Постоянство времени

      К середине декабря погода совсем испортилась, будто показывала свой истеричный характер и желала отбить у всякого выходящего на улицу человека желание жить. Снежные метели засыпали окна и двери, пронизывающий ветер гулял по замку и выдувал тепло отовсюду, а сплошная облачность и короткие дни не позволяли порадоваться согревающему свету от ближайшей звезды, обещая лишь мрак и уныние повсюду.       Даже, казалось бы, в таких теплых помещениях, как ученические гостиные, многие были вынуждены ходить в теплых мантиях и перчатках. А иногда, когда в редкие моменты прояснялось небо и выглядывало солнце, температура за стенами опускалась настолько сильно, что выпущенная из палочки распыленная струя воды замерзала быстрее, чем долетала до земли. Луна Лавгуд проверила это лично этим утром, с безмятежной улыбкой «обрадовав» такой новостью дрожащих от холода студентов Когтеврана.       Гарри уже всерьез начал задумываться над тем, чтобы наплевать на требования Хогвартса по внешнему виду и сменить форменную одежду на свою куртку для полетов на мотоцикле (убрав или замаскировав предварительно вышитого на спине оленя). По крайней мере, в ней были встроены согревающие чары. Наложить же их самостоятельно на мантию, увы, не получалось. Точнее, срок их действия, по какой-то причине, исчислялся едва ли минутами.       — Это сделано для того, чтобы ее было сложнее испортить, — поведала Гермиона за завтраком, согревая руки своим дыханием. — Мадам Малкин, как и остальные производители, стараются вкладывать в ткань различные заклинания, отталкивающие любые воздействия, сохраняя тем самым одежду в чистоте и целости, ведь в Хогвартсе студенты постоянно подвергают ее всяческим нагрузкам или проливают зелья.       — Почему тогда она не спасает от того же Ступефая? — недовольно спросил Гарри.       — Потому что это не щиты, по своей сути, — наливала она себе горячего чая. — Просто как водоотталкивающая пропитка для кожи, которая спасает от брызг, но явно не сработает на уровне бронежилета.       Вынужденному согласиться с ее словами, Гарри оставалось только регулярно растирать руки и стараться как можно меньше времени проводить в неотапливаемых помещениях и на свежем воздухе. Хуже было только командам Пуффендуя и Когтеврана по квиддичу, которым ну никак не получалось отвертеться от необходимости еще и летать на метлах в такой мороз. Пожалуй, сегодняшнее соперничество на поле между ними войдет в историю Хогвартса, как матч, на который явилось минимальное количество зрителей.       Рискнувший не отморозить уши Гарри, которому все же хотелось понаблюдать за командами и их игрой, насчитал не больше двадцати человек на трибунах, когда обычно здесь присутствовали несколько сотен болельщиков, как из Хогвартса, так и из Хогсмида. Даже постоянно присутствующий профессор Дамблдор не удосужился посетить игру (хотя он, наверное, был в Лондоне у мадам Боунс). И всем немногочисленным волшебникам очень повезло, что матч не затянулся надолго, ограничившись буквально получасом полетов команд.       — Ко-ко-когтевран по-побеждает со-со счетом 240:70, — с явным облегчением в голосе произнес непонятно для кого комментирующий и замерзший до дрожи Ли Джордан. — С-спасибо, Ч-ч-чанг за то, что наконец-то по-по-поймала снитч!       Отогреваясь позже у камина в Выручай-комнате, Гарри испытывал смешанные чувства. С одной стороны он, как представитель факультета Когтевран (пусть и временно), был рад победе своей команды. Но с другой же, Гарри оставался верен Гриффиндору, а им было бы куда проще бороться за лидерство с пуффендуйцами. Без Седрика Диггори в качестве ловца, команда барсуков представляла собой, будем честными, весьма печальное зрелище.       Какой бы ни была обстановка за пределами замка и какие-бы действия не совершал Волдеморт, квиддич все еще был важен для душевного спокойствия Гарри, как отдушина, в которой он может хоть на какое-то время забыть обо всем. Даже если ради этого придется едва ли не отморозить себе все выглядывающие за пределы одежды части тела.       — Говорила я тебе, не ходи ты на поле, — неодобрительно качала головой Гермиона, пока Гарри, стоя на коленях перед камином, едва ли не по локоть засовывал руки в огонь. — Если простынешь — буду поить тебя Бодроперцовым зельем до самого Рождества.       — Ну нравится мне квиддич, любимая, что я могу поделать? — с трудом получал Гарри отклик от своих конечностей. — Один черт мы пока в тупике насчет Волдеморта… Так хоть какая-то смена обстановки.       — Если тебе интересно, то я, кажется, нашла решение насчет твоего дома, — промокнула Гермиона перо в чернильнице и приготовилась писать новый абзац для профессора Вектор. — Готов слушать?       — Я весь внимание, — повернулся к ней Гарри, подставив теплу камина спину.       — Поскольку дом был разрушен, но до этого был построен обычными методами, то его можно, скажем так, починить магией, — рассказывала она, параллельно царапая пером пергамент. — Стандартное Репаро здесь не пойдет. И не потому что восстанавливает не до идеала, а скорее, ему просто не хватит силы, после стольких лет разрухи.       — Очевидно, есть какая-то его модификация? — стал догадываться Гарри. — Нам нужно подсказать магии, что именно восстанавливать?       — Вроде того, — кивнула Гермиона, поставив точку. — Каркасы уже построенных ранее зданий, разрушенных в результате стихийных бедствий или взрывными чарами, должны поддаваться формуле «Аэдификум Репаро». Проблема заключается в том, что на большом промежутке времени материалы, как бы, забывают, где они должны стоять. А потому я не уверена, что даже эта версия сработает там, где прошло уже почти пятнадцать лет.       — Попробовать стоит, — пожал плечами Гарри.       — Более мелкие вещи, такие как окна, двери, мебель и прочее, придется ремонтировать по одному, — рассуждала она дальше. — И еще остается надеяться, что за эти годы никто ничего не растащил.       — Не похоже, — вспоминал Гарри увиденное в конце лета. — Там даже куски черепицы на земле выглядели так, будто их не трогали уже давным-давно. Кажется, с ним специально ничего не делали, в память о случившемся и из уважения к моей семье. Да и в целом, создавалось впечатление, будто прошло не пятнадцать лет, а хорошо если несколько месяцев.       — Возможно, кто-то наложил на него заклинание консервации, — задумчиво почесала нос пушистой частью пера Гермиона. — Может быть, профессор Дамблдор? Ну, как раз на тот случай, если ты захочешь его восстановить, когда вырастешь?       — Тогда надо будет сказать ему спасибо, как только он вернется в школу, — рассмеялся Гарри. — И ведь все он знал еще тогда…       Но не присутствовавший на квиддичном матче Дамблдор не появился ни завтра, ни послезавтра, ни даже к концу недели, когда все сроки давности давно уже вышли. Не мог же он вести разговор с мадам Боунс, о котором рассказывал Сириус, на протяжении такого количества дней? Грозный Глаз, к слову, также не смог им помочь в решении этой загадки, поскольку искренне считал, что Дамблдор должен был уехать всего на день-два, не больше.       — С ним это иногда случается, — прохрипел Грюм, прикладываясь к своей извечной фляжке. — Проебется на месяц, а потом вернется с каким-нибудь очередным величайшим открытием по использованию крови дракона. Проходили уже, особенно лет сорок назад.       — Но сейчас не лучшее время для таких исчезновений, сэр, — вещала уставшая после тренировки Гермиона. — Он мог бы хоть предупредить…       — Пути Альбуса неисповедимы, — почти безразлично отвечал Грюм. — Даже мне он нихуя не докладывает все, что происходит в его голове. Но если бы с ним случилось что-то серьезное, то поверьте, мы бы это узнали сразу.       — Почему? — удивился Гарри.       — Его феникс, Фоукс, чувствует своего хозяина, — пояснял Грюм. — Он всегда придет к нему на помощь и вытащит из самой хуевейшей задницы. А даже если и не успеет, то у фениксов есть свойство петь песнь по павшему хозяину. Поверьте, вы ее услышите, после чего Фоукс покинет Хогвартс навсегда. Но этим утром я был в директорском кабинете и он все еще был там.       Не сказать, что слова Грозного Глаза сильно успокоили Гарри. Но Гермиона позже поведала ему, что действительно читала о подобном свойстве фениксов. Так что да, пока птица занимает свой насест, можно быть уверенным, что Дамблдор жив. В порядке ли — вопрос другой. Но жив уж точно.       А потому оставалось только ждать и надеяться, что директор вернется в Хогвартс в ближайшее время. Хотя бы для того, чтобы Волдеморт знал из своих источников, что Дамблдор до сих пор строит на страже замка, а значит соваться сюда нельзя.       Однако, пока Дамблдор пребывает в небытие, Гарри крепко решил попробовать использовать заклинание Гермионы для восстановления дома в Годриковой Впадине. Нужно будет только дождаться летной погоды, иначе, как Гарри подозревал, старенький двигатель «Триумфа» просто не выдержит таких морозов и остановится прямо в воздухе, что будет чревато очень быстрым столкновением с планетой. Да и просто мерзнуть не хотелось, ведь даже у особых курток Джеймса и Лили должны быть пределы стойкости к холоду.       Вместе с тем, продолжалась работа по поиску тех, кто был готов встать под знамена Гарри, когда начнется настоящая война.       Среди когтевранцев, увы, особого энтузиазма замечено не было. Тот разговор в мальчишеской спальне так и закончился практически ничем. Ни Терри, ни Энтони, ни Майкл не собирались рисковать жизнями ради непонятных им ценностей. Судя по их реакции, даже если бы Гарри показался им в своем истинном обличии, они бы не особо впечатлились и лишь пожелали удачи в его нелегкой борьбе, а за Стивенса точно помирать не планировали.       Некоторые гриффиндорцы же, особенно те, кто хорошо знал Гарри в прошлом, оказались более сговорчивыми. Близнецы Уизли, когда Гермиона тактично порасспрашивала их о планах на будущее, намекая на различные ситуации, заявили, что готовы вписаться в любой блудняк, лишь бы было весело.       Еще неожиданную уверенность проявил Невилл и, что уже неудивительно, подслушавший беседу Маклагген, открыто заявивший, что скрутит в бараний рог любого, кто посмеет заниматься плохими делами. Пожалуй, они еще сами не совсем понимали, о чем идет речь, но было приятно знать, что хоть кто-то поддерживает Гарри, пусть и в качестве памяти о нем.       Но увы, на таком составе далеко не уедешь. Волдеморт собирал вокруг себя идеологически преданных людей, искренне ненавидящих всех магглорожденных. Он называл себя наследником самого Салазара Слизерина и обещал очищение волшебного мира от тех, чья кровь порочила его своей «нечистотой».       А что мог пообещать Гарри, если сам он, как символ противостояния с Темным Лордом, мертв? Это было как огромным преимуществом, так и существеннейшим недостатком.       Наверное, если Гарри все же предстанет перед всеми в своем истинном обличии, то среди студентов Хогвартса и даже более взрослых людей найдутся те, кто на полном серьезе захочет сражаться под его командованием. Но одновременно с этим, Гарри вновь откроет охоту за своей головой.       И Волдеморт, увидев очередной свой провал, начнет строить свои козни с утроенной силой, вновь ставя под удар как самого Гарри, так и, что было куда более печально, Гермиону. Ведь ради ее безопасности и затевался весь этот цирк. А значит, пока план по представлению себя миру отменялся. Нужно было действовать самим. Или все же были безопасные варианты?       — Послушай, родной, — осторожно начала Гермиона, сидя на подоконнике между уроками, пока Гарри мерял шагами пустынный коридор. — А что ты думаешь… Ну… Насчет Рона?       — Рона? — аж замер он на месте, когда имя бывшего друга резануло по ушам. — Думаю, что он идиот и обидчивая истеричка.       — Не могу не согласиться с таким определением, — поджала она губы. — Но вместе с тем, хочу заметить, что Рон никогда не предавался соблазнам предать тебя и перейти на сторону врагов. Да, мы с ним ссорились и не раз…       — И не два, и не три, — вставил Гарри.       — Да, но время идет и мы все взрослеем, — вздохнула Гермиона. — Последнее время я смотрю на него и уже не вижу той злобы, что была раньше. Он даже не срывался на меня за то, что я начала отношения со «Стивенсом», а вообще старался вести себя максимально тактично.       — Ему вообще не должно быть до этого дела, — заметил Гарри.       — Как и всей школе, но Рон, что удивительно, вел себя адекватнее всех, — парировала Гермиона. — Знаешь, мне кажется, что за этот год, что мы не общались, Рон очень изменился. Новых настоящих друзей, какими были мы, он так и не завел. А потому, я считаю, должен был переосмыслить свою жизнь.       — Не знаю, может быть, — поморщился Гарри, находясь в смешанных чувствах. — Хорошо, я даже верю, что Рон не побежит трепаться первому встречному, узнав мою тайну. Но что дальше?       — Ну, ты же искал себе сторонников, — пожала плечами Гермиона. — И Рон, со всей его неидеальностью, как по мне, оптимальный кандидат. Вы же столько прошли вместе. Уже выступали против Волдеморта на первом и втором курсах, пусть до финала ты доходил в одиночку. Если поправить некоторые аспекты его характера, то Рон может стать хорошим напарником, ибо он уже не раз доказывал это на деле.       — Насколько же у меня плохо было с личными коммуникациями, раз Рон остался единственным вариантом? — язвительно пробурчал Гарри, пока явно не готовый зарыть топор войны.       — Нет, ну есть еще Маклагген, — усмехнулась в ответ Гермиона. — Но мне кажется, что это точно не наш вариант.       Гарри лишь поморщился от ее реплики, поскольку ни Рона, а уж, тем более, Маклаггена, привлекать ему не особо-то хотелось. Один готов обижаться на всех по поводу и без, а другой имеет такое неуемное чувство собственной охуительности, что однажды это обязательно выйдет всем боком. Так что, глубоко вздохнув, приходилось принять тот факт, что им придется действовать вдвоем с Гермионой и надеяться только на себя и, может быть, на Сириуса.       Еще неприятнее было от того, что Гарри в голову никак не приходило ни одной здравой идеи, насчет противостояния с Волдемортом. Как его побеждать? Какими силами? Орден лишь реагирует на угрозы, не особо предпринимая своих шагов вперед.       Сами Гарри с Гермионой, хоть уже и тренируются в бое длительное время, пока не способны одолеть даже Грозного Глаза, не говоря уже о Волдеморте. Да и случись чудо, при котором Темный Лорд проиграет дуэль паре школьников, где гарантия, что он не воскреснет вновь? Ведь пока еще никто не смог точно сказать, как ему это удалось.       Словом, оставалось лишь ждать и смотреть, что происходит, оставляя право первого хода Волдеморту. Наверное, Дамблдор работает по этой же схеме, не видя пока возможности выступить с генеральным сражением. Но затягиваться такой период до бесконечности просто не может, ведь рано или поздно, но Волдеморт вытащит своих слуг из Азкабана, значительно усилив личную армию, готовую убивать, пытать и калечить ради своего господина.       У сил света, к сожалению, при всем желании не получилось бы собрать таких людей. Все же Орден был как раз против убийств, пыток и беззакония, а потому и действовал, к сожалению, в отстающих. Мораль и следование законам стояли у Ордена выше, чем даже самое бурное желание победы, если она требовала поступать так, как поступают Пожиратели. В этом были свои плюсы и минусы, да и сам Гарри больше склонялся к подобным вещам, но в данный момент, к сожалению, это играло на руку Волдеморту и его людям.

***

      Шли дни, Трансфигурация сменялась Травологией, а она переходила в Заклинания и Защиту от темных искусств. Учителя требовали познавать материал с какой-то бешенной скоростью, будто экзамены СОВ наступят не ближе к лету, а уже буквально завтра. Но для Гарри это не стало особой проблемой, учитывая, какой объем знаний в него впихивали Гермиона, Грюм, Сириус и остальные.       Турнир Трех Волшебников и последующие события просто не оставили ему шансов на леность и беззаботность. Либо Гарри непрерывно учится, либо его уже по-настоящему уложат в могилу рядом с родителями. Третьего варианта жизнь ему предложить не удосужилась.       И тем не менее, Гарри старался находить время и на отдых, чтобы мозги совсем уже не поплавились от постоянного напряжения. Несмотря на отвратительную погоду, пару раз он брал у Гермионы свою метлу и носился над квиддичным полем как бешеный, стараясь выдуть морозным ветром из головы все гнетущие мысли.       Он злился на самого себя за то, что пока не способен стать тем, кто поведет за собой войска и решит проблему Волдеморта раз и навсегда. Гермиона, конечно, пыталась разубедить его этом, повторяя, насколько в Гарри сильны лидерские качества, но у нее не было и шанса.       Вот куда он ринется, даже имея за собой сотню опытных магов? У Гарри идей-то не было, не говоря уже об опыте стратегического планирования. Под его руководством, к сожалению, их ждет только поражение.       — Если так и будешь дальше гробить себя, то никуда идти воевать уже не придется, — недовольным взглядом смотрела на него Гермиона в квиддичной раздевалке на поле, держа в руках термос с горячим чаем. — Решил замерзнуть в сосульку и рухнуть с неба, разбившись на осколки?       — Отличная идея, мне подходит, — скривился Гарри, едва ощущая кончики своих пальцев на руках и ногах. — Пользы будет куда больше…       — Не говори так, ты еще сможешь проявить себя, — передавала она ему кружку. — Просто мы еще… Ну…       — Что, слишком молодые? — резко отвечал Гарри. — Но Волдеморту, знаешь ли, на это плевать. Он не будет ждать, пока я вырасту и научусь вести войну. Возможно, он прямо в эту минуту громит Азкабан, а уже завтра пойдет на Министерство.       — Думаю, мы узнаем об этом едва ли не первыми, — немного неуверенно говорила Гермиона.       — Узнаем, а толку? — был он едва ли не в отчаянии. — Мы учимся в школе, пока все происходит за ее пределами. Дамблдор прямо мне говорил, чтобы я не ввязывался в переделки, кроме вынужденных случаев.       — Не могу с ним не согласиться, — вставила Гермиона.       — Но я не хочу сидеть на жопе ровно, пока там рискуют собой люди! — воскликнул Гарри, слегка обжегшись расплескавшимся горячим чаем. — Бродягу могут поймать в любой день, если нагрянет рейд в Лютный и взяткой уже не откупишься! Кингсли или Тонкс в один момент могут раскрыть себя, как люди Ордена, и шпионы Волдеморта в Министерстве откроют на них сезон охоты! Да даже Дамблдор и тот уже неделю, как пропал из поля зрения, и никто не знает, что с ним! Если бы не Фоукс, то я поверил бы, что его просто прирезали во славу Волдеморта и все! А я сижу, как дурак, летаю на метле и бьюсь головой о стены от бессилия!       Эмоциональная речь Гарри явно произвела впечатление на Гермиону, которая теперь даже не знала, что ему ответить. Он понимал, что фактически просто сотрясает воздух, но уже банально не мог держать в себе растущее день за днем недовольство. Ведь приняли его в Орден или нет — меняло это крайне мало, пока Гарри был вынужден оставаться в Хогвартсе и продолжать монотонно учиться, чтобы иметь хоть малейшие шансы выжить.       Но, Мерлин, как же при этом хотелось действовать!       — Пойми, дорогой, я ощущаю примерно те же эмоции, что и ты, — вздохнула Гермиона, уронив взгляд в пол. — Я тоже не знаю, как нам правильно поступить, но и совершать опрометчивые поступки, из-за того, что нет нормальных идей, мы не имеем права! Просто представь, стал бы Бродяга лезть на рожон, если бы сидел взаперти без дела?       — Стал бы, — уверенно ответил он. — Бродяга не из тех, кто мог бы остаться в стороне, пока другие воюют. Мой отец был таким же. И я такой же.       — Это одна из тех особенностей, которые мне в тебе так безумно нравятся, но при этом жутко пугают, — нервно хмыкнула она. — Попахивает моей ненормальностью, но ничего не могу с этим поделать.       — Возбуждают рисковые парни? — усмехнулся он ей в ответ, чуть поднимая свое настроение.       — Да, но не хочу их при этом терять, — подошла Гермиона ближе и обняла Гарри, положив голову ему на грудь. — Уже попробовала — не понравилось…       И вот что ему теперь делать? Куда направить полет своей фантазии, когда существуют два совершенно противоположных направления? Раскрыться и бежать войну с Волдемортом, где шансы выжить в лучшем случае пятьдесят на пятьдесят? Или бросить все ради Гермионы, которая всем сердцем переживает за него и боится лишиться Гарри уже по-настоящему?       Выбрать сразу оба варианта не получалось бы никак, к сожалению. И Гарри с унынием понимал, что следовать второму пути не выйдет. Слишком он сильно ненавидел Волдеморта. Слишком хотел отомстить за смерть своих родителей и еще десятков жертв его злодеяний. И слишком однозначно трактовалось Пророчество, утверждающее, что «ни один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой».       Оно знало его куда лучше, чем он сам.       К счастью, Гермиона тоже все прекрасно понимала. Она, наверное, плясала бы от радости, откажись Гарри от войны и уедь с ней как можно дальше. Но она принимала его таким, какой он есть и не пыталась переделать Гарри, во благо собственным желаниям.       За такую преданность и адекватность он был готов носить Гермиону на руках до конца своих дней. Если выживет, конечно. А сейчас можно было так и стоять в пустой квиддичной раздевалке, обнявшись и поглаживая ее спину. Без громких слов, кричащих слез и огненных эмоций. Тихо, спокойно и хорошо. Вот бы так всегда…       — Как думаешь, что нас ждет в будущем? — шепотом спросила Гермиона ему в грудь. — Сможем мы, когда-нибудь, зажить в мире?       — Надеюсь на это, любимая, — ободряюще произнес Гарри, сложив щеку ей на макушку. — Победим этого урода и все будет хорошо.       — Не представляешь, как я хочу тебе верить, — судорожно сжала она его спортивную мантию, перекрашенную магией под цвета Когтеврана. — И как я мечтаю заглянуть в будущее, чтобы знать, что у нас все получится.       — Тогда нам стоит вернуться к Трелони на Прорицания, — пошутил Гарри, вызвав улыбку и на ее губах.       — Лучше вернемся в библиотеку, — поддержала его настрой Гермиона. — Я уверена, что в Запретной секции мы сможем отыскать хоть что-то, объясняющее воскрешение Волдеморта.       — Думаешь, Дамблдор еще не перерыл все варианты? — спросил Гарри.       — Сам же говоришь, что у него есть несколько теорий, но он пока не хочет ими делиться, — недовольно ответила Гермиона. — Вот я и хочу о них почитать. Глядишь, под другим углом посмотрим и найдем зацепку.       — Как скажешь, — кивнул он. — Сейчас только, занесем «Нимбус» в Выручайку. А то мадам Пинс явно не оценит заледеневшую метлу в своих владениях.       Во избежание излишних сплетен, почему это Гермиона так часто и легко дает метлу Гарри своему «новому» парню, было принято решение унести ее из гостиной Гриффиндора и хранить именно в их тайном убежище, прося его принять форму места, где можно спрятать ценные вещи.       Выручай-комната, в этом случае, становилась огромным помещением, заполненным самым различным хламом, который школьники сбрасывали сюда веками.       Попав в нее первый раз, Гарри поразился масштабам беспорядка. А еще тому факту, что раньше, кажется, о Выручай-комнате, по крайней мере, в таком виде, знал чуть ли не каждый второй обитатель замка. Но с годами это знание было утеряно и сохранялось лишь в памяти домовых эльфов, не особо стремящихся болтать о ней на каждом углу.       Зато стало понятно, зачем сюда иногда забредает профессор Трелони. Поскольку комната, если угадать ее текущее состояние, спокойно пропускает новых людей, даже если в ней уже кто-то есть, то Гарри с Гермионой без проблем зашли в нее однажды и услышали чьи-то шаги и бормотание. Быстро спрятавшись под дезиллюминационными чарами, они нашли профессора Прорицаний, приложившуюся прямо к горлу бутылки с характерным запахом хереса.       Фред и Джордж, ощущая на уроках исходящие от нее ароматы, всю голову сломали, пытаясь найти запасы алкоголя профессора Трелони, считая, что они находятся где-то неподалеку. Но Выручай-комната надежно хранила свои секреты, так что шансов у них не было. Зато Гарри, едва они остались одни, мог спокойно спрятать в одном из старинных шкафов свою метлу и отправиться в библиотеку. Ведь кого-кого, а Трелони точно не заинтересуют спортивные «Нимбусы» и летающие на них студенты.

***

      Еще в самом начале года, Грозный Глаз выдал и Гермионе, и «Стивенсу» разрешения на посещение Запретной секции. У хранительницы библиотеки не возникло особенных вопросов к студентам, которым в этом году требовалось сдавать СОВ. Особенно, если речь идет о известной каждому заучке Грейнджер и типичному зубриле-когтевранцу Стивенсу.       С другой стороны, даже на втором курсе, когда Гермиона обманным путем выцыганила себе разрешение от Златопуста Локонса, мадам Пинс тоже пришлось повиноваться и позволить ей пользоваться самыми опасными книгами в Хогвартсе, чтобы, в отсутствие директора, попытаться самим отыскать хоть какое-то объяснение бессмертия Волдеморта.       Почему-то Гарри казались смешными такие обыденные и простые вещи, как пройти преграду в виде строгой женщины со взглядом коршуна. Он уже несколько раз сражался за свою жизнь и преодолевал в своем возрасте такие испытания, какие не снились большинству волшебников за десятилетия.       Гарри, при поддержке Сириуса, охотился на шпиона Яксли, дважды получал Аваду от самого Волдеморта, выходил один на один против мантикоры, не особо спрашивая разрешения летал в Лондон на незаконном мотоцикле, плевать хотел на запреты Министерства о неприменении магии несовершеннолетними за пределами Хогвартса. Но в библиотеку, пожалуйста, извольте принести бумажку. А то а-та-та. Еще и Филча носом тыкать в список нужно, если хочется прогуляться до Хогсмида.       Ну чистый сюр же. Как и вся его жизнь…       — Итак, что мы знаем о возможных способах выживания после смерти, — начала Гермиона, достав с полок несколько книг с наиболее говорящими названиями. — Самый очевидный — призраки.       — И самый неподходящий, — открыл Гарри очередной фолиант с жутковатыми картинками на обложке. — Я спрашивал у Бродяги и Грюма на этот счет. И они оба уверены, что призрак является лишь оболочкой человека, не содержащей души. Как живые портреты на стенах, только не привязанные к своей раме.       — Но для портретов их поведение слишком сложное, — задумчиво произнесла она. — Тот же сэр Николас или Кровавый Барон, кажется, способны развиваться и мыслить, исходя из происходящих сейчас событий. Портреты же, как бы ты их не убеждал, всегда останутся сами собой. К примеру, ни один, даже самый лучший психолог мира, был бы не в силах изменить характер портрета Вальбурги Блэк. Ее такой нарисовали и точка. Она всегда будет истеричной и крикливой.       — Ну хорошо, пусть призраки будут очень продвинутыми версиями портретов, — не хотел спорить Гарри. — Но Бродяга сказал однозначно — призрак не живое существо. И вернуться назад к полноценной жизни он не способен никак. Даже при помощи мифического Воскрешающего камня.       — Чего-чего, прости? — поперхнулась Гермиона.       — Да так, детская сказка у волшебников, — махнул рукой Гарри, которому Сириус успел ее рассказать. — Согласно ей, сама Смерть создала некую непобедимую палочку, камень, способный возвращать мертвых с того света и мантию, под которой даже она сама не смогла бы найти человека. Ну и даже в сказке этот камень оказался с подвохом, таки утащив его обладателя в могилу. А Волдеморт, как мы видим, помирать ну никак не собирается.       — Вряд ли эта сказка имеет хоть какое-то отношение к реальности, — скептически заметила Гермиона. — Это слишком даже для волшебного мира. Никто не способен призвать оттуда умерших людей, иначе все бы об этом знали.       — На то она и выдумка, — вздохнул Гарри, который, на самом деле, был бы не прочь получить такую силу и возвратить в этот мир родителей.       — Ладно, что там у нас еще есть? — вернулась к теме Гермиона. — Что может намекнуть на нужный ритуал?       — Да практически ничего, — перелистывал он страницу за страницей. — Из своих снов я помню, что у Волдеморта было маленькое тело, имеющее возможность пользоваться палочкой, но не способное ходить и движимое лишь руками Петтигрю.       — Значит, хоть какая-то физическая оболочка у него все же была, — окончательно отмела она вариант с призраками и мифическим Воскрешающим камнем. — Может быть, ты помнишь что-то еще?       Мозговой штурм, который устроили себе Гарри и Гермиона в библиотеке, был едва ли не хлеще тех, что случались перед очередным этапом Турнира Трех Волшебников. Гарри мучительно пытался выцепить те крохи информации, которые он помнил из ночных кошмаров и той единственной встречей с Волдемортом.       К сожалению, но Темный Лорд не проявил в себе качества шаблонных злодеев из маггловских фильмов и не выложил все карты на блюдечке, будучи уверенным, что никуда уже Гарри не денется. А потому оставалось лишь гадать, гадать и еще раз гадать.       — Кстати, ты, кажется, упоминал, что у Петтигрю была серебряная рука? — задумчиво произнесла Гермиона, вчитываясь в очередную главу тяжеленного фолианта.       — Ну да, но при чем здесь этот упырь? — не понял Гарри. — Судя по тому, как к нему относился Волдеморт, он мог отрезать ее тупо в качестве наказания за очередной косяк. А потом наколдовать новую, ибо без руки носить своего хозяина Хвост бы не смог.       — Здесь упоминается об одном очень темном ритуале, где человеку, превратившемуся в духа, можно вернуть его тело, если использовать кровь врага, плоть слуги и кость отца, — посмотрела на него Гермиона. — Он не объясняет, как Волдеморт мог выжить в восемьдесят первом, но зато является одним из самых простых вариантов к исполнению… Чтобы даже самые неопытные последователи могли воскресить своего хозяина.       — И что, ты думаешь, у этого труса хватило бы смелости отрезать себе руку? — не верил в возможность подобного Гарри. — Скорее, он бы сбежал навсегда, лишь бы не испытывать такую боль.       — Смею сообщить, что Петтигрю уже делал так, отсекая палец и подставляя тем самым Бродягу, — напомнила Гермиона, нахмурившись. — Да и после многочисленных пыток Круциатусом, он уже должен был привыкнуть.       — Ладно, пусть даже так, — согласился Гарри. — В качестве крови врага он использовал мою, тем самым убив двух зайцев и сняв защиту моей матери. Кости отца, наверное, тоже достать не трудно. Хотя стой, он же был сиротой? Откуда он мог знать, кто его отец?       — Откуда-то же он узнал, что в нем течет кровь Слизерина, — заметила она. — А это все связано.       — Ну да, — почесал затылок Гарри. — Хорошо, предположим, что он воскрес благодаря именно этому ритуалу. Наверное, Дамблдор тоже так считает. Но выжил-то как?       — Не знаю, — протянула Гермиона. — В описании говорится, что чаще всего, в результате ритуала получается некая смесь инфернала и живого человека, поскольку обычно темные маги использовали для вселения духа настоящие трупы своих хозяев. И действовал этот метод всего пару-тройку дней, пока тело не разлагалось окончательно.       — Но Волдеморт на момент ритуала был не духом, а материальным существом, пусть и очень слабым, — рассуждал Гарри. — А потому и тело получилось полноценным?       — Вроде того, — кивнула она. — Но вопрос все тот же — как он все же выжил? Почему не ушел в загробный мир или не рассеялся в пыль, не имея привязки к своему полноценному телу столько лет? Ведь судя по этим книгам, в мире живых даже душа волшебника не может долго существовать без собственной материальной оболочки, а к моменту твоей встречи с профессором Квиреллом, Волдеморт ее еще точно не имел…       — Не знаю, родная, не знаю, — вздохнул Гарри, перелистывая страницы своей книги. — И, похоже, знает только он сам… Как бы у него спросить?       И снова тупик. Как оказалось, темные волшебники были весьма изобретательны в плане связи магии и воскрешения умерших. Едва ли не каждый второй из них мечтал стать бессмертным, а потому в книгах обнаружилась огромное множество способов вернуться из загробного мира.       Правда, большинство из них не могли до конца восстановить работоспособность организма, обычно выдавая лишь временный результат, или же вовсе оказывались лишь нерабочей теорией.       Тела быстро дряхлели, мозг умирал в считанные дни, а душа и вовсе не хотела держаться за столь слабую оболочку и никакая магия не помогала. Потому, даже если последователям удавалось стабилизировать состояние своего хозяина, весьма скоро он начинал напоминать жертву поцелуя дементора, пока сознание возвращалось на положенное ему место в мире мертвых, а тело начинало бродить одной лишь оболочкой.       Как Волдеморту удалось то, чего не удавалось еще никому? Ведь прошел уже почти год с момента его воскрешения, а магия и не собиралась наказывать его за нарушение законов мироздания. Он и правда дальше всех продвинулся по тропе бессмертия. Первый, кому удалось обмануть вечную госпожу.       При всей ненависти к Волдеморту, Гарри был солидарен с мистером Олливандером, который еще перед первым курсом ему сказал, что Темный Лорд совершал дела ужасные, но великие.       И как такого побеждать? Как обрубить окончательно его возможность воскреснуть вновь? Перебить всех последователей? Запереть в непроницаемой камере? Выведать под пытками его способ выживания? Как?!