Наследник Зираата

Белое море. Волны бежали по его молочной поверхности, наполняя воздух обещанием скорой весны. Иногда холодный ветер цепкими пальцами сдирал нежные лепестки, и они, влекомые коварным порывом, кружились в танце, чтобы после опуститься на землю, превращая её в снежный ковёр. Магнус протянул ладонь, и один из них нашёл пристанище в тёплой ладони. Алек молча наблюдал, поражённый красотой момента. Зима медленно покидала Оропос, огрызаясь ночными заморозками и безумными штормами. Алек не хотел её отпускать. Он полюбил её за долгие вечера, наполненные разговорами, за обильные трапезы в кругу родных и близких, за короткие дни, раскрашенные румянцем и белёсым паром горячего дыхания, за тренировки и скачки. Но больше всего он полюбил её за длинные ночи. Воспоминания о прошлой отзывались тянущей болью в мышцах. Магнус расправил плечи и улыбнулся. Он потянулся, доставая руками до низкого серого неба, которое сегодня как будто нарочно жалось к земле. — Так и будешь стоять? — спросил он, опускаясь на корточки и раскрывая большую корзину. — Даже полюбоваться тобой напоследок не позволишь? — ответил Алек, присаживаясь рядом. — Так говоришь, будто завтра мы расстанемся. — Магнус осторожно отделил несколько лепестков и ссыпал их в корзину. — День или неделя, уже неважно. — Месяц или год, — задумчиво произнёс Магнус, срывая один цветок. — Мы снова встретимся, когда новый Зираат гордо поднимет голову. Для наследника Оропоса двери всегда будут открыты. Магнус протянул цветок Алеку и наклонил голову. — И что же мне с ним делать? За ухо заложить? — Сохрани его в книге, что я подарил тебе. Цветы и стихи всегда идут рука об руку. — Будет исполнено, мой господин, — шутливо отозвался Алек и получил крепкий удар в плечо. — Ай! Почему тебе можно, а мне нельзя? — Господин не видит смысла. — Может господину следует его поведать? — Следует, — согласился Магнус. — Но для каждого действия есть своё верное время. Ты узнаешь, я обещаю, но позже. Да и нет в этом ничего такого, просто прихоть. — У тебя их так мало, что каждая на вес золота. — У тебя их тоже немного. — С кем поведёшься... Магнус фыркнул и продолжил собирать лепестки. Алек присоединился к нему. Вскоре корзина была наполнена доверху. Тучи разошлись, и поляна преобразилась. Утренняя роса заблестела, раскрасив белое море в радужные оттенки. Но солнце, словно смущающаяся девица, поспешило скрыться за тёмными вратами. Магнус с наслаждением распрямился и с лёгкой улыбкой вручил Алеку корзину. Обратный путь они проделали молча. А в большом доме Магнус сразу принялся за дело. Аккуратно, лепесток за лепестком, он выкладывал их на широкое покрывало, безжалостно отбрасывая повреждённые или недостаточно белые, маленькие или слишком большие. — Им понадобится неделя, — сказал он, когда закончил. — Нужно будет переворачивать раз в день, проветривать и не давать им терять влагу слишком быстро. Макс и Изабель одновременно кивнули, а Алек усмехнулся и скрестил руки на груди. — Пошлите есть, — предложил он. — А то я с утра голодный. Но трапезу пришлось отложить. Старый Рем привёл незваного гостя, и Алек похолодел, когда разглядел под пылью и грязью штандарт Империи. Гонец от Валентина хмурился, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. Чёрная цепочка его следов на чистом деревянном полу провела черту, через которую придётся переступить, и Роберт не стал медлить — коротко кивнул сыну, молчаливо приглашая его последовать за собой. — Император велел передать вам письмо, — гонец сразу приступил к делу и протянул свиток, скрепленный тяжёлой сургучной печатью. — Я передам слугам, чтобы вам подготовили комнату, — ответил Роберт, не спеша читать новый приказ Императора. — Рем! — короткий окрик призвал слугу, застывшего на пороге. — Проводи гостя и позаботься о нём. Рем поклонился, и гонец вышел за дверь, оставив отца и сына наедине. — Читай! — велел Роберт, передавая свиток Алеку. Алек сломал печать и развернул пергамент. Буквы заплясали перед глазами, но шумный вдох остановил их, и он тихим голосом прочёл. «Я, Валентин, милостью богов властитель Империи и её защитник, призываю своих союзников исполнить те клятвы, что были принесены перед ликом Всесильных, и соединить наши армии, чтобы покарать неправедных наглецов, осмелившихся бросить вызов судьбе и Империи. Правитель Мияна благородный и честный Никрам призывает нас на помощь в борьбе с забывшими богов мятежниками. Империя всегда защищает тех, кто ей верен, и наказывает тех, кто возбуждает вражду и рознь между народами. Пусть и в этот раз боги позволят нам явить милость истинных правителей». Алек смолк. Он отложил пергамент на большой стол, усыпанный бумагами и книгами. Роберт не произнёс ни слова, продолжая смотреть на сплетённые пальцы. Алек видел, что только железная воля сдерживает его чувства. — Что-то в этот раз много богов, — пошутил Алек, и Роберт хмыкнул. — Потому что в этот раз он не хочет жертвовать своими воинами. Я слышал о мятеже в Мияне. Этой зимой им тяжело пришлось. Неудивительно, что люди восстали. Видимо, даже собственная армия перестала поддерживать Никрама, потому он и взмолился о помощи. Но Валентин хитёр. Решил нашими руками наказать людей, чтобы они не на Империю злились, а на соседние города. Заодно наши армии потреплет как следует, а своя в целости останется. Но делать нечего. Расскажи семье, а затем собирай людей. Алек кивнул, но вставать со стула не спешил. Роберт приподнял бровь, и тихое «Магнус» заставило его улыбнуться. — Алек, не переживай за своего любовника. Он может продолжить жить в твоей спальне, мальчик стал нам семьёй. Я позабочусь о нём. Поезжай со спокойным сердцем. — Он поедет со мной, — выпалил Алек, и брови, что сошлись на переносице, стали предвестниками грозной бури. — Ты головой повредился? Магнус останется в Оропосе. Если Джонатан снова увидит его, то заберёт, а там уже спокойно вызнает всё, что ему нужно. Под пытками все болтунами становятся. Магнус расскажет ему про огонь, и для Валентина больше не будет препятствий. Пусть Магнус ничего не поведал нам, я принял это, но только при условии, что его знания никому не достанутся. Тебя ведёт похоть. Поход не будет долгим, вернёшься к нему и продолжишь развлекаться. Но с тобой он не поедет. Алек встал и вскинул голову. — Ты кажется забыл, что он свободный человек. Магнус едет со мной. — Алек! — Он едет со мной, чтобы больше никогда не возвращаться в Оропос. Я помогу ему добраться до людей, которые его ждут. Роберт побледнел и схватился за край стола. — Молю, одумайся. Ты лишишь Оропос поддержки, он мог бы стать... — Инструментом, который спас бы нас? — усмехнулся Алек и покачал головой. — Но он не инструмент. Как ты заботишься о своих людях, так и он печётся о тех, кого ему доверили. Он дал клятву, отец, он связан долгом. Я не буду вставать на пути спасения людей. Зираат должен жить, так же, как и должны жить те мятежники, которых мы поедем убивать. Но у меня нет ни храбрости, ни сил, чтобы бросить вызов Империи. — А у него есть? — Есть, поверь мне. Магнус сможет, а даже если нет, то умирая, я буду знать, что хотя бы попробовал. В Империи есть не только Оропос, отец, и как бы я ни любил наш город, я видел слишком много других народов. Там тоже люди, они так же живут и радуются жизни, пока не приходит Империя и не выдирает с корнем их жизни, а тех, кто смирился, давит непосильными налогами, чтобы после призвать союзников и вырезать всех отчаявшихся. Роберт выдохнул, поджал губы и обнял себя за плечи. — Уходи, — велел он, отворачиваясь. — Мы продолжим разговор позже. Сейчас у тебя много дел. Дел и вправду было много. Они нескончаемым потоком закружили Алека, не отпуская до самого вечера. И лишь когда длинные тени разбежалась по углам, прячась от жёлтого света факелов, Алек смог передохнуть. Магнус был в библиотеке, писал очередную книгу на радость Максу. Алек с удобством устроил голову у него на плече и закрыл глаза. — Сначала мы поедем в столицу, потом, если известия о сборе армии будет мало, выступим на Миян. А там, если за три недели пути мятежники не разбегутся, то мы встанем лагерем. Ты должен будешь уйти за эти три недели. Я постараюсь как можно дольше скрывать твою пропажу, но тебе нужны будут люди. — Из столицы в Миян одна дорога, пригодная для большого войска, и два города, где меня будут ждать. Всё будет хорошо. Возможно, мне удастся встретиться с ними раньше. — Как ты найдёшь своих людей в большом городе? — Это не так-то и сложно, Александр, — Магнус улыбнулся, и его ладонь прошлась по спутанным волосам Алека. — Как ты? — Плохо, — не стал скрывать Алек. — Я еду, чтобы покарать людей, которые требуют от правителя кусок хлеба. Бравый воин, ничего не скажешь. — Так вот как ты о себе думаешь, — раздался голос Роберта, и Алек поднялся, разворачиваясь всем телом. — Остынь. Я подумал над твоими словами. Хорошо подумал. Роберт, тяжело шагая, подошёл к столу и опустился в глубокое кресло, напротив Алека и Магнуса. От его фигуры сквозило напряжением и угрозой, а, когда он покачал головой, внимательно осматривая Магнуса, сотни паучьих лапок дотронулись до сердца. Алек выдохнул, готовый ринуться на защиту. — Те, слова, что ты сказал мне напоследок, не могут принадлежать наследнику Оропоса. То были речи будущего правителя Империи. Настоящего, такого, каким он должен быть. Я поддержу, сын, поддержу при любом исходе и в любом решении. Алек побледнел и сразу качнул головой. — Я не претендую на место Валентина, отец. — Но уже готов занять его. Теперь я вижу то, что твой любимый сумел давно разглядеть в тебе, о чём он говорил мне, когда занимал меня долгими беседами. Если решишь восстать против, я помогу, продолжишь защищать Оропос — тоже встану рядом. Я растил тебя человеком, который должен был заботиться о людях, что доверили ему жизни. Я хорошо тебя воспитал. Но отец должен не только воспитать, он должен сбросить цепи. Ты в своём праве, сын. Что ещё мне следует знать, чем могу помочь? Алек нахмурился, сомневаясь, но Магнус улыбнулся и кивнул Роберту. — Я расскажу, — сказал он. Рассказ вышел долгим. Магнус взял историю за поводья и провёл её от начала до самого конца, от событий четырёхлетней давности в Сарре в библиотеке до сегодняшней дня в Оропосе. Под покровом ночи говорилось легко, а слушалось с удовольствием. Голос Магнуса смолк, и Роберт утёр прозрачную слезу с щеки. — Двери Оропоса всегда будут открыты для тебя, наследник Зираата, а моя семья всегда будет рада принять тебя, каким бы ты к нам не явился, — произнёс он, и Магнус склонил голову, молчаливо благодаря. — Отправляйтесь спать. До похода ещё многое нужно подготовить. Вы возьмёте лекарство с собой? Алек с Магнусом переглянулись. — Лишь малую его часть, — ответил Алек. — Когда Магнус сбежит, я покажу Джонатану их, чтобы после отдать всё. — Верный ход. Нам нужно собрать ещё? — Того, что есть, хватит, чтобы вылечить пять человек, — задумчиво потянул Магнус. — Я не знаю, стоит ли? — Тогда пусть всё остаётся как оно есть. Роберт поднялся и направился к двери, оставив Алека и Магнуса наедине. — Почему ты открылся ему? Я не ожидал от него поддержки. Вдруг он носит зло за пазухой? — Твой отец любит тебя, Александр. Помнишь наш с ним первый разговор? Он не стыдил меня, не призывал оставить тебя, он лишь попросил, чтобы я думал о тебе. Твой отец в сложном положении. У него есть четыре ребёнка: вы трое и Оропос. Его сердце разрывается между вами. Но ты не похож на него. Валентин заставил тебя присоединиться к его армии, и у тебя, как бы ты ни сопротивлялся, тоже появились дети. Ты видел другие города, и ты разделил своё сердце между всеми людьми в Империи. Так делает настоящий правитель. — Ты думаешь обо мне лучше, чем я есть на самом деле. Алек покачал головой, и Магнус коснулся ладонью его щеки. — Наоборот. На самом деле ты лучше, чем сам думаешь о себе. Верь мне. Со стороны виднее. Ты можешь не становится Императором, можешь не начать мятеж, но из всех людей, что живут сейчас в Империи, ты самый достойный. Это вижу не только я и твой отец. Это видят и другие правители. Иргит и Рагнор тоже сказали мне об этом, когда у них не получилось убедить меня остаться в Сарре. — Они до сих пор дуются? — Я послал им пару книг, что написал, и их сердце дрогнуло, — улыбнулся Магнус. — Может, этот трюк сработает с Валентином и Джонатаном? — Их сердце останется спокойным, даже если я подарю им всю библиотеку Зираата. — А ты можешь? Магнус пожал плечами. Алек прищурился, громко цокнул языком и решил поиграть. — Сколько книг ты выучил? — спросил он, и уголки губ Магнуса поползли вверх, обещая лукавую улыбку. — Семнадцать, — ответил он ровным голосом, но Алек только усмехнулся. — Семнадцать сотен? — уточнил он, но похолодел, когда Магнус игриво приподнял бровь. Страшное число никак не могло уложиться в голове, и сиплым от волнения голосом Алек задал пугающий его самого вопрос. — Тысяч? — тихо предположил он, и картинки прошлого промелькнули перед глазами. Свитки, карты, имена и люди — все они сплелись в цветной ковёр, на котором стояла богато изукрашенная подставка с книгой, а рядом с ней сидел молодой мужчина, его мужчина.