Побеждённый

Лондон не прощает нам ошибки: город льёт дождём и топит разум. Тут не только стены стали зыбки. Я бы спас тебя, узнай я это сразу. Глупо даже думать о реванше: ты приходишь редко и туманно. Я хватаю воздух между пальцев и теперь прекрасно понимаю, что победа — вовсе не спасенье, не азарт, разгаданные тайны… Ты лишил себя — неверно; ты лишил меня — дыханья. И никто не скажет, что же делать. В первый раз не нахожу ответа. Ты бы рассмеялся с недоверьем: «Неужели Шерлок Холмс растерян?» Я беспомощно ищу тебя сквозь толпы, хоть отчётливо и ясно знаю: Лондон больше без тебя не вздрогнет. Тихо здесь, и скука убивает. Медленно, мучительно и верно. Верно — это я жду твоего привета. Безнадёжно, брошено и слепо. Я как пёс, потерянный без сле́да. Вот сенсация для всех дурных изданий: «Мориарти держит своё слово! Сердце Холмса выжжено до тла! Сомневались, что оно найдётся? Так оно ещё и билось до конца, всё надеясь, что другое тоже бьётся!» — новость разлетится до утра. Страх и стыд? Их время уже вышло, мирно мою голову склоня. Месяцá назад, на крыше, думал я, что разгадал тебя. До удара сердца, вздоха, поворота, искреннего «что я упустил?»… Но здесь ты — пилот исправного полёта; я спускаю на воду шасси. Иногда уже почти не тошно. Неприятно, правда, но больней — сознавать: я побеждённым был задолго до исхода наших общих дней.