Серый рассвет

Всякий раз, когда Джейс закрывал глаза, он видел кровь, слегка освещенную жуткой, дымчатой чернотой свечения Хекс-ядра. Он не мог перестать видеть это. Не мог перестать представлять себе холодный, убогий угол, в котором всего три ночи назад нашли Виктора, не мог перестать видеть спутанную кучу изломанных конечностей и высохшей крови на полу лаборатории. Кровь на губах, на рубашке, на столе. Едва ощутимое сердцебиение. Что бы с ним стало, если бы Скай в конце смены не решила еще раз заглянуть, чтобы что-то спросить? Какие ужасы обнаружил бы Джейс в серые часы рассвета, после того, как медленно вылез бы из-под простыней Мел и отправился на работу, а ее запах все еще цеплялся бы за него, темный и пьянящий, как медовое вино в венах? Боги, он не хотел думать об этом, и все же этот образ преследовал его, цепляясь за края каждой мысли. Каждого слова. Его преследовал личный призрак еще не умершего человека, проявляющийся в форме корчащегося, тошнотворного чувства вины. Воспоминание о том, как тот вопросительно прошептал его имя под жужжание кислородного баллона, измученно, но благоговейно, как псалом. Джейс должен был быть там в ту ночь. Он должен был быть с ним. Не на торжественном приеме. Не с Советом. Не с… Черт. Возможно, именно это привело его сюда посреди ночи. Лунный свет искажал его тень на резных плоскостях двери спальни Виктора, делая ее черной, искривленной и совершенно неузнаваемой. С того самого момента, как это случилось, он просыпался из-за пропитанных кровью, страхом и сожалением кошмаров. И все же именно страх удерживал его от стука в дверь. От того, чтобы сделать что-то большее, чем просто задержаться босоногим призраком у двери партнера. Он сместил вес с одной ноги на другую, пальцы пригладили растрепанные черные волосы. Он не должен быть здесь. Внезапный звук приглушенного кашля прорезал полуночную тишину, заставив Джейса вздрогнуть от собственных мыслей. Он инстинктивно шагнул вперед, низменное побуждение заставило его положить руку на медную ручку двери Виктора. Его сердце стучало где-то внизу, пока он слушал, прижавшись щекой к прохладному дереву, в то время как кашель его партнера в тишине звучал подобно мокрому, гремящему в трубе гравию. От этого звука хотелось кричать. Бить кулаками в стену от чувства несправедливости. Вместо этого он надавил всем весом на ручку и толкнул дверь. Его встретила темнота, пропитанная запахом пергамента, высохших чернил и старой крови. Джейс был в личных покоях Виктора всего несколько раз с тех пор, как они встретились, но даже в темноте он все еще мог вспомнить обстановку. Папоротники в горшках, бесчисленные башни ветхих книг, орнитоптеры ручной работы, подвешенные на проводах у окна. Занавески задернуты, позволяя лишь слабому намеку на лунный свет проникать сквозь удушающую темноту, прорезью освещая бледную серебряную линию над беспризорной фигурой, лежащей под простынями. Виктор находился спиной к нему, родинки складывались в созвездия на коже, такой бледной, что она казалась почти прозрачной на фоне острых выступов костей. Корсет на спине отливал золотом в лунном свете; сложное устройство из гибких металлических пластин, вплавленных в позвоночник, грубой, но все же захватывающе элегантной формы. Особенно на его теле. Джейс медленно приблизился, шурша босыми ногами по твердой древесине, стараясь не смахнуть прислоненный к прикроватному столику на расстоянии вытянутой руки костыль. Тишину наполнила еще одна приглушенная череда влажных кашлей, за которыми последовало тихое проклятие в испачканный кровью носовой платок. Недолго думая, Джейс наклонился и положил руку Виктору между лопаток, отчаянно пытаясь утешить, успокоить, но в итоге только заставил мужчину подскочить с испуганным визгом. — Черт! Черт, расслабься. Расслабься, Вик, это всего лишь я… — пробормотал извиняющимся тоном Джейс, подняв руки в знак защиты, словно пытался успокоить испуганное животное. — Дж-Джейс?! — прохрипел сквозь очередной сдавленный кашель Виктор, изгиб его верхней губы был вымазан ужасным красным цветом. С некоторым усилием он в конце концов сел и включил прикроватную лампу, на его освещенных чертах отражалась паника. Он шмыгнул носом и прижал платок ко рту, — Что не так? Почему ты здесь? Что-то с Хекс-ядром? — Нет, нет, все в порядке… — Джейс успокоился, медленно опустился на край матраса, и это движение подтолкнуло Виктора, маленького и легкого, прислониться к чужому боку. Настолько легкого, что его вес почти не ощущался. — Я просто… — плечи Джейса опустились в виноватом жесте, пока он искал правильные слова, — Я не мог уснуть. Услышал, как ты кашлял, из коридора, и просто… — Сам себя пригласил. — Хотел убедиться, что с тобой все в порядке, — поправил Джейс, чувствуя, как тень улыбки коснулась его губ, но она исчезла быстрее, чем успела появиться, когда он, наконец, улучил момент, чтобы в свете лампы разглядеть своего партнера. Боги, Виктор выглядел ужасно. Оболочка человека с озорными глазами, с блокнотом в руках, который впервые вошел в разрушенные апартаменты Джейса много лет назад, и пообещал Джейсу лучшее будущее. Будущее, на достижение которого в одиночку Джейс потратил бы всю жизнь. — Ты в порядке? Твой голос звучит ужасно. — Лесть никогда не была твоей сильной стороной, — усмехнулся Виктор, складывая испачканный кровью носовой платок в аккуратный квадрат и кладя его на прикроватный столик рядом со старой моделью лодки, которую Джейс никогда раньше не видел. На мгновение сердце Джейса упало, когда он по-настоящему разглядел обстановку. После рокового взрыва в День Прогресса апартаменты Кейтлин в поместье Кирамман превратилась в оранжерею, воздух был приторно сладким от запаха бесчисленных букетов, принесенных соболезнующими доброжелателями со всего Пилтовера. Между тем, даже после окончательного диагноза, в комнате Виктора не было ничего подобного, если не принимать во внимание единственный, слегка увядший желтый цветок в медной вазе. Подарок Скай. И все. Ни Совет, ни Хеймердингер. Никто. Никто… Джейс сглотнул, пытаясь найти голос, когда клыки вины погрузились достаточно глубоко, лишая дыхания. — Ты не ответил на мой вопрос. Именно тогда Виктор пристально посмотрел на него долгим, усталым взглядом цвета полированного золота. Таким усталым. Он вздохнул. — Я полагаю, настолько хорошо, насколько это возможно для умирающего человека. — Виктор… — Ты бы предпочел, чтобы я солгал? Джейс прищелкнул языком, руки на коленях сжались в кулаки с побелевшими костяшками пальцев. — Почему ты не злишься больше из-за всего этого? Не скорбишь? Что угодно? — И что именно это даст? — спросил Виктор, — То время, которое у меня осталось, нужно потратить на то малое, что я еще могу дать Нижнему городу, Джейс, а не на жалость к себе. Крики и удары в стены меня не вылечат. Конечно, он был прав. Он всегда был прав, и Джейс это знал, но вид Виктора, легко смирившегося со своей судьбой, в его глазах так похож на поражение, что от этого скрутило живот. Как мог человек, который обещаниями невозможного уговорил Джейса отойти от обрыва, быть настолько неспособным сделать то же самое для себя? Как он мог так отважно сражаться за мечту совершенно незнакомого человека, а не за свою собственную жизнь? Джейс наклонился вперед и обхватил голову руками. — Сколько времени прошло с тех пор, как ты спал в последний раз? — спустя мгновение спросил Виктор. В его голосе слышалось тихое раздражение. — С тех пор как тебе поставили диагноз, сплю примерно по полчаса. Только и успеваю закрыть глаза, и вижу тебя, на больничной койке, а потом просыпаюсь как будто дырой в животе, зная, что подвел тебя. Последнее, чего Джейс ожидал в тот момент, так это того, что к нему прикоснутся. За все годы, что они знали друг друга, Виктор, казалось, никогда особенно не любил вступать в физический контакт, и все же бессловесная ласка пальцев на его подбородке заставила кожу Джейса вспыхнуть. Он вздрогнул и поднял глаза, пульс подскочил к его горлу, когда их глаза встретились в темноте. — Ты не подвел меня, Джейс Талис, — сказал Виктор таким тоном, как будто отчитывал глупого ребенка. Джейс сглотнул, прежде чем протянуть руку и обхватить пальцами изящное запястье мужчины, хотя бы для того, чтобы не дать ускользнуть такому редкому контакту. — Я должен был быть с тобой в ту ночь. Виктор покачал головой. — Это ничего бы не изменило. — Нет, но я мог бы, по крайней мере, поймать тебя до того, как ты упадешь. Виктор скорчил гримасу и пожал плечами. — Э-э-э, твои рефлексы не так уж хороши. Это вызвало смех у Джейса, но он был коротким, звук застрял в горле и превратился в рыдание, которое, казалось, удивило обоих. Неконтролируемые слезы жгли глаза, и он зажал рот рукой, чтобы больше не издавать звуков. Мягкости следующих слов Виктора было достаточно, чтобы разбить сердце. — Тебя это беспокоит больше, чем меня. Джейс зажмурился и почувствовал, как навернулись слезы. — Ты станешь огромной потерей. Некоторое время между ними тянулась тишина, прежде чем Джейс почувствовал движение на кровати, указывающее на то, что Виктор отодвинулся. Сердце снова упало. Неужели он перешел черту? Джейс было открыл рот, чтобы пробормотать извинения, но ошеломленно замолчал, увидев, как его партнер похлопывает по пустому участку матраса между ними. — Ложись. Джейс моргнул. Уставился на него. — Ч-Что? Не говоря ни слова, Виктор откинул смятое одеяло, непреднамеренно открыв тот факт, что на нем не было ничего, кроме пары белых боксеров поверх стройных, бесконечно длинных ног. У Джейса пересохло во рту. — Ты явно бредишь и нуждаешься в надлежащем отдыхе, — объяснил Виктор, как будто не он только что одним движением повысил температуру в спальне, — Переночуй сегодня здесь. Может быть, нахождение рядом с кем-то поможет избавиться от надоедливых кошмаров. — А ты уверен? — Не то чтобы мы раньше не спали рядом друг с другом в лаборатории, — пожал плечами Виктор, прежде чем опуститься на свою сторону матраса. Его темные волосы веером рассыпались по подушкам, словно ореол из перьев, и он снова повернулся спиной к Джейсу, — Просто помни, что если захрапишь, я тебя пну. Джейс улыбнулся. — Даже не сомневаюсь. Осторожно, насколько это было возможно, он последовал за Виктором под одеяло, решив лечь на спину, прижавшись плечом к изящному изгибу чужого позвоночника. Старался не думать о том, каким теплым был матрас под ним, как все сильно вокруг пахло старыми книгами и искрами электрических разрядов. И теплой, чистой, невероятно человеческой кожей Виктора. — Спокойной ночи, Джейс, — услышал он шепот Виктора, — Поспи немного. — Спокойной ночи, Виктор, — ответил Джейс, протягивая руку, чтобы выключить прикроватную лампу, снова погружая комнату в залитую лунным светом темноту. Откинувшись на подушку, он уставился на созвездие разбросанных по спине его партнера родинок, и заснул, представляя, какими они могут быть на вкус. *** Джейс резко проснулся в серый предрассветный час от хриплого кашля. С еще затуманенными сном глазами он повернулся на кровати и увидел Виктора в приступе очередного припадка, кашляющего, приглушающего звуки проклятым пропитанным кровью носовым платком. С бьющимся сердцем Джейс безмолвно протянул руку и положил ее между чужих лопаток точно так же, как ночью. Однако, к его удивлению, на этот раз Виктор не вздрогнул, вместо этого долго, прерывисто вздохнул, когда Джейс начал медленно, успокаивающе, круговыми движениями гладить его кожу. — Прости, — прошептал Виктор. — Я тебя разбудил? — Нет, — солгал Джейс, придвигаясь чуть ближе, чувствуя, как мягкие волосы Виктора щекочут его нос. Его рука продолжала растирать, словно пытаясь убрать мокроту и кровь из дыхательных путей партнера. Он слышал, как что-то ослабевает с каждым изнуряющим вдохом, и вздрогнул, когда Виктор еще раз сокрушительно закашлял в платок. — Шшш… Вот. Вот так. Чувствуешь себя лучше? — Ммм… — Виктор застонал и неожиданно откинулся назад, прижавшись к обнаженной груди Джейса всеми своими острыми углами и изящными линиями, всей своей потрясающе прохладной спиной. Джейс был уверен, что его сердце только что застряло в его собственном гребаном горле, все тело загорелось от прикосновения чужой кожи. Ощущение голых ног, запах волос. Осторожно, рука, которая до того находилась между лопатками Виктора, скользнула вперед, остановившись на груди. Джейс чувствовал, как вздымаются и опускаются ребра под ладонью, чувствовал, как неуклонно стучат, несмотря на опустошающую легкие подобно огненному шторму болезнь, цилиндры сильного золотого сердца. Все еще живой. Все еще здесь. Но угасающий. — Это, э-э-э… Это нормально? — Спросил Джейс, и от его выдоха волосы на затылке Виктора встали дыбом. Боги, от него невероятно пахло. Виктор кивнул с тихим сонным мурлыканьем. — Ты очень теплый. — Кейтлин всегда называла меня ходячей кузницей, — с улыбкой сказал Джейс, рассеянно проводя большим пальцем по ключице Виктора, прежде чем рискнуть притянуть мужчину еще ближе, прижать это красивое, увядающее тело к своему собственному, как будто он мог каким-то образом защитить его от саморазрушения. Он ткнулся носом в чужое ухо, — Я держу тебя. Засыпай. Без всякого предупреждения Виктор пошевелился в его объятиях, переворачиваясь, на спину, достаточно близко, чтобы нос касался виска. Джейс запнулся, застигнутый врасплох внезапной близостью, отдающим кровью запахом дыхания Виктора. Джейс приподнялся на локте, чтобы как следует рассмотреть лицо своего партнера, резкие углы лица, разглаженные, смягченные в бледном сиянии приближающегося рассвета. Боги, он был прекрасен. Сокрушительно. — Нет, если ты тоже не попытаешься заснуть, — наконец, спустя некоторое время, ответил Виктор. Нахмурил темные брови, когда на свету рассмотрел черты Джейса. — Выглядишь ужасно. Джейс ухмыльнулся. — Спасибо. — Конечно. Если я не буду одергивать тебя, никто другой не будет. — Могу я также сказать, что нахожу немного ироничным то, что ты отчитываешь меня за недостаток отдыха, хотя я уже потерял счет тому, сколько раз сам вытаскивал твою измученную, брыкающуюся и кричащую задницу из лаборатории из-за того, что ты несколько дней подряд там торчал? — Поверь мне, я бы и сейчас был там, но Скай конфисковала мои ключи, — усмехнулся Виктор, и Джейсу потребовалось приложить усилие к тому, чтобы не акцентировать внимание на том, как Виктор рассеянно теребил находящуюся на его груди руку. От этого действия каждое нервное окончание в теле Джейса пело, — Я выполняю строгий приказ врача хотя бы одну ночь в неделю непрерывно спать в своей постели. Смешно, если тебе интересно мое мнение. — И все же я здесь, мешаю тебе. — Ах, но ты всегда ужасно влиял на мое здоровье. Джейс промурлыкал, но ничего не сказал в ответ, слишком восхищенный лаской кончиков пальцев Виктора на тыльной стороне ладони. Было что-то хрупкое в тихой интимности этого момента. Настолько священное, что Джейс просто не мог испортить его шуткой. Поэтому вместо этого он нежно откинул назад челку Виктора и наклонился, чтобы запечатлеть легкий поцелуй в центре хмурого лба. В тот момент, когда он это сделал, он услышал, как Виктор вздохнул под ним, почувствовал, как у того перехватило дыхание, когда наклонился к губам, и это заставило каждую эмоцию, каждое воспоминание, каждое невысказанное слово, которое он был вынужден проглатывать последние шесть лет, волной вырваться на поверхность. Он потеряет это. Он потеряет его. Соль на лбу — единственный признак того, что Джейс начал тихо плакать, слезы текли по его щекам, капали на чужое лицо, как летний дождь с привкусом печали и сожаления. Дрожа, Джейс пытался дышать, пытался успокоиться ради Виктора, но его накрывало. Ошеломляло тяжестью скорой потери. — Джейс? — Прошептал Виктор, обеспокоенно касаясь кончиками пальцев изгиба его щеки. Он почувствовал, что ломается ровно посередине, рыдание вырвалось из горла, заполнило сонную тишину спальни. Как раненое животное. Как человек, который вот-вот все потеряет. — …О, Джейс. — Извини, — Джейс икнул, смущенный тем, вот так просто испортил момент, — Черт, прости, просто… Я не… Я не х-хотел начинать… Затем он замолчал, почувствовав внезапную тяжесть губ Виктора, скользнувших по его ресницам, смахнувших поцелуями соль свободно стекающих слез. Виктор, который ни к кому не тянулся, который никогда не начинал прикасаться первым, который чуть ли не цвел в тени и одиночестве, наедине со всеми своими хитроумными приспособлениями и математическими уравнениями, внезапно поцеловал его закрытые глаза. Болезненное, благоговейное прикосновение. — Ш-ш-ш, — успокаивал Виктор, губами ловя слезы на щеках Джейса, держа его лицо в надежной безопасности рук. — Я здесь. Я все еще здесь. Показалось, что из комнаты внезапно выкачали весь воздух. Джейс сглотнул, наклонив голову, пока их носы не соприкоснулись, влажные от слез. Предварительно. Неуверенно. Он чувствовал привкус меди в выдохах Виктора, близость губ. Головокружительное чувство, желание, которое Джейс так долго прятал, погребенное под исследованиями, бесконечными консультациями на тему хекстека, и легким, незамысловатым соблазном чужой постели. Что-нибудь… Все, что угодно, лишь бы забыть, как отчаянно он всегда был влюблен в человека, который привнес волшебство в его жизнь. Он потратил впустую так много гребаного времени… — Виктор… — выдохнул Джейс. Одна его рука сжалась в кулак на подушке прямо над головой Виктора, костяшки пальцев побелели, в то время как вторая блуждала по ложбинке длинной, изящной шеи. Он чувствовал трепетание пульса Виктора под кончиками пальцев, быстрое, как крылья колибри. Одинокая слеза скатилась по его щеке, в голосе слышалась печаль, — Пожалуйста, не оставляй меня. — Я бы никогда, — заверил его Виктор, прежде чем Джейс почувствовал нерешительную ласку губ. Теплый и нервный, вопрос в форме поцелуя. Вопрос, на который Джейс ответил с равной долей страха и тоски, пронзенный сильной дрожью, когда их губы наконец соединились. Поцелуй — это слишком много и одновременно недостаточно, головокружительная связь, имеющая привкус начала и конца всего сущего, вкус старой крови и одновременно соленая, как свежие слезы. Несмотря на это, в этом все еще было что-то осторожное, священное, как будто они с Виктором балансировали на кончиках пальцев на чем-то невероятно хрупком, не рискуя совершать быстрые движения, потому что все может рухнуть. — Джейс… — Виктор всхлипнул, и это заставило Джейса углубить поцелуй, осторожно провести языком по гибкой форме губ, заявляя свое право на вкус крови и звездной пыли. Его зрение затуманилось от присутствия еще большего количества непрошеных слез; вкус Виктора и звук его собственного имени, произнесенного в тишине, казались спасением. Как надежда и возможность. Как опустошение и потерянное время. Как будто наконец возвращаешься домой после шести долгих лет и знаешь, что до того, как крыша обрушится, осталось всего несколько месяцев, и никакие опорные балки не смогут этого предотвратить. Устраиваться поудобнее в его стенах было бы слишком жестоким жестом по отношению к обоим, слишком большим риском в такой временной безопасности, и все же… И все же. Длинные ноги Виктора запутались в пропитанных утренним солнцем простынях. Он тихо застонал, и этот звук Джейс скорее почувствовал, чем услышал, из-за ощущения вибрации под прижатыми к шее пальцами. Это вырвало его из бурного грозового облака собственных мыслей. Вызвало волну знакомого, пронесшегося по всему телу желания, и он осознал, что их желания совпадают, когда Виктор внезапно схватил его за волосы на затылке и потянул с такой силой, от которой пробило до самого члена. — Черт… — прошипел он. Им нужно было остановиться, пока он не потерял контроль. Пока он не надавил сильнее, чем могло выдержать хрупкое тело. Джейс не заметил, как вторая рука Виктора исчезла между их телами, пока не стало слишком поздно. Пока эти длинные, ловкие пальцы не скользнули под пояс его спортивных штанов, чтобы прикоснуться к нему. Теперь настала очередь Джейса ахнуть, в глазах заплясали звездочки, когда Виктор с довольным тихим мурчанием лизнул его в губы и сделал одно пробное движение. Это был совершенно неожиданный ход. Смелый и отважный, так похожий на Виктора, который не боялся ничего, кроме ограничений собственного разума, даже когда его тело разрушалось. Виктора, который когда-то с ухмылкой на лице и кольцом позолоченных ключей в руке рискнул своим высоким положением в Академии ради надуманной мечты совершенно незнакомого человека. — В-Вик… — Все хорошо? — пробормотал Виктор, золото его глаз вспыхнуло намного ярче, когда он взглянул на Джейса, ища признаки того, что он зашел слишком далеко. — Да… — фыркнул Джейс, закатывая глаза, когда большой палец Виктора прошелся по истекающей головке, воспламеняя каждое нервное окончание. В этот момент Джейсу потребовались все силы на то, чтобы сохранить остатки самообладания после шести лет воздержания, и он с содроганием уткнулся лицом в плечо Виктора. — Хах… Я просто… Блять. — У тебя всегда была такая манера обращаться со словами. Джейс ничего не мог, кроме как застонать, бедра приподнялись в теплой ласке чужой хватки, отчаянно желая постичь еще больше этих прикосновений. Постичь так, как он мог только мечтать об этом. Столь же глубоко, как и свои собственные мысли. И с каждым твердым, неторопливым движением пальцев Виктора по стволу Джейс чувствовал, что мучительная тьма, застилающая его разум с момента постановки диагноза Виктора, ускользает, тени рассеиваются, как дым, а сам он с головой погружается в желание. Так долго игнорируемое желание. — Я еще не умер, — пробормотал Виктор ему в ухо, как будто он мог каким-то образом прочитать каждую мысль Джейса. Честно говоря, он бы не удивился, если бы это было на самом деле так. У Виктора всегда была такая манера удивлять его подобным образом. — Больше никаких слез. Просто обними меня. Просто возьми меня, сломленного и неполноценного, какой я есть. Проглотив застрявший в горле ком, Джейс уткнулся носом в резкий изгиб подбородка Виктора, прежде чем снова соединить их губы в мучительном поцелуе, опьяненный вкусом, жаром, дрожью дыхания. От ощущения, что звезды наконец-то начали выравниваться над ними, и все во Вселенной встало на свои места там, где оно всегда должно было быть. Они… прямо там, где они всегда должны были быть. Вместе. И, несмотря на тикающие часы, невидимо нависающие над их головами, Джейсу пришлось напомнить себе, что в такой момент не нужно торопиться. Виктор никуда не собирался уходить. Не сейчас. Ещё нет. И в этих четырех стенах, когда серый свет сонного рассвета серебром разливался по коже Виктора, время не могло коснуться их. Смерть не могла коснуться их. — Виктор… — заговорил Джейс, наконец сумев найти силу в своем голосе, несмотря на то, что чужая рука все еще находилась в его штанах, путая мысли. Наклонившись, он неохотно отвел руку Виктора и вместо этого поднес тыльную сторону пальцев к губам, целуя выступающие косточки каждого сустава, — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, но, пожалуйста, знай, что как только я начну, не думаю, что смогу остановиться. До тех пор, пока не узнаю, как выглядит, ощущается и чувствуется на вкус каждый твой дюйм. Не раньше, чем я проведу остаток утра, пытаясь наверстать упущенное за те шесть лет, в течение которых я был слишком труслив, чтобы признаться тебе в своем обожании. — Ты…? — начал было Виктор, но был прерван, когда губы Джейса отыскали впадину его горла, а язык и зубы не принялись вытягивать кровь на поверхность до тех пор, пока кожа не расцвела великолепным фиолетовым цветом. Он услышал, как Виктор заскулил под ним, почувствовал, как тот царапает короткими ногтями заднюю часть шеи, и это только подстегнуло продолжать, пока каждый видимый дюйм чужой шеи не оказался покрыт болезненными синяками. Сад притязаний, который может увидеть весь Пилтовер. После этого Джейс осторожно переместился, приподнялся и сдвинулся, чтобы оказаться между стройных бедер намного меньшего относительно него самого мужчины. Тот немного развел ноги в сторону, давая место. Руки прижали тело Виктора к матрасу. Чужие пальцы медленно прошлись вверх по бицепсам и по изгибам плеч, чтобы запутаться в волосах. Прикосновение вышло настолько благоговейным, что Джейс ощутил себя недостойным такого. — Я хочу тебя, — прошептал Джейс, прежде чем поцеловать маленькую темную родинку прямо над уголком рта Виктора. Прижался ближе, чтобы чувствовать все, от теплой кожи до прохладных пластин железа и золота. Пластины, которые он выковал сам много лет назад, когда проблемы Виктора с мобильностью начали становиться все более очевидными, — Ты позволишь мне? — Да, — выдохнул Виктор, приподнимая бедра с матраса, демонстрируя собственное нетерпение. — Боги, пожалуйста, да. — Дай мне это услышать. Виктор под ним раскраснелся, его губы припухли и блестели, он смотрел вверх таким сонным, пьяным от любви взглядом, который Джейс хотел навсегда запечатлеть в своей памяти. Неопрятное, непристойное видение, зрачки широкие настолько, что затмевали золото глаз. Темные волосы прилипли к блестящему от пота лбу. — Возьми меня, Джейс, — прошептал он. Джейс застонал и снова поцеловал его, лишенный каких-либо связных мыслей, кроме образа, который просьба Виктора нарисовала перед его мысленным взором. Образ, который возникал только в его голове, в темном уединении его комнаты, с рукой в штанах и именем Виктора на губах, которое он повторял в пустоту, как древнюю литанию. — Я так и сделаю. Их губы не отрывались друг от друга дольше, чем на пару секунд, прежде чем их снова соединиться, жадные до ласки разгоряченных языков и вкуса слов. Джейс качнул бедрами, прижимаясь к обтянутому одеждой члену Виктора с достаточной силой, чтобы изголовье кровати ударилось о стену. — Оооо, Б-Боги… Джейс, — захныкал Виктор между поцелуями, он задыхался, в голосе слышалось желание, руки отчаянно блуждали по мускулистой спине Джейса, как будто он никак не мог достаточно насытиться прикосновениями. — Возьми меня так, как будто ты всегда любил меня. — Я всегда любил, — признался Джейс, больше не боясь, больше не сомневаясь. — В-Виктор, я всегда… Затем поцелуй прервался без предупреждения, без слов, кончики пальцев Виктора поднялись, чтобы коснуться разбитых губ Джейса, прослеживая форму с тем же пристальным вниманием, которое он уделял своим расчетам и хекстековым прототипам, их общей чудесной мечте. Прерывистое дыхание обжигающим штормом столкнулось между ними. Джейс был поражен, впервые увидев, что золотые глаза, впившиеся в него, блестят от влаги. Виктор даже не пытался это скрыть. Не сделал ни малейшего движения, чтобы сморгнуть появившуюся на ресницах и скатившуюся по щеке единственную слезинку. Джейс смахнул ее большим пальцем. Виктор наблюдал за ним, впитывал черты, как будто это был самый последний раз, когда ему выпал подобный шанс. — Возьми меня так, как будто боишься потерять. Сердце Джейса разбилось вдребезги от этих слов, и он с силой впился в чужие губы, чтобы снова соединить их. — Так и есть — еще один поцелуй, — Я боюсь, — еще один, — Боюсь. Подавшись назад, Джейс быстро избавил их от разделявших тела мешающих слоев влажной ткани, приподнял бедра Виктора ровно настолько, чтобы стянуть боксеры с ног и отбросить их куда-то в другую сторону комнаты. За ними последовали его собственные штаны, изнывающий член привлек внимание в туманном утреннем свете, когда он снова опустился на колени между бедрами Виктора. Чужой член был таким же твердым, как и его собственный, смазка стекала на небольшой участок живота под нижней частью корсета, собираясь в углублении его тазовых костей. Его руки были закинуты за голову, кожа раскраснелась и блестела. Джейс поцеловал чувствительную внутреннюю часть бедра больной ноги Виктора, прикусывая, оставляя синяк на бледной поверхности. — Ты такой красивый. Виктор поежился. — М… Очевидно, недостаток сна вызвал помешательство. Джейс глянул на него сквозь ресницы. — Не заставляй меня бить тебя. — Я умираю. Вряд ли это представляет для меня угрозу. Джейс все равно шлепнул его по голове ближайшей подушкой, что только заставило Виктора хрипло рассмеяться, и Джейс почувствовал, как завибрировали струны его сердца. Звук, похожий на луч солнечного света, пробивающийся сквозь грозовые тучи, теплый и целительный для них обоих. — Засранец, — ухмыльнулся Джейс, нежно покусывая Виктора за колено. — У тебя есть масло? Виктор потянулся к прикроватному столику, выдвинул один из маленьких деревянных ящичков. Пара мгновений поисков, и он извлек из его недр маленький стеклянный флакон, вложил его в ладонь протянутой руки Джейса. В нем находилось прозрачное согревающее масло, наполовину использованное. Джейс с любопытством приподнял бровь. — Я одиночка, а не безбрачник, — объяснил Виктор, с легкостью прочитав выражение лица Джейса. В животе неприятно, остро кольнуло чем-то похожим на ревность. Как будто у него было какое-то право испытывать ее, учитывая, в чью постель он сам же и забрался. — Ты дуешься, — самодовольно ухмыльнулся Виктор. — Нет. — Ага. Джейс с ворчанием откупорил масло и щедро полил на руку, покрывая пальцы. Вздернул голову. — Просто знай, что если я когда-нибудь узнаю имя человека, который первым использовал это масло на тебе, не удивляйся, если его вдруг обнаружат на пирсе, головой вниз в бочке с рыбой. — Кто сказал, что в этом был замешан кто-то еще? Джейс замер. Поднял глаза. Уставился. — Здесь всегда был только я, — пожав плечами, продолжил Виктор что казалось слишком небрежным для того, в чем он признавался, — Только я, бутылка масла и мысли о том, как ты перекидываешь меня через наш стол в лаборатории. Образ Виктора, отчаявшегося и дрожащего, лежащего на этой большой пустой кровати поздней ночью, заставили горло Джейса сжаться. Боги, как бы он хотел это увидеть. Он дернулся вперед и снова поцеловал, пробуя на вкус задыхающийся смешок Виктора, который быстро превратился в вздох, когда один скользкий палец отыскал его вход, подразнил круговым движением сжатое кольцо мышц. Виктор извивался, оставлял ногтями следы в форме полумесяца на плечах Джейса, стоило тому надавить, но этого было недостаточно, чтобы дать ему то, чего он так отчаянно жаждал. — Это то, чего ты хочешь? — фыркнул Джейс, его язык скользнул по уголку рта Виктора. — Чтобы я вот так вдруг прервал все твои хекстековые исследования, и трахнул тебя до бесчувствия на столе? Виктор уставился на него таким взглядом, как будто у него только что отросла вторая голова. — Боги, нет, я никогда не говорил, что тебе позволено прерывать мои исследования… А-а! — Виктор не удержался от вскрика, когда Джейс медленно без предупреждения ввел один палец в жаркое нутро. — Извини, не расслышал, — промурлыкал Джейс, наслаждаясь тем, как вечно сдержанный мужчина под ним сейчас срывался, как закатились золотые глаза, настолько, что видны только белки. Джейс не останавливался, пока не погрузился до самых костяшек, полностью поглощенный невероятным жаром. Таким, от которого у него самого закружилась голова, член сильно дернулся между бедер, — Еще раз? — Ч-Черт! — Я так и думал, — сказал Джейс, нежно проводя пальцем по дрожащим внутренним стенкам, терпеливо раздвигая их длинными, томными толчками. Затем он почти полностью вытянул палец, прежде чем снова вставить его, на этот раз немного медленнее, и сопроводил его вторым. Виктор застонал от чувства растяжения, жжения. Джейс проводил его через это, внимая каждому звуку, каждому выражению, которое пересекало тонкие черты лица. — Шшш… Дыши, малыш. Виктор захныкал. — Джейс… х-ха! — Все в порядке, — заверил Джейс, целуя бьющуюся вену на его горле. Затем он приблизил свои губы к уху, — Ты так хорошо справляешься, Виктор. Держу пари, я мог бы заставить тебя кончить вот так, а? Ничего больше, кроме пальцев глубоко внутри тебя, медленно и приятно растягивающих? Он взял за правило в этот самый момент сгибать их, касаясь кончиками чувствительных нервных окончаний, скрытых глубоко внутри его партнера. — Так вот как ты это делал, Виктор, когда был один в этой комнате? Ты кричал мое имя в подушку, когда делал это? Виктор практически всхлипывал, все его тело извивалось на простынях, как будто он не мог решить, хочет ли уйти от прикосновений Джейса или податься навстречу. Джейс не смягчился, впившись зубами в изгиб худого плеча, добавляя третий палец, трахая его, такого открытого, доводя до грани блаженного безумия. — Я хочу, чтобы ты показал мне в следующий раз. Я хочу сидеть на краю этой кровати и смотреть, как ты трахаешь себя своими собственными пальцами, не думая ни о чем, кроме меня внутри, — сказал Джейс, его собственный взгляд затуманился, затерялся в тумане запаха Виктора, горячего и пьянящего от сладости и пота, — Ты готов? — Д-Да… Это все, что потребовалось Джейсу, чтобы полностью отстраниться, податься назад, осторожно вытянуть все пальцы из чужого тела и снова потянуться к пузырьку с маслом. У Виктора, однако, были другие планы на этот счет, и он выхватил флакон из его рук еще до того, как тот успел открыть его. — Дай мне, — затаив дыхание, потребовал Виктор, садясь, металлические пластины его корсета мягко щелкали при движении, как будто представлял собой великолепно сложный часовой механизм, — Я еще не закончил прикасаться к тебе. В ушах гудел пульс, Джейс наблюдал, как Виктор вылил щедрое количество масла на свою поднятую ладонь, улучив момент, чтобы ненадолго согреть его между пальцами, прежде чем потянуться вниз, чтобы обхватить той же рукой член Джейса. Тот судорожно втянул воздух сквозь зубы, зрение затуманилось, удовольствие вспыхнуло под кожей, когда Виктор начал скользить по нему от основания до кончика медленными, ровными движениями. — Х-Ха… Черт! — Джейс застонал, наклонив голову вперед, пока их лбы не соприкоснулись. Его бедра подергивались, страстно желая толкнуться сильнее в кольцо чужих пальцев, и пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы сдержаться. А Виктор спокойно наблюдал за ним все это время, держа Джейса на месте, наколотым, как бабочку на иглу, своим пронзительным взглядом. Что-то в нем было. Что-то, что заставляло Джейса чувствовать себя так, словно его разбирают по кусочкам, сложной формулой, нацарапанной на доске, просто умоляющей разгадать ее. Такой, перед которой Виктор мог стоять часами, барабаня кончиками пальцев по ручке костыля, потерянный для всего, кроме секретного, понятного только ему, языка цифр. Это был такой взгляд, который заставлял Джейса чувствовать себя так, будто его видят насквозь. Так по-настоящему, хорошо видят насквозь. — Вик… — он сглотнул, грудь тяжело вздымалась, — П-пожалуйста… я хочу тебя. Мне нужно… — Такое нетерпение, — промурлыкал Виктор, щелкнув языком, прежде чем поцеловать разгоряченную кожу Джейса, — Ложись на спину. И Джейс повиновался без колебаний, грациозно откинувшись на нагретые солнцем простыни, а Виктор двинулся, чтобы оседлать его, гибкий, длинный и сияющий в свете, проникающим сквозь задернутые шторы. Пылинки блестели в лучах, попадающих на кожу Виктора, как аура звездного света. Он выглядел таким неземным, и Джейс ничего не мог сделать, кроме как с благоговейным трепетом смотреть, как Виктор расположился над его ожидающим членом, как высоко на его скулах выступил румянец. Дрожащий. Нервный. Инстинктивно Джейс протянул руку и обхватил ладонью одну сторону лица Виктора, погладил большим пальцем маленькую родинку прямо под правым глазом. — Не торопись. Я держу тебя, малыш. Виктор улыбнулся и повернулся, чтобы оставить легкий, как перышко, поцелуй в самом центре ладони Джейса, зубы царапнули нежную кожу на внутренней стороне запястья. Тогда, и только тогда, он опустился и начал принимать Джейса в свое тело. — Ч-Черт! — Джейс откинул голову назад с такой силой, что чуть не потерял сознание, рот открылся в беззвучном крике от ощущения тела Виктора, принимающего его с осторожной легкостью, гладкого, тугого и обжигающего. Бедра Джейса дрогнули, и он проглотил еще одно проклятие, когда Виктор сжал его член, вырывая судорожные вдохи. Он услышал, как Виктор над ним издал долгий прерывистый стон, который почти напоминал его имя, тонкие ноги дрожали, изо всех сил пытаясь удержать его в вертикальном положении, а его тело медленно принимало каждый дюйм. Наклонившись вперед, Виктор оперся на грудь Джейса, чтобы не рухнуть, руки были напряжены и дрожали, ногти царапали кожу, пока он опускался все ниже и ниже, пока, наконец, его бедра не оказались вплотную к бедрам Джейса. Затем он замер, дрожа, как последний лист на конце ветки, ожидая, пока его тело приспособится к обхвату погруженного в него до самого упора члена. Это сводило с ума, жар впитывался в кожу Джейса. Цельное, полное, совершенное чувство. Как он мог вообще пытаться получить что-то подобное в чужой постели? — В-Виктор… — Грудь Джейса вздымалась. Комната качалась вокруг. Он не мог отдышаться, — Виктор… В тот момент, когда он заметил единственную слезинку, внезапно вырвавшуюся из-под зажмуренных век Виктора, Джейс рывком подался наверх и немедленно стер ее поцелуем. Обхватил широкими руками, словно щитом защищая от всего мира. При этом держал очень бережно. — Шшш… — прошептал он, повторяя то, как Виктор утирал слезы ранее этим утром, касаясь губами влажных ресниц, — Тебе больно? Виктор покачал головой. — Поговори со мной, — Джейс начал покрывать поцелуями лицо Виктора. Неровный нос и впалые щеки, складку между бровями, обе родинки и подъем челюсти, вкус пота и слез. — Я держу тебя. Я здесь. Я прямо здесь. — Джейс… — Виктор захныкал, слезы теперь текли свободно. Открыто. Затем он начал двигаться, бедра поднимались и опускались, подобно приливу, заставляя матрас скрипеть под ними, когда он уткнулся в плечо Джейса и приглушенно застонал, — Дж-Джейс, я люблю тебя. Из горла Джейса вырвался низкий, гортанный звук. Он знал. Какая-то часть его всегда каким-то образом знала, в годы украденных взглядов и затяжных прикосновений, в мягких и тайных улыбках, которые Виктор никому больше не дарил. И все же слышать, как на его чувства вслух отвечают взаимностью, даже после всего, что уже произошло между ними сегодня вечером, было похоже на зазубренное лезвие, вонзающееся в сердце. Похоже на упущенные возможности и потраченные впустую годы. Казалось, что звук проклятых тикающих часов становится все громче и громче, оглушительнее, чем когда-либо прежде. И он удерживал Виктора во время своих движений. Обнимал и осыпал его шею влажными, благоговейными поцелуями, отказываясь остановить собственные слезы, катящиеся по его лицу, когда он погрузился в ослепляющее наслаждение момента. — Я люблю тебя больше, — фыркнул Джейс, положив ладони на ягодицы Виктора, и ускоряя темп, чтобы довести его до бесчувствия, — Черт, я люблю тебя… т-так сильно… Это было похоже на потрескивание колдовской молнии под кожей, эта связь, яростная и обжигающая, как расплавленное железо в кузнице. Голова Виктора запрокинута назад, он полностью погрузился в собственные ощущения, с каждым лихорадочным движением бедер из его горла вырывались прерывистые тихие звуки, имя Джейса растекалось между цепочками бессвязного лепета. Темные волосы влажными спиралями прилипли к его лицу, в то время как рассвет озарил все его великолепные края и углы серебром, бледным ореолом, который отбрасывал силуэт его тела на фоне окна. — Дж-Джейс… Джейс… А-А! Черт… черт… ч-черт… — Виктор тяжело дышал, ногти царапали выступающие лопатки Джейса с достаточной силой, чтобы заставить его шипеть. Восхитительное жжение, и часть Джейса молча надеялась на то, там есть кровь. Он хотел, чтобы эти отметины остались. Он хотел носить доказательства удовольствия Виктора под своим пальто Советника до конца недели. Он хотел проснуться завтра с болью и следами и знать, что все это не было просто очередным сном. — Ты чертовски хорош… — прошептал Джейс, медленно проводя языком по нижней стороне челюсти Виктора и до самых губ, упиваясь вкусом пота и секса на коже. — Ты так чертовски хорошо принимаешь мой член, малыш. Виктор громко заскулил в ответ, впившись зубами в нижнюю губу Джейса, а тот снова набрал темп, двигаясь с такой силой, что кровать начала раскачиваться. Чужой член подпрыгнул от инерции, розовый и набухший, пачкающий смазкой их животы. — Джейс, п-пожалуйста… Одним быстрым движением Джейс без предупреждения поменял их положение, без особых усилий бросив Виктора на спину поверх смятых простыней. Теперь Джейс навис над ним, погрузил язык в медную сладость чужого рта, поднял жилистую ногу вверх и перекинул ее через бедро. Он никогда не пропускал ни одного толчка. Виктор вскрикнул, когда член Джейса вошел глубже, чем прежде, а изголовье кровати с огромной силой снова и снова билось о заднюю стену. Возьми меня так, как будто ты всегда любил меня… — С-Сильнее… О, боги! — Виктор всхлипнул, руки скользнули по плечам Джейса, изо всех сил вцепились в волосы сзади. Его голос звучал хрипло, жалко, надломленно. Идеальная симфония, — Джейс… Джейс… О, Джейс… — Т-ты такой красивый. Такой теплый… — Джейс тяжело дышал, прижимаясь к мокрой коже плеча Виктора, бедра наклонялись, чтобы каждый раз попасть в особую точку внутри, — Черт, я мог бы быть внутри тебя вечно, Виктор. Виктор всхлипнул ему в ухо, безумный от удовольствия. В то время как одна рука оставалась запутанной в простынях, другая скользнула вниз между их извивающимися телами, чтобы схватить оставленный без внимания член Виктора и начать двигаться в такт вбивающим в матрас толчкам. Его кожа была теплой, влажной в объятиях Джейса. Когда он чуть отстранился, чтобы посмотреть на своего любовника сверху вниз во всей его великолепной разбитости, у него перехватило дыхание от этого зрелища. Лужи пота собирались, как утренняя роса, в ложбинках и впадинах его тела, корсет поблескивал золотыми вставками, губы приоткрыты ровно настолько, чтобы можно было мельком увидеть блестящий розовый язык. Джейс склонился, чтобы вобрать его в рот, его бедра задрожали, знакомое трепетание быстро нарастающего освобождения сжалось металлической спиралью внизу живота. Он чувствовал, что Виктор тоже близко. Чувствовал в его прерывистом дыхании, слышал в голосе, который становился все выше, как пение птиц в тишине. Он распадался под Джейсом, расплетался, как катушка шелковой нити в его руках. Он бы удивился, если бы узнал, что не вся Академия их сейчас слышала. Зарычав, Джейс наклонился вперед и уткнулся лицом в плечо Виктора, теряя себя в этот момент. В звуках и запахах, в ощущении Виктора, окружающего его, телом и душой. Теплый, настоящий, здесь. Все еще здесь. Все еще цел. Его идеальный, гениальный Виктор. Его партнер. Его лучший друг. Его… Блядь. Его все. Возьми меня так, как будто ты боишься потерять меня… — Джейс… Виктор задохнулся, его глаза закатились, — … Дж-Джейс, я так… так близко… — Д-Да? — Джейс фыркнул, смахивая слезы, о которых даже не подозревал. Потянувшись назад, он подхватил закинутую на бедро ногу и задрал ее еще выше. Его толчки проникали все глубже. Сильнее, подводя Виктора к шаткому, раскаленному добела краю. Чтобы он почувствовал что-нибудь… что угодно, кроме бесчисленных дней страданий, которые так спокойно переносил в одиночку. Его большой палец прошелся по головке члена Виктора, собрал вытекающую каплю на кончике, — Я хочу почувствовать это, Виктор. П-хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг моего члена, когда кончаешь. Ты можешь сделать это для меня, малыш? Руки Виктора шарили по его груди, рукам и плечам, не зная, куда прикоснуться, что делать. Его голос был хриплым, по виску катилась одинокая слеза. Горячее, блаженное безумие. — О, черт… ооо, черт возьми, Джейс… Джейс… Джейс! — Кончи для меня, — прорычал Джейс сквозь стиснутые зубы, с безрассудной самоотверженностью врезаясь в своего партнера, влажные шлепки кожи о кожу эхом отражались от стен. И Виктор так и сделал, оргазм ударил сильно и безжалостно, сперма запачкала белыми струями нижнюю часть живота и стекла и вниз по пальцам. Джейс не отпускал его все это время, напевал на ухо разные глупые пустяки и нежные похвалы, пока Виктор извивался и бился под ним, рыдая от перевозбуждения, пока рука Джейса продолжала выжимать все до последней капли из его тела. Надтреснутый, осипший, прекрасный голос. Совершенный. — Дж-Джейс… Черт! Черт! — Вот так, малыш… — Джейс тяжело дышал в его щеку, толчки становились все более беспорядочными, когда его собственный оргазм подкатывал, как поднимающийся под кожей ураган, — Х-Ха, черт… Виктор… Виктор, я… Я собираюсь… Язык Виктора внезапно прошелся по очертаниям уха Джейса, обжигающий и влажный, вызывающий пробирающую самых костей дрожь. От голоса, более глубокого и темного, чем когда бы то ни было, плавил пространство вокруг. — Войди в меня, мой Джейс. Мой Джейс… И это было все, что нужно. Откинув голову назад, Джейс взвыл, когда его настигло освобождение, ослепительная волна удовольствия, от которой мышцы свело судорогой. В глазах потемнело. И Виктор держал его, успокаивал, целуя шею, а затем ахнул, когда почувствовал себя полностью, до краев заполненным чужим семенем. Помеченным. — Мой, — выдохнул Джейс, целуя Виктора в щеку, рухнув на него мертвым грузом, который Виктор, казалось, был счастлив держать, — Черт возьми, ты мой. Только мой. — Ммм… Долгое время никто из них не произносил ни слова, оба переводили дыхание и наслаждались туманным, расслабленным ощущением послеоргазменной пустоты в головах, наблюдая за движущимися по стенам спальни тенями. Теплые, уставшие и сонные. Между их телами засыхала липкая сперма. Джейс с трудом мог заставить себя пошевелиться, особенно когда пальцы Виктора скользнули по его волосам на затылок и начали медленно, успокаивающе массировать круговыми движениями. Наконец, Джейс набрался сил, и поднял глаза, чтобы на мгновение замереть, восхищенный очертаниями профиля Виктора в утреннем свете, его блестящими ресницами, теплой кожей. Тяжело сглотнув, он ткнулся носом в точку под чужим ухом, где только начинал успокаиваться пульс. От него пахло сексом. Пахло Джейсом. Хорошо. — Разве мы не должны были вернуться ко сну? — поинтересовался Джейс. — Я ведь сказал, что ты ужасно вредишь моему здоровью, — устало усмехнулся Виктор, сверкнув небольшой щелью между двумя передними зубами. Джейс так ее обожал. — Мм… Так ты в порядке? — спросил Джейс, внимательно прислушиваясь к характерному хрипу в дыхании Виктора. Его ладонь выводила круги в центре его груди, — Я надеюсь, что это было не слишком… Виктор усмехнулся, покачал головой. — Конечно, нет. — Ты уверен? — На самом деле, теперь, когда ты упомянул об этом, я понял, что могу некоторое время слегка прихрамывать, — он посмотрел на Джейса сверху вниз, — Как ты думаешь, кто-нибудь заметит? И снова получил удар подушкой, и это заставило обоих разразиться усталым смехом. Виктора, однако, хватило ненадолго, звук замер у него в горле, прерванный потоком сильного кашля. Грубым. Хриплым. Из самой груди. Приступ заставил его резко сесть, все тело забилось в конвульсиях, не оставляя Джейсу ничего, кроме как потянуться за носовым платком на прикроватном столике, осторожно прижать его к губам Виктора как раз в тот момент, когда пошла кровь. — П-прости… — прохрипел Виктор, кровь потекла по подбородку. Его плечи обессиленно опустились. Хрупкий. Смертный. — Не смей извиняться, — мягко пожурил Джейс, прежде чем стереть несколько капель крови с челюсти Виктора. Затем он соединил их рты, сладко и осторожно. На языке остался привкус меди, — Иди сюда? И Виктор так и сделал, рухнул в защитный круг объятий Джейса с усталым вздохом, а тот подобрал его длинные конечности и прижал к себе, как будто он был чем-то необъяснимо ценным. Он и был. Да помогут ему боги, он и был… Какое-то время Джейс просто лежал, подняв глаза к потолку, прислушиваясь к плавно замедляющимся вдохам и выдохам, к отдаленному крику чаек за окном спальни. Однако его напарник не спал. Джейс знал это, даже не глядя вниз, не чувствуя кончиков пальцев Виктора, когда они с сонной медлительностью выводили узоры на костяшках пальцев. Задумчивый. Всегда заботливый. Джейс практически слышал, как работают поршни, шкивы и шестеренки этого великолепного разума, который уже думал обо всем, что будет делать после того, как вернется в лабораторию. Так много нужно сделать, и так мало времени на это. Он ставил Нижний город выше себя. Такой уж Виктор. Самоотверженный. Непреклонный. Безжалостно добрый. Стиснув зубы, Джейс внезапно прошептал: — Я собираюсь спасти тебя. Виктор не ответил. Вместо этого только придвинулся ближе, уткнувшись носом в нижнюю часть заросшей щетиной челюсти Джейса. В очередной раз смирившись с безрадостностью собственной судьбы. И кто мог бы винить его, на самом деле? Джейс не был врачом. Однако он был отчаянным человеком, жестоко влюбленным. И что может быть лучше формулы для чуда? — Я серьезно, — продолжил Джейс срывающимся голосом, ткнулся носом во влажную линию волос Виктора, — Сегодня вечером мы вернемся в лабораторию и приступим к работе. В конце концов, это то, что мы делаем лучше всего. Бросаем вызов невозможному. Он почувствовал, как Виктор улыбнулся ему. Слабо, но все же. — Я люблю тебя, — сказал ему Джейс с той же решимостью, с которой он впервые обратился к Совету со своим хекстектовым проектом. Испуганный мальчик, отчаянно пытающийся проявить себя. — И мы собираемся победить это вместе. Ты и я. Чего бы это ни стоило. Когда Виктор наконец повернул голову и посмотрел на него, что-то странное и невысказанное промелькнуло в глубине его позолоченных глаз. Что-то, что напомнило Джейсу о тлеющих углях, внезапно вспыхнувших спустя долгое время после того, как они, кажется, погасли. Лесной пожар из пепла, пылающий и разрушительный. И очередной поцелуй больше не имел привкуса крови. Это было похоже на волшебство. — Чего бы это ни стоило.