Последние три гудка

С самого детства у меня было больное, слабое сердце. Ещё тогда я смирился с этим и не боялся смерти.        Пока в моей жизни не появился ты. Вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Я очень тебя полюбил, и мне так захотелось жить…        Мне казалось таким несправедливым и жестоким полюбить кого-то, когда у тебя так мало времени.        — Привет, Никит. Как у тебя дела? Я соскучился. Перезвони, — первый день моей новой жизни.        — Абонент временно недоступен.        — Никит, я не могу заснуть, нет, я боюсь засыпать без тебя... Мне кажется, если я закрою глаза — это будет мой последний сон. Перезвони мне, — второй день моей новой жизни.        — Абонент временно недоступен.        — Привет, Никит. Ник, ты знаешь, а я изменился, — третий день моей новой жизни.        Включается автоответчик, идет запись. Вечер. Никита уставший заходит домой. Бросает в угол сумку и от бессилия валится на кровать.        Краем глаза он замечает на телефоне 1 пропущенное сообщение.        Он как кошка лениво потягивается, жмурится и протягивает руку к трубке. Я не видел Юру 3 дня. Я был так занят, что так и не смог ему позвонить.        Он наверное очень волновался. Как я хочу скорей его увидеть. Рука тянется к кнопке повтора сообщения...        «У вас одно пропущенное сообщение».        Долгое молчание в трубке. Привет, Никит. Ник, ты знаешь, а я изменился.        Знаешь, а у меня теперь всё по-другому. Не так, как у тебя.        Новая жизнь. Я купил её на распродаже по выгодной цене и с большой скидкой на больное апрельское сердце.        Мне сказали, что этой новой жизни хватит на три дня, а большего мне и не надо.        Знаешь, а я не такой, как ты. Бросил курить ментоловые сигареты, перестал запивать алкоголем таблетки от бессонницы, перестал заучивать дождями наизусть твоё имя.        Я не прячу под подушкой бисквитное счастье с крошками надежды — не люблю такое печенье. Оно слишком дорогое и приторно-сладкое, его всегда мало, от него развивается болезнь, причем почти неизлечимая.        «Вера во все хорошее» — такое печенье очень любят дети…        Ты всё еще такой ребенок. Мне кажется, ты всегда был таким. Старался быть серьезным, взрослым, а потом мог сказать что-то удивительное, сказочное, на что способны только дети...        Я люблю обычное шоколадное одиночество. Люблю горячий кофе по утром в футболке Супермена, и яркий малиновый рассвет, с дольками лимона первых лучей солнца.        Из моего окна хорошо видно ванильное небо, ты ведь помнишь?        Конечно, помнишь.        Помнишь это чувство первых лучей солнца. Комната наполняется светом, лениво потягиваясь на моем окошке, мурлыча что-то теплое, как кошка…        Лучи опаляют ресницы, разнося пепел по комнате, касаются теплыми ладошками твоих щек, оставляя на губах теплых солнечных зайчиков. Боже, это так «задыхательно», так волнительно…        В такие моменты я не дышу, просто слушаю, как в аквариуме о чем-то шепчутся мои золотые рыбки.        Ты подарил их мне на мой день рождения...        Три рыбки — три желания.        Я не знаю, что загадать. Когда меня не станет, пообещай навещать их и кормить. Мне будет их не хватать.        Я знаю, что когда ты услышишь это сообщение, ты будешь плакать. Жаль, что я не смогу обнять тебя, прижать к себе и сказать:        «Всё хорошо, я рядом...»        Ник, знаешь, я так сильно люблю тебя. Внутри всегда что-то приятно щекочет.        Это не лето и не зима. Какое-то пограничное состояние Нас…        А давай забудем на время о грустном, о вечном — забудем. Войдем в электричку, поедем на станцию Лето.        Никит, помнишь, как мы хотели… на простыне смятые следы наших тел — будто влажная строчка в тетради...        Войдем в электричку, и вечность захлопнется за нами. Всё кончается осенью.        Если бы ты знал, как сердце замирает, как напрягаются крылья за лопатками, как легкие требуют больше дышать, когда ямочки твоих губ расплываются в улыбке...        Каждый пальчик руки я прижимаю к своему сердцу, чтобы просто понять: оно ещё бьется?        Стучит механизм. Это уже второй день моей новой жизни. Завтра будет последний.        Завтра моё сердце перестанет повторять три простых удара:        тук, тук, тук.        С каждым шагом больше света, с каждым вздохом притупляется боль… в каждом слове больше бреда...        Я один не сплю сегодня. В центре комнаты я считаю последний стук сердца.        Утром ты узнаешь, что моё сердце остановилось.