Ты мой хозяин

      «Седьмая Луна» — заведение посредственное. Однако и здесь можно хорошенько отдохнуть после напряженной предвыборной гонки, в которой он одержал победу. Теперь он — сенатор, и… и ему хорошо.       Очень хорошо. По телу волнами растекалось парадоксальное ощущение расслабленного всемогущества, на лице застыла глуповатая улыбка. Он, уединившись в тесноватой, но уютной комнатке, наблюдал за танцем гоу герл. Полностью обнаженная девушка плавно извивалась, освещенная мягким матовым светом, качала пышными бедрами, ее руки ритмично скользили по пышной груди. Зрелище заманчивое. Сенатору нравилось. Было красиво. Но и только.       Он вдруг почувствовал за спиной движение, но оглянуться ему было… лень? Но он отметил, как танцовщица бросила в вошедшего быстрый испуганный взгляд, чуть сбившись в танце. — Сенатор, всем ли вы довольны? — раздался мягкий вкрадчивый голос. — Все ли вам нравится?       Он повернул голову и увидел высокого молодого парня. Тот ласково улыбался, и слова будто были почтительными, однако в его тоне, в его лице почтительности было мало. Впрочем, плевать. — Да… — язык заплетается. — Я доволен. А кто… — Я хозяин этого заведения, — парнишка едва заметно склонил голову. — Мое имя Грант. Я решил лично удостовериться, что вашей персоне уделили достаточно внимания. — Хозяин? Не слишком ли ты молод для хозяина? — Сенатор беззастенчиво оглядывает крепкую фигуру Гранта, широкие плечи, скрещенные на груди руки. Недурно сложен, недурно… — Я талантлив, — парень усмехается уголком рта. — А мне уделили недостаточно внимания, — пьяно улыбается сенатор и со странным удовольствием смотрит, как на молодом смазливом лице появляется легкое удивление — но без страха и даже без подобострастия. Это приятно. — Да? И чего бы вам хотелось? Может, — он небрежно кивает в сторону танцовщицы, — желаете другую девушку? Или еще «Пыли»?       Танцовщица совсем сбилась с ритма, сенатор заметил, как у нее дрожат губы. Он похабно ухмыльнулся. — Нет… Не желаю. Хочу, чтобы вы лично уделили мне немного внимания…хозяин заведения.       Грант прикусывает нижнюю губу, улыбается. Сенатор вдруг ощутил, как где-то внизу живота появляется тянущее приятное тепло. Хочется облизнуться. — Хорошо, — парень кивает и садится на соседнее кресло. Теперь сенатор может видеть, как насмешливо блестят его глаза, как на высокий лоб падают неровные черные волосы. На ключице белеет грубый шрам, и ему вдруг хочется ощутить пальцами его гладкую выпуклость.       Сенатор кладет руку на его колено, медленно поглаживает. Мальчишка нагло улыбается, не сводя с него глаз.       Нахал.       Ладонь сенатора скользит по бедру выше, ласка становится настойчивее, грубее. Грант откидывается на спинку кресла, прикрывая глаза. Сенатор чуть удивлен: — Ты раньше был… с мужчиной? — Нет, — в голосе парня улыбка. — вы первый.       «Вы первый», — как вкусно звучат эти слова. Сенатор ощутил, как упирается в брюки крепнущий член. Он потянулся ближе — чужие губы совсем рядом. Слабый аромат парфюма и алкоголя. Какое соблазнительное сочетание… Ладонь скользит все выше, выше, сенатор стискивает плотную грубую ткань брюк, но сразу отпускает, будто испугавшись, гладит снова.       Парень, чуть прикрыв глаза, с неизменной нагло-ласковой усмешкой следит за сенатором. Медленно выдыхает, глядя, как выражение лица его становится глуповато-похотливым. И вдруг сам подается вперед, накрывая поцелуем сухие губы сенатора. Тот ошеломленно медлит, но парень настойчив, и сенатор чувствует у себя во рту его язык. Немного запоздало, но отчаянно, горячо отвечает на поцелуй, запускает руку во взъерошенные волосы, прижимает к себе, чуть постанывая.       И понимает, что готов кончить уже от этого.       Грант прерывает поцелуй. — Мне нравится, — его хриплый шепот звучит порочно. — Что дальше?       Сауро переводит дух. В голове шумит. — Дальше… — неожиданно он опускается на пол, прямо между разведенных колен Гранты. — Вау, — выдыхает тот, но помогает сенатору расстегнуть собственные брюки. — Девушка останавливает танец, тараща глаза на происходящее. Ей жестом приказывают продолжать.       Она послушно выгибается, проводя кончиками пальцев по своим соскам, и приоткрывает рот. — Да… — выдыхает парень. Сенатор губами касается напряженной головки, сначала медленно и как будто робко, потом, помогая языком и пальцами, увеличивает темп, жадно заглатывает, присасывая. Дыхание, тяжелое, шумное, будто подстегивает его, он ловит ритм движения бедер к нему навстречу.       Гранту все это нравится. Он властно кладет ладонь на затылок высокопоставленного клиента, заставляя того брать глубже — как привык делать с танцовщицами. Тот начинает давиться, но не протестует, лишь наращивает темп, скользит языком по твердым венам, и парень шипит от наслаждения. Он почти близок… Девушкам обычно не нравился поток спермы прямо в горло, но кто же их спрашивает? Однако сенатор — другое дело, и Грант отпускает его, стонет: — Я… готов…       Сенатор довольно жмурится, но не выпускает член изо рта. Ну, что ж…       Парень запрокидывает голову, задыхается, успев отметить, как ловко сглатывает сенатор, даже не поморщившись, и сдавленно, хрипло вскрикивает.       Сенатор отваливается, глупо, довольно улыбаясь. Ему нравится блаженно-отстраненное выражение на лице парня, сменившее наглую ухмылку. О, да, мой мальчик, да… Так тоже бывает. — Это было… впечатляюще, — Грант смеется, глядя в потолок. — Но как же вы?       Сенатор поднимается на ноги, медленно, грузно. Нависает над расслабленным парнем, упираясь руками в подлокотники. — А ты готов продолжить? — выдыхает он прямо ему в лицо.       Темные глаза пьяно блестят в полумраке. — Конечно. Почему нет, — на его лицо возвращается та самая наглая усмешка, и сенатор решает, что она ему очень даже нравится. Он наклоняется ниже, встречая губами податливые, жадные губы Гранта.       Может, дело в победной эйфории. Может, в этой долбаной новомодной «Пыли». Но ему никогда и ни с кем не было так хорошо…