созвездия в дневном свете.

Ли не может просто сидеть. сидеть и не двигаться, не крутить кольца на пальцах, не поправлять волосы, не болтать, жестикулируя руками. тем более рядом с Хёнджином. и сейчас он отказывается от всего этого, еле сдерживая себя. но знает же, насколько важно это красноволосому, потому, видимо, и сидит смирно. -нет, Ликси. — выдыхает Хван и отходит на пару шагов назад, осматривая картину. -что не так? — парень разминает шею, но не встаёт с места и не меняет положение. -это не ты… — Хёнджин задерживает дыхание и кусает нижнюю губу, думая. то была его привычка. -не ты это. -ты только что поменял слова местами… Хван хмурится недовольно, мол, "неужели ты меня не понял?" а Феликс, конечно, понимал. но его друг должен был сам сформулировать мысль. -на картине я пишу не тебя, а лишь того, кого бы хотели видеть. кого бы было удобно видеть и писать, на кого бы было удобно смотреть… мне не по себе от этого. также я понимаю, что невозможно передать всю жизнь, энергию и красоту тебя на холст, но я и пишу тебя, потому что хочу запечатлеть навсегда…. ты понимаешь? — Хван замолкает и с неясной надеждой смотрит на друга, как ребёнок на родителя, который, не дай бог, не поймёт мысль и сделает что-то другое. -я тебя понимаю, Хён. я слушаю. я буду собой, и ты пиши сам. как делается — так и делай. это твой рисунок. -наш. -у тебя такие красивые руки… — Хван задерживает взгляд на руках парня. Феликс чуть ли не давится воздухом, потому что его руки всегда казались ему странными, не такими. ну, как сказать, всегда… не казалось ему так никогда, на самом деле. просто люди вокруг сказали ему это и он поверил. -маленькие и странные. -чудесные и милые. одновременно произносят юноши и также одновременно переводят взгляд друг на друга. -странные? — переспрашивает красноволосый. -чудесные? -все верно, Ликс. чудесные и особенные. -не такие, как у других. -вспомни, когда мы были такими, как все? когда вообще люди могут быть одинаковыми? а для Феликса все были одинаковыми, просто это Хёнджин особенный и идеальный, больше идеальных в мире нет. Хёнджин добавляет, не дожидаясь: -не бывает странностей во внешности других, есть только стандарты красоты, которые придумали сами люди, Феликс. и сами же люди по этому поводу загоняются. твои руки очень милые, правда. и красивые, мне нравится их рисовать. мне всего тебя нравится рисовать. ты красивый. -ты так легко об этом говоришь, — Ли усмехается, опуская взгляд. это приятно. но почему же он не может так свободно говорить о всех достоинствах Хёнджина? -а почему об этом должно быть трудно говорить? я говорю, как думаю и не думаю, что говорю, тем более с тобой. — парень задумывается, -у тебя не так? -ты идеал. — резко выпаливает Феликс и чувствует румянец на щеках только через пару секунд, когда в ответ его супер-мега-откровению слышится ровно ничего. -я повторюсь, что такого понятия не существует, Ликси.. и это лишь какие-то границы, но… -мой идеал. Хёнджин смеётся. и смеётся так тепло и так по-настоящему, что внутри все успокаивается. значит, не такую чепуху он и сморозил, пусть и неожиданно. ☆彡 и так парни просидели ещё часа три, попутно обсуждая все возможные темы. от школы, картин, которые у них остались в памяти до планов на будущее. -и что будет дальше? — Хён закрывает тюбики краски и чистит кисти. -а что бы ты хотел? -для начала, жить. и желательно с тобой рядом, Ликси. я действительно вижу своё будущее чем-то связанное с тобой, и это даже пугает. я никогда не был так зависим. как разговор про картины дошёл до этого? Феликс не любит такое. потому что ночью он будет жалеть о сказанном. -ты точно хочешь говорить об этом сейчас? — тихо спрашивает Ли. -а почему я должен молчать? я повторюсь: я говорю, что думаю. и мне бы искренне хотелось того же самого с тобой, я не совсем понимаю, что у тебя на уме порой. не уходи в себя. -я сам не понимаю, что у меня на уме, потому и молчу. 'идеально, Ли Феликс, ты не соврал, но и не сказал лишнего' -а ты как? как ты хочешь видеть будущее? — возвращаясь к прошлой теме. -я бы тоже не хотел терять тебя, но в жизни бывают всякие обстоятельства. и на самом деле сказать, что будет дальше никто из нас не сможет, Хён. этот вопрос изначально был неправильным. я просто плыву по течению, и пока ты рядом со мной, я чувствую себя спокойно. мне это важно. Хёнджин улыбнулся. еле заметно, ведь длинная красная челка закрывает пол его лица, пока он складывает мольберт. -спасибо за вечер, Ликс. мне тоже спокойно с тобой. ты отлично позируешь и получаешься на картине. это убийство, нокаут, попадание прямо в сердце, и вообще всё возможное. «спасибо за вечер, Ликс. мне тоже спокойно с тобой. ты отлично позируешь и получаешься на картине» «Ликс. мне. тоже. с тобой. ты. отлично.» похвалил, поблагодарил. Феликс чувствует мурашки по телу и горение на ушах, внутри даже смеётся с собственной реакции. это какая-то другая стадия влюбленности. -у кого-то кинк на похвалу? — юноша находится совсем близком и чуть наклоняется, заглядывая в карие глаза. -что? 'такое вообще существует?' -не смущайся, Феликс. я учту. — по-кошачьи улыбается Хван. этот чертов Хван Хёнджин. заставляет Феликса чувствовать смущение любым своим действием, но это… это уже крайняя. хотя Феликсу нравится.