Наследник Зираата

Магнус спал, прижимаясь к Алеку всем телом. Чёрные волосы настойчиво лезли в глаза, щекотали щёки и цеплялись за щетину. Алек мужественно терпел, но нос подобной выдержкой похвастаться не мог. Магнус, словно испуганный кот, подпрыгнул и уставился на громко чихнувшего Алека сонными глазищами. Недовольный и насупленный, он пытался понять, что происходит, но через минуту сдался и снова улёгся спать, пробурчав что-то невнятное. Алек приоткрыл рот — подобная наглость его поражала. — Между прочим, уже утро, — попенял он устраивающемся у него на плече Магнусу. — После оргии всё равно все спать до вечера будут. Алек приподнял бровь, признавая поражение. А через пару минут живот Магнуса утробно заурчал, напоминая нерадивому хозяину о пропущенном обеде и ужине. Белые зубы закусили губу, и Алек расхохотался. — Раз знаешь, где спальни, то и где кухни знаешь, — намекнул он Магнусу, и тот с готовностью кивнул. — Пошли. Грозного вида стряпуха на кухне свела густые брови к переносице, стоило Алеку появиться на пороге, но растаяла, увидев любопытную мордочку Магнуса, выглядывающую из-за широкой спины. — Птенчик мой, ну-ка быстро заходи. Что же ты такой худенький? Давай-давай, не стесняйся и друга-солдата за собой проводи. Магнус широко улыбнулся и вприпрыжку побежал к небольшому закутку, утягивая Алека за собой. — Мне тут с вами возиться некогда, — пояснила она. — Всё, что найдёте, — ваше. В дальнюю кладовую нельзя. Там продукты для господ. Алек кивнул и пригляделся. По кухне, как сонные мухи, ползали невыспавшиеся слуги. Они вяло мыли овощи, изредка переговариваясь между собой. Магнус трудолюбивой пчелой носился между ними, собирая на большой поднос разнообразную снедь. Алек с блаженством потянулся. Такое утро было ему по душе. Тело ломило после вчерашней ночи, а в голове царила блаженная пустота. Думать не хотелось. Магнус осторожно поставил поднос на небольшой столик и тихо спросил: — Господин плохо себя чувствует? — Нет. Наоборот. А ты хорош. Сколько еды умыкнул. Магнус улыбнулся и придвинул к столику страшного вида чурбачок. — Моя мама на кухне работала. Там мы с Тейвелом и познакомились, а потом продолжали наведываться туда по старой памяти. Старая Рорда нас всегда подкармливала и всегда сетовала, что Тейвел мало ест. Эта кухня мало чем отличается от нашей, а вот еда у них немного другая. — У вас было вкуснее? — Нет. — Магнус намазал тонкую лепёшку мёдом и посыпал орехами. — Здесь, в Сарре, умеют ценить вкусы и знают толк в готовке. Алек поймал руку Магнуса и заставил положить лепёшку на поднос. — Ты не будешь есть сладкое. Нужно мясо. Кто знает, когда в следующий раз ты получишь еду. — В этом и смысл, господин, — возразил Магнус, нагнулся и откусил большой кусок. — Кто знает, когда в следующий раз я поем таких лепёшек. Вкушно. Алек закатил глаза. Это утро целиком и полностью принадлежало Магнусу, который, не стесняясь, наслаждался каждым его мгновением. Трапеза была обильной. Магнус заставил Алека попробовать десятки разных блюд. — Почему нам такого пира не устроили? — возмутился Алек, доедая замысловатую корзиночку из рассыпающегося теста. Магнус хихикнул и протянул Алеку большое яблоко. — А почему не тех монстров, которыми ты меня вчера кормил? — Это зимнее яблоко. Редкость. — Стащил из кладовки для господ? — испугался Алек. — Нет, — Магнус помотал головой. — Певет такое не оценит. Еда для простолюдинов. Эти яблоки зреют поздней осенью. Они тогда такие крепкие, что зубы сломать можно. Зато довезти легко. В Зираате их всегда полным-полно было. Постепенно они начинают мягчеть. А ранней весной входят в самый сок. Люди как яблоки. Некоторые зреют сразу, а некоторым нужно много времени. — Но в конце все заканчивают в животе у человека, — испортил метафору Алек и вонзил зубы в красный бок. Мутный сок стёк по подбородку, но Алеку было не того. Прохладная мякоть с лёгкой кислинкой заняла все мысли. Магнус не обманул. Алек скосил глаза. Обиженный Магнус вгрызался в яблоко поменьше. — Надо было большое себе оставить, — посетовал Алек и получил в ответ насмешливый взгляд. — Мелкие всегда вкуснее, — подначил его Магнус. — Паршивец, — выругался Алек и молниеносно притянул Магнуса к себе. — Дай мне попробовать. — А нету, — с широкой улыбкой возвестил Магнус и спрятал руки за спиной. — Не зли меня, — предупредил Алек, прищурившись. — Как я могу? — почти искренне возмутился Магнус. — Господин... Ай! Алек лизнул его в сладкую щёку и сморщился. — Ты солгал. Моё лучше. Надкусанное яблоко выпало из рук Магнуса и покатилось в угол. Он моргнул. Алек мысленно обругал себя. Смущать Магнуса в его планы не входило. Но Магнус не стал оставаться в долгу — он подался вперёд и мазнул кончиком языка по уголку губ, забавно сморщив нос. — Господин не разбирается во вкусах, — вынес он вердикт, выхватывая яблоко из рук Алека. — Вам хватит на сегодня. Столько фруктов! Алек улыбнулся. Магнус-ментор, воюющий с яблоком, раскрашивал утро в оттенки лёгкой нежности. Алек прислонился спиной к каменной стене и принялся наблюдать. Яблоко сдалось, оставив на смуглых щеках сладкие поцелуи. Магнус оглянулся в поисках воды и наткнулся на внимательный взгляд. — Ты же понимаешь, что украв у меня яблоко, ты обрёк себя на наказание. Магнус отмахнулся. Он поднялся с чурбачка и подошёл к стряпухе, которая покрикивала на нерасторопных служек. — Чего тебе, птенчик? — спросила она. — Не наелся? — Спасибо, тётя. Наелся до отвала. Очень вкусно, остановиться не мог. Но у меня вопрос. Вы случайно не знаете девушку по имени Димиля? Она была служанкой здесь года четыре назад. Стряпуха наморщила лоб, вспоминая, а потом звонко хлопнула в ладоши. — Была такая, помню. Замуж она вышла прошлой весной, но до сих пор наведывается сюда — тётю попроведовать. А ты откуда её знаешь? Магнус открыл рот, чтобы ответить, но стряпуха стремительно обернулась и ахнула. — Господин — наследник Оропоса, — пробормотала она, склоняясь в глубоком поклоне. — Простите меня, что не узнала, и объедками вас потчевать начала. Алек встал, подошёл ближе и заставил её выпрямиться. — Не нужно, — попросил он. — Спасибо тебе, тётя. Ты правильно меня солдатом назвала. Сейчас я всего лишь солдат, который в поисках еды забрёл в это место, благословенное богами. Я запомню твою доброту. А сейчас нам пора. — Погоди-ка, — стряпуха ухватила Магнуса за рукав. — Слышала я, что умер твой господин Тейвел. Мне жаль. Красивый и благородный был, а как тебя любил. Магнус закусил губу и качнул головой. — Нет, тётя. Я никогда не был любовником Тейвелу. — А я про любовников и слова не сказала, — усмехнулась она. — Димиля рассказывала, как твой господин утром сокрушался, стоило ему вас найти в той каморке, как он плакал, как прощения просил, как руки тебе целовал. Магнус опустил голову. Алек осторожно потянул его к себе, обнимая за плечи, и стряпуха прикусила язык. — Простите, господин. Совсем стара стала, и язык как помело. — За правду прощения не просят, — успокоил её Алек. — Но здесь много чужих ушей. Стряпуха снова склонилась в глубоком поклоне, но Алек уже тащил Магнуса за собой. — Не смей плакать, — предупредил его Алек, уводя за собой к конюшням. — Ты сказал, что вспылил на том пиру. Что там произошло? Отвечай! За что Тейвел просил прощения? Но Магнус молчал, не поднимая головы. — Он трогал тебя, пытался поцеловать? Магнус! — Да, — прошептал Магнус, и Алек выругался, спугнув стайку любопытных птичек. — Тебе же было всего четырнадцать. Посмотри на меня, немедленно. — Алек ухватил Магнуса за подбородок и потянул вверх. — Почему, ради богов, ты вчера так рискнул? Почему не запер меня, почему не спрятался? В карих глазах стояли слёзы. Магнус моргнул, и одна из них медленно поползла по щеке. — Господин не Тейвел, — наконец, ответил он. — Я тоже мог не сдержаться, — возразил Алек. — Господин не Тейвел, — тихо повторил Магнус, отчаянно краснея. Волна жара прошла по телу Алека, и он застонал, прикрывая глаза. Рубиновые потёки вина на светлых волосах, шелест одежды, падающей на холодный пол, горячее дыхание и прохладный вкус большого яблока смешались в голове и помчались к сердцу, наполняя его отголосками чужих чувств. — Магнус, — бессильно потянул Алек, не зная, что сказать. — Не надо, господин. В этом нет вашей вины. Вы хороший человек, и вы преданы Оропосу. Я стараюсь всегда держать это в памяти, но, видимо, она начала меня подводить, — Магнус усмехнулся. — Я тоже постараюсь быть достойным родного города. — Глупый. Такой глупый. Сколько любимых у тебя было? Со сколькими ты разделял постель? Я стою у тебя перед глазами, заслоняя всех остальных. Уйду — и ты даже не вспомнишь. Не возражай, тут твои книги не помогут. Тут советник — только опыт. Познакомься мы в садах Зираата, ты бы даже взглядом не удостоил меня. Магнус закатил глаза и дёрнул головой, освобождая подбородок от крепкой хватки пальцев. — И что мне делать? Разве господин не собирается отвезти меня в Оропос, разве не планирует до конца моей жизни стоять у меня перед глазами? Или господин отдаст меня другому, если я попрошу? Магнус отошёл на пару шагов и погладил чёрную морду Чёрча, позволяя ему тыкаться влажными ноздрями в ладонь. Алек вздохнул. Опыт снова проиграл острому уму, был сбит с ног тяжёлой цепью рассуждений. И от лёгкости утра не осталось и следа. Безжалостное солнце напитало воздух зноем, и он давил на грудь, уничтожая любые слова поддержки. Алек тряхнул головой, решив положить конец бессмысленным метаниям. — Потому больше не называй меня лучшим человеком в твоей жизни. Ты у меня в плену. Я никогда не отпущу тебя, как бы ты ни просил, как бы ни умолял. Даже если ты расскажешь мне всё, что знаешь. Я верен Оропосу, а ты — Зираату. Чёрч осуждающе заржал, но Алеку было не до него. Он, не отрываясь, смотрел на Магнуса, замершего рядом с Чёрчем. Прошла минута, и Магнус отвлёкся от коня, испытывающе взглянув на Алека. — Тогда почему господин не делает меня своим? Боится осуждения в Оропосе? — Нет. Я не могу тобой воспользоваться. Магнус расхохотался, и от его хрипловатого смеха Алеку стало не по себе. — Господин родился зимой? — спросил он, наклоняя голову на бок. — Да, — ответил Алек. — Хорошо. Я успею подготовить подарок. — Подарок? О чём ты вообще говоришь? — Наши учёные написали хороший учебник про рассуждения. Все молодые люди, что хотели связать свою жизнь с наукой, должны были его внимательно изучить. Я напишу для господина краткую выдержку. Кулак впечатался в нагретую древесину, и та жалобно застонала. — Не смей издеваться надо мной! Не всё можно объяснить. — Разве это я, господин? — Магнус пожал плечами. — Вы играете со словами, лишая их смысла. Вы уже мной пользуетесь. Нет большой разницы, пленник я или наложник, всё равно. Свободы мне не видать. Магнус вскрикнул, ударившись спиной о каменную кладку. Алек навис над ним, тяжело дыша. Ему до боли хотелось стереть тонкую змеиную усмешку со сладких губ. — Господин злится, — заметил Магнус, смотря Алеку в глаза. — Злится, потому что я оклеветал его или потому что знает, что я сказал ему правду? — По-твоему, нужно было овладеть тобой ещё в первую ночь? Ты понимаешь, о чём просишь? Пройдёт время, и ты возненавидишь меня. Не сможешь не ненавидеть. Поверь мне. Я много пленных повидал. Все они приходили к одному концу. Твоя жизнь связана с моею, Магнус. Не делай её хуже. — Что господину моя ненависть? Я не буду пытаться вас убить. — Дело не в опасности, — Алек замялся. — Я не хочу увидеть, как ты смотришь на меня с ненавистью. Таких людей и так предостаточно. Если хоть одного от этого уберегу, может, ноша легче станет. Магнус приложил указательный палец к переносице Алека и слегка надавил. — У господина нет основы. Он не стоит на твёрдой земле, а тонет в песке. И так во всём. Господин разрывается, бросается из стороны в сторону, стараясь удержаться на тонкой грани. Господину тяжело, я понимаю. Но он всё равно стремится к свету, потому господин — лучший человек в моей жизни. — А спорить с тобой — дело гиблое, да? — усмехнулся Алек и ткнулся лбом в острое плечо. — Что же за люди встречались тебе, если я лучший? — Хорошие. Просто господин отличается. — Магнус осторожно погладил Алека по волосам. — Хотя Радж мне тоже нравится. Алек фыркнул, поднял голову и прижал Магнуса к себе. — Быстро же ты переметнулся, — пожаловался он чёрной макушке. — Ну что мне с тобой делать? — Отвести в библиотеку, — посоветовал ему Магнус, и Алек улыбнулся. — Как же я сам не догадался. Библиотека стала вторым домом для Магнуса на ближайшую неделю. Там он прятался от любопытных глаз слуг, пока Алек терпеливо выслушивал Певета и пытался допросить Рагнора. Расследование продвигалось медленно. Джонатан рвал и метал, и никакие пиры не могли утихомирить его гнев. Алек знал, что это означает. Боль вернулась, и в один из дождливых дней мутные глаза остановились на Алеке. — Приведи его, — приказал Джонатан, и в зале, полном испуганных командиров и благородных гостей, воцарилась тишина. — Если откажется, то получит твою голову в качестве подарка.