Помутнение
13 декабря 2024 г., 06:30
Близился Хэллоуин и весь замок начинал готовиться к предстоящему празднику. По воздуху летали тыквенные головы с зажженными внутри свечами, на статуях появлялись чучела летучих мышей, а студенты подыскивали себе подходящие наряды для торжества.
Даже призраки в это время вели себя совершенно иначе (достаточно вспомнить торжественное мероприятие сэра Николаса, куда Гермиона, вместе с Гарри и Роном, попадала на втором курсе), а уж Пивз и вовсе превосходил себя в изобретательности, заставляя Аргуса Филча и профессора Макгонагалл гоняться за ним со шваброй и волшебной палочкой.
Гермионе же было как-то не до праздничного настроения. Она всецело посвятила себя учебе, практически безвылазно обитая то в на уроках, то в библиотеке, то в Выручай-комнате, пытаясь отточить свое мастерство волшебницы хотя бы до уровня «Удовлетворительно». По суровым меркам профессора Грюма, разумеется.
Он каждую субботу не переставал ей живым примером напоминать, что вся ее гордость за собственные хорошие оценки не стоит и ломанного кната, когда речь начинает идти о серьезных сражениях с опытным магом в реальных условиях.
Нет, кое-как Гермиона научилась отбиваться и не схватывать заклинание в первые же тридцать секунд боя. Но об атаке речи даже не шло. На любые ее чары профессор Грюм лишь искривлял свое и так не самое красивое лицо и презрительно фыркал, сообщая об очевидности следующего хода, используя ее же заклинания против Гермионы.
Даже Снейп и тот раньше меньше придирался к Гарри в своем подземелье. Но если там Гермиона была уверена в том, что это на уровне личной неприязни, то здесь все было по делу и за реальные ошибки.
— Сколько тебе, блять, раз говорить, Грейнджер! — рычал Грозный Глаз прямо в процессе боя. — Импровизация! Нестандартное мышление! Удивляй меня, а не долби в лоб, словно безмозглый флоббер-червь!
— У меня фантазии уже не хватает, сэр, — саркастично отплевывалась она, соорудив себе палочкой укрытие из шкафов и парт. — Может, на вас люстру обрушить?
— Нужно обрушать, а не пиздеть почем зря! — взмахом своей палочки взорвал он ее баррикады. — Инкарцеро!
Да, Гермиона каждый раз поражалась, как с такими методами преподавания у профессора Грюма еще были ученики в отделе мракоборцев. Вроде как родственница Сириуса, Нимфадора Тонкс, обучалась под его началом. И если она смогла его добиться одобрения, то Гермионе оставалось только уважать ее, как очень сильного мага. А самой продолжать и продолжать тренироваться, дабы показать, что она ничуть не хуже остальных.
Зато, в таких суровых занятиях был и огромный плюс. Когда Гермионе окончательно надоело ходить по два дня, при каждом движении вздыхая и охая от различных синяков и ссадин, она довольно быстро зарылась между полок библиотеки с книгами по целительским чарам и теперь без проблем могла залечивать легкие травмы в несколько взмахов палочкой. Даже невербально.
Еще бы не помешало освоить несколько рецептов настоек и зелий, способных закрыть даже весьма серьезные раны, и уже можно будет быть уверенной, что от потери крови или открытого перелома конечности она не умрет, если не потеряет сознание или палочку. У Волдеморта, конечно Авада будет приоритетным заклинанием, но вот против Пожирателей попроще могут быть варианты.
Сидя за завтраком в Большом зале и через силу допивая почему-то разонравившийся ей тыквенный сок, Гермиона активно и очень много думала. Скудная информация о невидимом взору противостоянии с Волдемортом не позволяла ей структурировать данные и выстроить четкую картину мира.
Однако, она хотела быть готовой ко всему. Заранее, на всякий случай, собрать все необходимые припасы, книги, вещи, возможно даже место жительства. Как только утащить это все на своем горбу?
В Косом переулке Гермиона видела особые чемоданы, которые внутри были больше, чем снаружи. Но они казались громоздкими и неудобными. С такими точно не побегаешь от Пожирателей по кустам. Нужно было придумать что-нибудь полегче, пусть и с меньшей вместительностью.
Наверное, не помешало бы для этого изучить чары Незримого расширения, конечно… Это уже уровень ЖАБА, но когда Гермиону волновали такие мелочи?
Но куда больше пространных размышлений о будущей войне с Волдемортом ей не нравились две вещи. Во-первых: Малфой. Он, кажется, выбрал тактику «задолбай своим присутствием, чтобы Гермиона уже попросила профессора Грюма снять наказание».
С видом максимального раскаяния в своих, он грехах ходил за Гермионой буквально по пятам. А на совместных со Слизерином уроках от него и вовсе не было отбоя.
Но что самое печальное — Гермиона внутренне начала сдаваться. С каждым днем, с каждым взглядом на Малфоя, ей все больше и больше казалось жестоким наказание учителя. А прагматичная часть сознания еще и намекала, что чем дольше Малфой остается без возможности колдовать без ошейника, тем более он озлобленным будет в будущем.
Однако, Гермиона не собиралась сдаваться так просто. Малфой заслужил. Ну, может быть еще на пару неделек… А что будет, если Гермиона смилостивится прямо сейчас, то ей на самом деле удастся с ним поговорить и превратить в нормального человека? Ну не может же он быть придурком до мозга костей? Таких банально не существует в природе. Даже в Малфое есть что-то хорошее. По крайней мере, Гермиона в это верила.
Второй же проблемой стал Ричи, мать его за ногу, Стивенс, странности которого не заканчивались на уроках у Грозного Глаза и чесании затылка.
Однажды вечером Гермиона сидела с Картой Мародеров и простраивала безопасный маршрут до Выручай-комнаты. Ее так задолбали Лаванда и Парвати со своей бесконечной болтовней о парнях, что Гермиона решила эту ночь провести в уединенном и защищенном месте.
Конечно, крайне вряд ли, что она наткнется хоть на одну душу в столь позднее время, особенно на пустынных верхних этажах. Но профессор Грюм велел никогда не расслабляться и всегда быть начеку. Как оказалось — очень даже не зря.
К ее бесконечному удивлению, но по безлюдным коридорам шел тот самый Стивенс, иногда тормозящий у поворотов и словно выжидающий время. Гермиона следила за его точкой не меньше пяти минут, прежде чем он добрался четко до гобелена с Варнавой Вздрюченным, несколько раз прошелся вдоль одной из стен, а затем буквально растворился на глазах!
— Откуда он знает?! — прошептала Гермиона, крайне удивленная такому повороту.
— Что знает? — тут же оживилась Парвати, услышав ее слова.
— Ничего, — буркнула Гермиона. — Не обращай внимание.
Не теряя ни минуты, она схватила мантию-невидимку, быстро накинула на себя хоть какую-то одежду и, под неоднозначным взглядом соседок по комнате, вихрем выскочила за дверь, надеясь успеть добраться до Выручай-комнаты прежде, чем Стивенс ее покинет.
Гермиона неслась по коридорам так быстро, что в боку кололо от непривычных нагрузок, а легкие работали на полную мощность. Костеря неторопливую главную лестницу за неспешные повороты, она накинула на себя мантию-невидимку и ломанулась по восьмому этажу, практически не притормаживая на поворотах. Ей было полностью плевать, за каким чертом комнатой пользуется профессор Трелони, но вот что в ней забыл Стивенс? И кто ему о ней сказал?
Профессор Грюм точно не мог, поскольку не знал. Профессор Трелони? Тоже вряд ли. Эльфы Хогвартса? Те могли, да. Но сами бы они болтать не стали, а значит Стивенс знал, как правильно поставить вопрос? Или ему сообщили, к примеру, родители, которые тоже были в курсе о секрете? Но почему тогда Гермиона и Гарри ни разу не сталкивались с ним у входа, хотя в прошлом году проводили здесь едва ли не сутки напролет?
Прислонившись к стене и отдышавшись, Гермиона стала ждать. Она надеялась, что Стивенс не задержится там надолго. Все же отбой объявят уже в течение получаса. Был, конечно, шанс, что когтевранец тоже устал от трепа Терри Бута и Майкла Корнера о девчонках, а потому решил заночевать в этом убежище. Но Гермиона верила, что таких совпадений быть не может. И, к счастью, ее интуиция не подвела.
Всего через десяток минут в стене вновь появилась неприметная дверь, через которую показалась сначала голова, а затем и все остальное тело Стивенса, одетого в школьную мантию с символами Когтеврана. Он оглянулся по сторонам, убедился в отсутствии других людей, подкинул в воздух нечто блеснувшее в неровном свете факелов, после чего, сунув эту вещь в карман и насвистывая мелодию из репертуара Ведуний, удалился в сторону лестницы.
Гермиона внимательно следила по карте за точкой с его именем, пока Стивенс не добрался до гостиной Когтеврана и не ушел свою комнату, где, похоже, остался уже до утра. Гермионе были непонятны его действия. А когда ей что-то непонятно, то это, обычно, не приводит ни к чему хорошему.
Так было и с Философским камнем, и с василиском, и с оборотнем-Люпином, и с Турниром. А теперь вот с обычным, вроде как, парнем. Который ведет себя крайне подозрительно.
Не знай Гермиона, что Карте Мародеров плевать на любые маскировочные чары и даже на Оборотное зелье с анимагией в придачу, она могла бы сказать, что под личиной Стивенса может скрываться кто-то другой. Слишком уж сильно изменилось его поведение с начала этого года. Но опыт третьего курса и Питера Петтигрю, отображавшегося на ней даже в образе крысы, четко показал, что карта не врет. Никогда.
Тогда, что здесь, Мерлин его дери, происходит?! Что прячет этот Стивенс в Выручай-комнате? Если бы это было что-то законное, то смысл пользоваться настолько удаленным от гостиной Когтеврана хранилищем?
Значит, здесь явно что-то не чисто. И Гермиона будет очень рада, если в его руках окажется лишь какая-нибудь ерунда, вроде запасов крепкого алкоголя, за которым Стивенс решил наведаться в преддверии Хэллоуина. А если что-то посерьезнее?
Ладно, сейчас уже почти ночь и этот вопрос можно отложить на потом. На всякий случай, выждав еще минут десять и не обнаружив незваных гостей, Гермиона проскользнула в Выручай-комнату, обернувшуюся для нее комфортабельной спальней, и мысленно попросила запереться так, чтобы снаружи никто не мог проникнуть внутрь, пока она здесь (на что комната несколько раз щелкнула в районе двери).
Маловероятно, конечно, что профессор Трелони или Стивенс загадывают именно Гермионину зону отдыха с камином, удобным креслом и двуспальной кроватью, но перестраховаться не помешает.
***
К счастью, до самого утра Гермиона проспала как убитая. Никто даже и не думал ее тревожить, а потому она спокойно спустилась в Большой зал на завтрак и, не обращая внимание на удивленные взгляды соседок по комнате, стала есть свой омлет. Они теперь, наверное, пустят новый слух, что Гермиона всю ночь гуляла с каким-то тайным парнем, забыв про Гарри, но ей было плевать. Пусть что хотят, то и судачат. Лишь бы к ней не лезли, а болтали с Симусом и Дином. Но после завтрака на первый план вновь вылезла проблема номер один. Драко Малфой, едва попавшись Гермионе на глаза, одним своим видом заставил сердце екнуть и сжаться в непонятных эмоциях жалости и печали. Почему ей не плевать на его «горе»? Почему Гермионе с каждым разом все больше и больше хочется подойти и заговорить? О чем? О жизни? О принципах? Об идеалах? О чистоте крови и связанной с этим надменностью?! Ну бред же! Или нет… Гермиона едва не подорвалась с места и не выскочила вслед за Малфоем из Большого зала, всей силой воли удерживая себя недвижимой. Что с ней происходит?! Какого Мерлина она уже которую неделю всерьез раздумывает над возможностью навести с Малфоем мосты? Неужели ее психика была настолько повреждена гибелью Гарри, что Гермиона теперь испытывает Стокгольмский синдром и хочет общаться с тем, кто играет на стороне убийц? Да нет же! Точно бред! Не может быть! Определенно, ей стоит немедленно проветрить мозги, в очередной раз сбежав с уроков. Гермионе уже было плевать на прогулы. Еще полгода назад она бы в жизнь не поверила, что станет настолько легкомысленно относиться к обычной учебе. Прогул ранее был подобен смерти, а сейчас же она бегом бежала по первому осеннему снегу в сторону квиддичного стадиона, взмахом палочки приманивая из своей спальни «Нимбус-2005» и вскакивая на него буквально на ходу. Холодный воздух бил ей в лицо и трепал непредназначенную для полетов школьную мантию. Распущенные волосы сильно парусили и тянули голову назад, но Гермиона этого абсолютно не замечала. Еще никогда в жизни она не разгонялась на метле так быстро. Никогда даже не пыталась маневрировать так резко, уворачиваясь от колец и трибун буквально за пару ярдов, лишь бы перестать думать о Малфое. Какая-нибудь «Комета» давно бы уже развалилась от нагрузок или впечатала Гермиону в ограждение стадиона, но «Нимбус-2005» превосходно выполнял все ее команды, отзываясь за десятую долю секунды, словно читая мысли. Гермиона рисковала, набирала высоту и устремлялась к земле, пытаясь выбросить из головы образ Малфоя, но никак не могла этого сделать. Почему это с ней происходит? Почему ее вдруг начало тянуть к нему? Он же враг! Сын Пожирателя смерти! Открыто поддерживает политику Волдеморта! Того самого, который убил Гарри! Зачем Гермионе захотелось спасать этого идиота от печальной судьбы? Зачем говорить с ним и убеждать выбрать другую сторону?! Малфой же никогда ее не послушает! И Гермиона это прекрасно понимает! Знает, что Драко ни за какие деньги не отвернется от своей семьи ради нее! Тогда почему… — А-А-А-А-А! — закричала Гермиона, панически понимая, что явно переоценила свои силы и навыки полета. Голова настолько была заполнена противоречивыми мыслями о Малфое, что Гермиона в один момент прикрыла глаза и распласталась на древке метлы до самого конца, будто желая выдуть их из мозгов. «Нимбус-2005» моментально выполнил команду и выстрелил во всю мощь своей магии, преодолев довольно большое квиддичное поле от одного конца до другого буквально за секунду. Вновь распахнув веки, Гермиона увидела лишь молниеносно приближающуюся башню крайней трибуны, от которой уже не успевала увернуться. Она тормозила как могла, утягивая древко влево, но со всей дури ударилась правым плечом об угол башни, от чего слетела с метлы и начала падать вниз с приличной высоты. Сердце Гермионы сжалось от испуга. Она кричала во весь голос, но ничего не могла поделать с силой гравитации. Даже выхватить палочку и прокричать «Арресто Моментум» не успевала. Слишком уж мало было времени. Оставалось только надеяться, что все обойдется лишь сильными ушибами и всего одним-двумя переломами. Мадам Помфри должна вылечить это все без проблем. Если Гермиону, конечно, кто-нибудь найдет на пустынном квиддичном поле прежде, чем переломанная она успеет замерзнуть в свежевыпавшем снегу. Удивительно, как много мыслей успевают родиться в сознании в критических ситуациях. Ну сколько ей было падать? Секунда? Две? Три? А голова обработала информации больше, чем за добрые пару минут в расслабленном состоянии у камина в гостиной. Она даже успела понадеяться на чудо и все же судорожно попытаться выхватить палочку из кармана развевающейся на ветру мантии, но безуспешно. Не зря Джинни тогда просила ее надеть что-нибудь более обтягивающее. Аэродинамику и физику в магическом мире, увы, никто не отменял. Но внезапно, буквально за мгновение до того, как ее тело рухнет на торчащие края стульев и лавок нижних трибун, появившийся слева буквально из ниоткуда голубоватый вихрь подхватил ее за ворот мантии и выдернул в сторону от неминуемой порции боли и травм. Гермиона лишь с ужасом смотрела на удаляющиеся деревянные конструкции, моля Мерлина, чтобы таинственный спаситель не отпустил ее в полет еще раз. — Ты головой думаешь, Грейнджер?! — буквально кричал на нее он через ветер. — Совсем рехнулась, так носиться по полю? — Спусти меня вниз! — потребовала Гермиона, все еще вися в его сильной руке, как котенок. — Сейчас, подожди! К бесконечному удивлению Гермионы, но спасителем оказался тот самый настырный когтевранец Ричи Стивенс. Именно его мантию с голубым кантом родного факультета успела заметить Гермиона в последний момент. Он что, следил за ней все это время? Последовал за ней на стадион, заметив, что Гермиона решила прогулять уроки? И именно он теперь смотрел на нее недовольным взглядом, ходя по земле из стороны в сторону с зажатым в руке «Чистометом-11», явно желая отчитать, как первокурсницу за какую-нибудь провинность. — Ты нахрена так разогналась?! — едва сдерживался от крика Стивенс. — Особенно, на этой метле! Поттер ее тебе не для самоубийства же оставил! — А откуда ты знаешь, что это метла Гарри? — удивилась она, с трудом приводя дыхание и эмоции в порядок. — Ну а чей еще это может быть «Нимбус-2005», кроме как твоего парня? О нем уже все успели услышать! — саркастично уточнил он. — Не сама же ты купила такую метлу, чтобы размазаться о стену в плохой день! — Тебя это вообще не должно касаться! — защищалась Гермиона, из-за переизбытка адреналина тоже едва ли не переходя на крик. — Нет, спасибо за то, что не дал мне переломаться, но какого хрена ты за мной опять следишь?! — Да такого, что ты для меня не пустое место! — также срывался и его голос. — Неужели не понятно?! — Понятно, но я тебе уже все сказала на этот счет! — поражалась такой наглости Гермиона. — Не надо надеяться, что я обращу на тебя внимание! Между нами ничего нет и никогда не будет! — Я и не надеюсь! — парировал Стивенс, в сердцах кинув метлу на землю. — Но извини, чувствам не прикажешь! Не могу я бросить тебя на произвол судьбы! Как видишь — не зря! Трудно было спорить с человеком, который пусть и зациклился на Гермионе, но тем не менее, действительно спас ее шкуру от серьезных неприятностей. Она была буквально в бешенстве от того, что этот наглый тип преследовал ее даже на пустом квиддичном стадионе, хотя должен был, как и все когтевранцы, сидеть сейчас на Заклинаниях у профессора Флитвика. Но вместе с тем, Гермиона была ему благодарна, что Стивенс рискнул и успел подхватить ее в воздухе. Ведь был не малый шанс рухнуть им обоим. — Ладно, давай чуть успокоимся, — поднял он руки в примирении, тяжело дыша. — Я извиняюсь за то, что опять донимаю тебя своим вниманием. Мой косяк. В следующий раз так и останусь незаметным на трибунах, а не стану ловить тебя в пикировании. — Очень смешно, — скривилась Гермиона. — Но в этот раз все же поймал. Не перенапрягся? — Не такая уж ты и пушинка, знаешь ли, — хмыкнул Стивенс, ходя вокруг и явно прихрамывая на правую ногу, в отличие от вчерашнего вечера, когда он был полностью здоров. И когда успел травмироваться? — Снитч как-то полегче будет. — Тебе-то откуда знать? — зацепилась она за фразу. — Ты же не играешь в команде? — Тренировался дома, — невозмутимо пожал он плечами, достав из кармана трепыхающий крылышками золотой мячик. — Думал, попытать счастья в отборочных, но Чанг прочно засела на своем месте, хрен подвинешь. — Лучше бы ты за ней так носился, как за мной, — бурчала Гермиона. — Глядишь — сошлись бы в пару и она уступила бы тебе свою позицию ловца. — Нахрен мне не нужна эта ревнивая истеричка, у нее Диггори есть, — махнул рукой Стивенс. — Но что-то мы отвлеклись. Пожалуйста, Грейнджер, пообещай мне, что больше не станешь так делать. Если не жалко себя, то пожалей хотя бы меня. Мне будет очень грустно, если ты размажешься в лепешку и больше не сможешь буравить суровым взглядом своих милых глаз. — Заткнись, пока сам в глаз не получил, — посоветовала Гермиона, окончательно отходя от случившегося. — Твои комплименты тоже не помогут. А по ноге уже явно кто-то врезал, кого ты тоже успел достать. — Ну, я попытался, — улыбнулся Стивенс и взглянул на часы на руке. — Кстати, нам пора, если не хочешь опоздать к Снейпу. В отличие от остальных, он терпеть прогул не будет. — Уговорил, — с сожалением согласилась Гермиона и вытащила из кармана палочку, чтобы приманить зависший на высоте у трибун «Нимбус-2005». — Сейчас только, верну ее в башню…***
Вновь встретившись со Стивенсом в подземельях почти через полчаса, Гермиона практически остыла и уже не хотела огреть его по голове чем-нибудь увесистым. В отличие от многих, она умела ценить добрые дела и перевешивать их над плохими. Взять того же Рона на первом курсе. Ведь как она обиделась на его слова, задевшие за живое. Ровно те же фразы, какие она слышала каждый день в маггловской школе. Но также Гермиона и видела, как они с Гарри смело ринулись на горного тролля, только бы попытаться спасти Гермиону от беды, что и сделало их друзьями. Но мог ли Стивенс стать таким же другом? Вряд ли. Все же его нездоровое влечение не позволило бы им общаться только как друзья. Он будет постоянно пытаться продвинуть их отношения дальше. Делать намеки, шутить пошлыми шуточками, пытаться коснуться и прижать к себе. Гермиона все это прекрасно понимала, а потому старалась держать дистанцию, резкими фразами обрубая все его поползновения на корню. Ну не хотела она заводить с ним отношения. Не был он в ее вкусе. Слишком уж настырный и навязчивый, не нравились ей такие. Хотя, стоило признать, в некоторых моментах он действительно напоминал Гарри. Схоже двигался, любил лезть туда, куда не просят, спасал Гермиону от неприятностей и имел какую-то свою тайну, которую ей очень хотелось разведать. Вот что он делал в Выручай-комнате вчера вечером? Что достал из нее и утащил в свою спальню? Очень занятный вопрос, который глупо будет задавать в лоб. Но сейчас, косясь на Стивенса, сидящего слева, Гермиона не могла не признать, что этот, в общем-то, недурной на внешность парень представляет собой интересную и нерешенную загадку. Как и любой когтевранец, он был довольно умен, а потому без проблем занимался варкой Оборотного зелья практически в одиночку. Даже Снейп не мог придраться, настолько все было идеально. Пожалуй, Гарри мог бы так же, особенно после их занятий по книге Сириуса, но эмоциональный фон в подземельях явно был бы совершенно иным. Стивенс буквально не обращал внимание на Снейпа, а прямолинейно выполнял свою работу, внося необходимые ингредиенты и помешивая варево в нужной последовательности. — Не пялься ты на меня так, — передразнивал ее Стивенс, заметив избыточное внимание Гермионы. — Я не пялюсь, просто слежу за выполнением рецепта, — ответила она, стараясь сохранить нейтральный голос. — Знаешь, трудно ошибиться, когда за весь урок требуется по два-три действия, — усмехнулся он. — Некоторые умудряются запороть даже простейшие зелья, — поучительно произнесла Гермиона. — Спорить не буду, — покосился Стивенс в сторону Невилла. — Но меня учил намного более компетентный учитель. Куда лучше этого придурка Снейпа. — И кто же это был? — стало интересно Гермионе. — Эм-м-м, друг семьи… — слегка замялся он и вновь, точь-в-точь как Гарри, взлохматил волосы на затылке. — До него я был полнейшим профаном в этой роли. Но он умеет раскладывать все по полочкам и учить даже таких бестолочей, как я. — Будь ты бестолочью, шляпа бы не распределила тебя на Когтевран, — заметила Гермиона, которой вновь стало не по себе от его движений. — Кто знает, может и она имеет свойство ошибаться? Фиг поспоришь, на самом-то деле. Ведь Гермионе шляпа предлагала тоже отправиться на Когтевран. Но она захотела оказаться на факультете, где учился великий Альбус Дамблдор и шляпа прислушалась к ее желаниям. Так же и Гарри она предлагала Слизерин, но он ушел на Гриффиндор, лишь бы не учиться вместе с высокомерным Драко Малфоем и его тупорылыми дружками. Едва вспомнив имя ее извечного недруга, Гермиона вновь упала настроением ниже плинтуса. Встряска на метле и явно незапланированный свободный полет позволили проветрить мозги и позабыть об утреннем помутнении. Но сейчас Малфой вновь занял все ее сознание, не позволяя думать больше ни о чем другом. Ни что-то там болтающий Стивенс, ни шагающий летучей мышью Снейп, ни треп о всякой фигне Симуса и Дина за соседними столами больше не касался ушей Гермионы. Теперь она думала только о Малфое и его проблеме с волшебной палочкой, которую нужно было решить как можно быстрее. Быть может, попросить профессора Грюма просто провести с ним еще одну воспитательную беседу, после чего снять ограничения? Или хотя бы разузнать, о чем они говорили раньше? Ведь Гермиона даже не удосужилась спросить об этом на ее индивидуальных занятиях. Хотя там было не до пространных разговоров, когда приходилось уворачиваться от десятка заклинаний в секунду. Малфой определенно не может быть настолько плохим, как кажется! Гермиона была на сто процентов уверена, что проблема только в воспитании и его отце. Она искренне считала, что смогла бы взять все в свои руки и вытащить его на праведный путь. И еще Гермиона точно знала, что из Малфоя друг мог бы получиться куда лучше, чем из Стивенса. По крайней мере, он не лез бы к ней насчет отношений. Да и на внешность он был весьма неплох. Может, они могли быть даже кем-то больше, чем просто друзья… — Эй, Грейнджер, ты тут? — пощелкал у нее пальцами перед носом Стивенс. — Отстань, Драко, не до тебя, — отмахнулась она, вспоминая благородные черты лица и изящные длинные пальцы Малфоя. — Драко?! — натурально изумился он, вытянувшись лицом. — Ты что, перепутала меня с этим упырем Малфоем?! — Что? Упырем? — не понимала Гермиона, сознание которой уплывало куда-то вдаль, словно в тумане. — О чем ты? — Ты назвала меня Драко, — хмуро сообщил ей Стивенс. — Не от него ли ты шарахнулась сегодня утром? Гермиона с трудом понимала, о чем он ей сейчас говорит. Кто от кого шарахнулся? При чем здесь Драко? Что она вообще здесь делает? Вроде бы урок у Снейпа? Или полеты на метле? Да нет, какие полеты, это было еще на первом курсе, когда Драко и Гарри сцепились за напоминалку Невилла… А он был хорош на метле, если честно. Не зря его взяли в факультетскую команду по квиддичу сразу ловцом. И «Нимбусы-2001» тут были совсем не при чем… — Грейнджер! — едва не рявкнул Стивенс, встряхнув ее за плечи. — Приди в себя! — Чего? — проморгалась Гермиона. — Убери от меня свои руки! — Я уберу, как только ты скажешь, что происходит у тебя на уме! — серьезней некуда отвечал он. — Почему ты назвала меня Драко? — Может быть потому что вы оба меня достали? — возвращалась к ней четкость мышления и внутренняя ярость. — Сложно вас не спутать по наглости и настырности! — Только не говори, что это лишь для того, чтобы меня позлить, — кажется, с облегчением произнес Стивенс. — Ну уж явно не из-за того, что у тебя светлые волосы и ненависть к магглорожденным в крови! — огрызнулась Гермиона, панически пытаясь понять, почему ее так понесло. — Отстань от меня, пожалуйста! Вари зелье дальше и не лезь ко мне в душу, пока Снейп нас обоих не наказал! Откуда в ней столько злости? С какой стати она готова вцепиться Стивенсу в глотку, лишь бы тот заткнулся и занялся делом?! Да, он уже достал донельзя, но сейчас-то что случилось? Куда поплыли ее мысли? Гермиона никогда, даже на уроках Снейпа, не позволяла себе проваливаться в мечты. Это настораживало похлеще любых коварных планов темных сил. Но настолько наглое вторжение в личное пространство от Стивенса просто выбесило ее и накалило до предела. Он что, решил, будто теперь имеет право хватать ее при первом же удобном случае, раз спас на квиддичном поле? Ну уж нет! Такого быть не должно! Особенно, если она занята внутри себя глобальными проблемами, до которых не должно быть дела простым смертным.
