Мы же договорились

— Остапов, я за тебя должен докручивать прыжок? Давай снова! – Попов наблюдал за своими воспитанниками на льду. – Хорошо, уже лучше. Арсений начал смотреть на Антона. — Шастун, ты хочешь страну опозорить на Чемпионате? На лутце неясное ребро, почему я не вижу внутреннего? Может ты мне объяснишь? Потом ошибка в приземлении с тулупа, и сальхов с недокрутом… Ты на Чемпионат мира собираешься или ребятню во дворе этим развлекать? Тренер покачал головой, стресс перед соревнованиями давал о себе знать. Проверив глазами, что делают другие, Арс объявил: — Остапов, Вишневский свободны, а Антон остается на льду, пока все не будет выполнено чисто! Помним, что в пятницу прогон программ. Парни попрощались с тренером и начали уезжать со льда, пожелав не сдохнуть в прямом смысле Антону. Ведь последнее время Попов требовал слишком много, нет, скорее выжимал из них все соки на тренировках, каждый раз обосновывая это тем, что Чемпионат мира – это вам не шутки. Никто с ним и не спорил, но ребята жутко уставали. Антон посмотрел на удаляющихся друзей со льда и перевел свой взгляд на своего парня и, по совместительству, тренера, глаза которого давно перестали быть голубыми, они были темно-синие, казалось, скоро из них выскочит чертик и убьет фигуриста, так, по крайней мере, казалось ему. — И чего ты на меня так смотришь, Антон? Я же это говорю, чтоб ты знал все свои ошибки и в Швеции показал максимум. Я хочу, чтобы ты победил, а не находился где-то в середине таблицы. Давай, исправляй ошибки, начнем с твоего любимого сальхова. — Арс… – парень посмотрел на тренера. — Что? – Арсений вопросительно посмотрел на Шастуна. — Можно тебя обнять? — Нет, мне сегодня не нравится, как ты катаешься, когда я увижу чистый прогон, тогда и обнимемся. Антон опустил голову, ему сейчас так нужны были объятия, хотелось просто прижаться к человеку и постоять так пару минут. «Я и правда допустил сегодня слишком много ошибок, все справедливо, Антон. Он во мне разочарован», – проговорил у себя в мыслях парень. — Антон, давай продолжим, я хочу еще посмотреть от тебя полный прогон номера. — Хорошо. Парень с каштановыми кудряшками немного отъехал и начал заходить на тройной сальхов. Заход по дуге. Мах. Толчок. Оборот, оборот, оборот. Приземление. Выход. — Ну, вот. Можешь, когда хочешь. И докрутил и выход хороший. Давай на четверной. Антон выдохнул все мысли в воздух и снова начал заход на прыжок. После выполнения сальхова Шаст посмотрел на Арсения. — Что? – Попов смотрел в невинные глаза своего мальчика. – Все отлично, мне нравится, все докручено, и выход прекрасный. — Правда? — Правда, правда. Ладно, давай полный прокат короткой, там посмотрим и на лутц, и на тулуп. Я включу музыку, помни, ты повелитель океана, – Попов отъехал к бортику катка и подключился к колонке, нашел песню Hans Zimmer – Time и включил ее. Антон начал исполнять программу. Арсений стоял и наблюдал за всем. После исполнения Арс поехал навстречу Шастуну. — Я… Я могу тебя обнять? – довольно тихо сказал парень, надеясь, что прокат устроил его тренера. Мужчина без слов обхватил мальчишку и, приблизившись к ушку своего мальчика, прошептал: — Мальчик мой, я доволен тобой, отличный лутц и тулуп, твой бильман прекрасен, ты плачешь? – Попов немного отстранился. – Ну, ты чего? Прекрасный прокат, – мужчина вытер выступившую слезу с щеки Антона. – Ну, все, поехали домой. Арсений взял руку Антона и поехал с катка. Переодевшись, пара направилась домой.

***

— Тош, иди кушать. Антон подошел сзади мужчины и обнял за талию. — Очень вкусно пахнет. — Все для моего спортсмена. Не забудь выпить витамины, а то еще ненароком заболеешь перед чемпионатом. — Хорошо. — Надеюсь, завтра ты покажешь мне хорошую произвольную программу, мне есть смысл волноваться? — Я буду очень стараться.

***

За день до чемпионата. — Мы уже 2 день в Стокгольме, а я переживать стал только больше, – Антон уселся на кровать и посмотрел на Арсения. — Конечно, мой мальчик, ведь это Чемпионат мира, сложно не переживать. Возьми первое место ради меня. Ты 32 в короткой и 33 в произвольной? – Мужчина присел рядом. — Не совсем, в произвольной 34, последний. — Хорошо, давай спать. Антон лег рядом с Арсением и попал в объятия.