушно покинула комнату и вышла на задний двор, устроившись на холодных ступеньках. Лишиться семьи было больно, убивать родного отца — ещё больнее, но внутри не было сожаления, а лишь всепоглощающая пустота и смирение. — Будешь вот так сидеть, простудишь яичники и не видать тебе маленьких Бейкеров. — Дом протянул ей руку и когда Хилл встала, он постелил на ступеньки плотный чехол для стульев и уселся рядом. — Он пришёл в себя, но я даже понятия не имею, когда он окончательно вернётся в сознание, — громко выдохнула девушка. — Не пытайся ускорить или замедлить время, Кэтрин; все идёт своим чередом. — Уоррен откинулся на локти и рассматривал звёзды в небе. — Я и не пытаюсь, лишь хочу, чтобы все наладилось.

Две недели спустя

      Отношение между Домиником и Кэтрин крепли, ведь почти все свое время она проводила с другом Ходжа. Они вместе ездили за покупками, в аптеку и Уоррен даже взял ее с собой на совещание по поставкам оружия для Италии.       Ходж временами приходил в себя и раздавал указания, реабилитация шла тяжело. Он все время пытался встать и вернуться к делам, но сил на это совершенно не было. Доктор не давал прогнозов, потому что ранение оказалось действительно тяжёлым.       Лиз вернулась внезапно и настроение Доминика было сложно понять. Чаще всего, он сразу уезжал, загружая себя какими-либо делами, чтобы не думать о девушках. Он принимал всю ответственность за свои чувства и к одной, и к другой. Вот только тяжело было взять себя в руки.

***

— Что они хотят за это? — Ходж поднялся на локтях и непонимающе смотрел на Уоррена. — Полтонны. — Это немыслимо, отклоняй. Я что, добродетель? Отправь лучше афганцем, на их условия согласен. — Он прокашлялся, прежде, чем задать свой вопрос. — А где Кэт? — Она уехала с Лиз за юристом, скоро будут. — Доминик наблюдал за тем, как Ходж что-то ищет под подушкой, а когда он понял, что тот сжал в кулаке, его сердце пропустило несколько ударов, а к голове прилила кровь. — Ходж, это… — Я хочу сделать ей предложение.       Несомненно с одной стороны Уоррен был рад такому повороту событий, но принять выбор Кэтрин так и не смог. Они пробовали с Лиз проводить время вместе после долгой разлуки, но каждый раз хватая Тейлор за руку, он проводил параллели с Хилл. — Но мы еще не решили все дела, тебе не кажется, что ты торопишься?       Бейкер в непонимании поднял одну бровь вверх и рассматривал своего друга: Ходж не был слепым и прекрасно знал о чувствах Доминика, и даже если бы Кэтрин выбрала не его, а Уоррена, то он не стал бы им препятствовать и пытаться разрушить жизни. — А что есть время, Дом? Меня с того света едва вытащили, а ты говоришь о времени.       Доминик вылетел из комнаты Ходжа, будто ужаленный. Ему не хотелось портить отношения с другом и уж тем более, пытаться отбить у него девушку. Рядом почти всегда была Кэтрин, а Лиз была занята своими делами, все что их объединяло — секс и ничего более. Тейлор постоянно приходила уставшей, не желая разговаривать.       Солнце уже заходило за горизонт; Хилл расположилась на террасе укутавшись в тёплый плед, попивая горячий шоколад. Уоррен остановился, рассматривая ее профиль и сжимая кулаки. Что в ней особенного? Но был в ней какой-то природный магнетизм, который манил его. — Дом, ты чего завис? — Она замерла с чашкой в руках, выводя мужчину из оцепенения. — Смотрю на то, как солнце прячется. Красиво. — Он развернулся и хотел уже уйти. — Посидишь со мной? Грустно как-то.       Это было таким неправильным, таким странным. Ему хотелось убежать и остаться одновременно. Поцеловать и сбежать, лишь бы никто не трогал, лишь бы никто не тыкал пальцем и не говорил о том, какой он подлый. — Конечно.       Доминик расположился рядом с Кэтрин, а она накрыла его пледом, протягивая вторую чашку с кофе. Его тело было слишком напряжено, их плечи соприкасались и ему хотелось притянуть девушку ближе к себе. — Лиз обещала посидеть со мной, но она уехала на совещание после встречи с адвокатом. — Кэт улыбнулась и, случайно коснувшись его руки, когда передавала ему чашку, покрылась мурашками.       Уоррену было тяжело себя контролировать. Поэтому его лучшим решением было взять паузу и перестать находиться рядом настолько часто. Решение было принято слишком быстро и импульсивно, но от переизбытка эмоций, Дом слишком резко заявил о своих планах. — На днях я покину страну на неопределенный промежуток времени. — Он сделал глоток и перевёл глаза на сад. — Дела можно вести дистанционно, проблем не должно возникнуть. Плюс, я смогу уже заключить новый договор с якудза и здесь все станет стабильным.       Кэтрин потеряла дар речи. Для неё было неожиданным слышать такое от близкого друга Ходжа, но и она была не дурочкой, замечая как Уоррен на неё смотрит. Она правда тешила себя надеждой, что они смогут просто дружить, но их частое времяпровождение лишь усугубляло ситуацию.       Доминик был в ее вкусе и откровенно говоря, он нравился ей во всех аспектах: внешность, характер, телосложение. Но она не хотела даже и думать о том, что она сможет бросить Ходжа, чтобы быть вместе с его лучшим другом. Лучше уж одной, чем так, как в дешёвых драмах. — Это из-за меня? — Она не хотела поднимать эту тему, но молчать было уже не в ее стиле. Слишком много пережитого вместе, слишком много несказанного в прошлом. — А ты как думаешь, Кэтрин? — Уоррен усмехнулся. — Хочешь знать всю правду, хочешь знать, что я хочу сделать с тобой, когда смотрю на тебя? — Думаю, это лишнее, Дом, — робко улыбнувшись, она поставила чашку на стол и взяла его руки в свои. — Доминик, я не хочу, чтобы все происходило так. Я не хочу терять такого человека как ты, но и мучать тебя — не лучшее решение. Я хочу, чтобы ты остался, но также хочу чтобы ты уехал.       Уоррен усмехнулся и притянул девушку к себе, ничего не ответив на её слова. Он хотел насладиться последним днём в городе, последним днём в кругу тех, с кем он провёл достаточное количество времени, чтобы скучать.

***

      Прошло три недели. Ходж уже встал и даже несколько раз наведывался в Сириус, раздавая всем указания в привычной ему манере. Кэтрин сопровождала его везде, всячески поддерживая. Но внутри было неспокойно: Доминик уехал. Лиз перестала проводить с ней свободное время, от чего её мысли иногда метались к желанию покурить чего-то крепче сигареты. — Ходж, я бронировала столик, мы идём? — Кэтрин взяла мужчину за руку, но он в ответ не сжал свою. — У меня дела, я забыл, что обещал тебе. Перенеси.       Хилл кинула ключи от машины в сторону и, закрыв за собой дверь, сползла вниз по стене. Слёзы душили её, она не так представляла себе выздоровление Ходжа. После того, как ему стало лучше, Бейкер ушёл в криминальные дела с головой, заботясь только о своём клубе и делах, которые остались после решения всех проблем с якудза. Он решил расширяться в другую сторону, увеличивая поставки оружия в другие страны.       Подростковый возраст — самый ранимый период в жизни каждого человека. У людей в таком возрасте очень чувствительная психика, поэтому отрицательное влияние на неё приводит к серьёзным последствиям. Те, кто сталкивается с этим, выходят уже с набором психологических травм.       Кэтрин впитала в себя все, что только могла и всего чего ей хотелось — любви и заботы. Если в начале Ходж проявлял к ней заботу и повышенный интерес, то после тяжёлого ранения был ослеплён дальнейшей местью и ему было плевать, как себя чувствует Хилл.       Кэтрин и Ходж приехали на выходные к Мэри. Бейкер ездил к ней чуть ли не каждый день, ведь когда доктор Джон не мог следить за его состоянием — это делала она. Но он почему-то упускал тот факт, что Хилл кормила его с ложечки, когда он только начинал приходить в себя, переодевала его, следила за его состоянием и даже под руку выводила посидеть на веранду, лишь бы ему стало хоть чуточку легче.       Хилл сидела в саду и любовалась падением листьев с деревьев; она любила эту красоту, когда с вишен облетали белоснежные лепестки при каждом дуновении ветра. Это было божественно красиво, ярко-зелёная трава и белые лепестки цветов вишни. Если бы она была художником, то точно хотела бы запечатлеть этот момент. Надо было идти готовить ужин и готовиться к приезду Ходжа, который уехал на собрание к своему отцу. Их дела были налажены, но ему и этого была мало.       Кэт приготовила вкусный ужин на двоих со свечами с бутылочкой шампанского и тихой душевной музыкой, чтобы просто насладиться моментом, улыбаясь друг другу и даже не разговаривая. Старушка Мэри уехала в город, чтобы навестить своих внуков, но к полуночи, люди Бейкера ее привезут домой.       Бейкер приехал к шести часам вечера и отказался от ужина; выпил кофе, закурил сигарету и спросил Кэтрин, какой подарок она бы хотела на день рождения. Надо же, в суете Кэт забыла о предстоящем дне рождении и даже сразу и не нашла ответа на его вопрос. Слишком сухо это прозвучало, слишком расстроена она была из-за неудавшегося ужина. — Ходж, я совсем не знаю. — Она взглянула на сад и ветер, будто чувствуя ее настроение, сбросил с вишни белые лепестки. — Хочу картину этого сада, именно когда с вишен облетают белоснежные лепестки при каждом дуновении ветра. — Кэтрин… — он выдохнул из себя будто весь воздух. — Пора взрослеть, сдалась тебе эта картина? Девушки просят у таких как я машины, виллы, бриллианты, а не вшивую картину, с которой нужно будет каждый день сдувать пыль. — Ты не понял, Ходж, я хочу чтобы мне ее нарисовал ты. — Я? — Он громко рассмеялся, стряхивая пепел в пепельницу. — Нет, Кэтрин, у меня совершенно нет времени на такие глупости.       О желании отметить день рождения наедине с Бейкером Кэтрин не рискнула спросить. Даже в свой день рождения она предоставила ему право решать, как лучше отпраздновать, чтобы его родители и окружение богатеньких не огорчились, что их не пригласили или обошли вниманием, а главное, чтобы ему нравилось и он смог снова заключить с кем-то сделку.

***

      Кэтрин так и не дождалась празднования своего дня рождения. Купив себе билет на самолет, она направилась туда — где ее действительно ждали. Ходж совсем перестал обращать на нее внимание, ограничиваясь холодными приветствиями и вопросами: «Как дела?». Она устала ждать, когда черная полоса закончится и тот, кто, казалось бы, без памяти был в нее влюблен снова обратит на нее внимание. — Я так скучал, малышка Кэт. — Доминик забрал тяжелую сумку и спрятал девушку в своих горячих объятиях. — Ну чего ты плачешь? Все будет хорошо, не нужно этого. — Он поцеловал ее в макушку и взял за руку, направляясь к своей машине.       На этот раз это была не Италия. Уоррен перебрался в Чехию и достаточно не плохо успел обжиться; собственный бизнес по изготовлению наручных часов, которые собирались в Швейцарии и никакого криминала.       Квартира была в центре города на последнем этаже: с балкона и лоджии можно увидеть весь город. Особенно красиво было ночью, когда огни окон жилых домов, фонари, которые освещают улицы, фары автомобилей, горят яркими красками электрических лампочек. — Я приготовил ужин перед твоим приездом, ты голодная с дороги. — Доминик не торопил события; он прекрасно понимал, что Кэтрин нужно время.

Пару месяцев назад

      Уоррен только перебрался в Чехию и все еще был вынужден помогать Бейкеру. Его порядком такая жизнь напрягала и он хотел оставить все темные дела в прошлом, начать что-то свое, а не пахать на кого-то. Пусть они были не только коллегами, но и друзьями, Доминик не мог упустить факт того, что после пулевого ранения Ходж перестал быть тем, кем когда-то являлся.       На этой почве, Доминик стал все сильнее переживать за Кэтрин, хоть и ругал себя за это, внушая себе, что это не его проблемы и дело.       Однажды вечером, Уоррен позвонил ей. Не вовремя — через минуту в груди, будто бы прошлись лезвием ножа. Не снять трубку она не смогла, и он услышал приглушенную музыку и заспанный, недовольный голос мужчины. — Да, привет… — Ты можешь сейчас говорить? — Нет. Я тебе сама перезвоню.       Кэтрин не перезвонила. Ни в этот вечер, ни в следующий… Конечно, он всё понял. Не перезванивал и не доставал расспросами. Понимал, что она его любит и к нему не уйдет. Для этого он и уехал, но чувства свои побороть так и не смог. В конце неделе Хилл все-таки перезвонила, заливаясь горькими слезами от боли внутри за то, что не смогла удержать их отношения с Бейкером. Поэтому Доминик дал ей время, чтобы она сама решила чего ей хочется.

***

      Плотно поужинав, они отправились гулять по центру. Доминик много рассказывал о достопримечательностях Чехии, прижимая девушку к себе. Глаза Кэтрин горели, ей удалось отвлечься от проблем, которые окружали ее долгие годы и окунуться во что-то большее, чем просто слова и безэмоциональное состояние.       Карлов мост был особенно красив после дождя. Кэтрин смотрела на воду и любовалась уходящим солнцем. Доминик аккуратно взял ее за руку и притянул ближе к себе, любуясь ее зелёными глазами. — Как же я влюблен в тебя, Кэтрин.       Девушка подарила ему самую искреннюю улыбку и нежно обняла в ответ. Он поднял ее за подбородок и оставил сладкий поцелуй на губах: — Я буду тебя беречь.

Однажды кто-то окажется достаточно терпеливым, чтобы понять тебя. Он потратит столько времени, сколько потребуется, чтобы узнать тебя, и дождется, когда ты откроешь для него свое сердце. Он поймет, как нелегко тебе быть уязвимой и впустить другого человека в свою жизнь.