Расскажи мне, расскажи

Леонард их не различает по голосам. Улыбаются тоже они одинаково. Каждый раз он неловко вынужден спрашивать: – Лионель? Эмиль? И надеяться, что над ним не сыграют обидной шутки. Днём – все ясно. Ясно и по отдельности. Столкнись он с любым из них в коридорах дворца, узнáет почти безошибочно. Эмиль громче, светлее, и по-хорошему проще. Лионель похож на него, как на человека похоже его отражение: почти полностью, да, и всё же – по другую, по левую сторону от стекла. Но когда вечерами они остаются вдвоём – втроём… Эмиль примется вдруг рассуждать о стихах, высчитывать слоги и такты на пальцах. Лионель вдруг закинет ноги на стол – картинная пошлость в чьём-либо другом исполнении – и рассмеется так лихо, открыто так… Помогают, конечно, мундиры и звания: чёрно-белый колет – Лионель, капитан королевской охраны. Красно-чёрный – Эмиль; генерал, вернувшись в Олларию из Сагранны, рад был снова надеть родовые цвета Савиньяк. Но когда вдруг одежда перестаёт иметь всякий смысл… У них одинаковый голос. Одинаковый взгляд. Они одинаково смотрят, целуются, поправляют манжеты и встряхивают головой. Одинаковым жестом снимают нагар со свечей, наливают вино, доливают вино, целуются… Друг с другом — нет, не при нём, чтобы он не чувствовал себя лишним; но он знает – как же не знать. У них одинаковая осанка. Одинаковый разворот плеч. Ничего, за что можно было бы зацепиться взгляду. Ну и как же, Создатель, как прикажете их различать? Когда в мыслях – один, а другой – на сердце.