Black mask

Два щелчка и дверь в квартиру открывается, Чонгук заходит тихо, чтобы не потревожить маму и сестренку, которая наверняка уже спит, мило посапывая. Сегодня он задержался допоздна в библиотеке, но Юнги терпеливо сидел возле него и ждал, а потом подвёз домой, за что Чонгук был очень благодарен ему. Парень аккуратно разувается, снимает маску и направляется в свою комнату, как он это делает постоянно. Тихо и незаметно. Но в этот раз незаметно не получается. - Ты где шлялся? Строгий голос женщины заставил Чонгука вздрогнуть от неожиданности. Она вышла из-за темного угла, будто там и поджидала его, чтобы появится резко и неожиданно. И у неё это получилось. Брюнет останавливается и разворачивается к матери лицом, от чего сразу получает звонкую пощечину, которая словно обожгла кожу и Чонгук сразу схватился за покрасневшую щеку. - Мам, ты чего? - Чонгук отходит от матери назад, видя в её глазах злость. Он осматривается быстро, понимая, что отчим еще не вернулся и возвращает взгляд на мать. – Что-то случилось? - Мой сын не ночевал дома, а ты еще спрашиваешь, что случилось? – яростно кричит женщина, делая шаг ближе к Чону, но тот рефлекторно отходит назад. - Мам, я… - Так я тебя воспитывала? – злобно спрашивает женщина, тыча пальцем в сына, а тот смотрит жалобными глазами в ответ и молчит, понимая, что одно его слово может еще больше разгневать мать. – Ты всегда был порядочным сыном, что с тобой стало сейчас? Всегда хорошо учился, был приличным мальчиком, а сейчас? Что изменилось? Дома не ночуешь, на вечеринки ходишь, - Чонгук вскидывает бровь, не понимая откуда она узнала про вечеринку, но глаза сразу виновато опускает в пол, стягивая пиджак ниже, чтобы скрыть забинтованную руку от чужих глаз. – Ты знаешь, что отец уехал в командировку, как ты мог оставить нас одних, зная, как мне тяжело справляться с твоей сестрой? Чонгук хмыкает и расплывается в истерической ухмылке. Мать не волнуется за него, ей плевать на него, просто ей нужен был Чон для помощи, а не как сын. Теперь Чонгук понимает, что если бы отчим был дома, никто бы и не заметил, что его не было. Так он и догадывался. - Твоя псина постоянно скребёт дверь, хочет на улицу. Тебя нет и мне твою игрушку выгуливать? – на острых скулах Чонгука играют желваки, а губы плотно сжаты, даже слегка побледнели. Чонгук в свою сторону всё вытерпит, он привык, но так обращаться с его лучшим другом, который на протяжении многих лет был рядом, он не намерен терпеть. - Я знаю тебя… - Нет, ты не знаешь меня, - резко перебивает Чонгук, сжимая кулаки до побледнения костяшек. – Никто не знает меня настоящего. Ты хоть знаешь, сколько раз я плакал по ночам в своей комнате? Сколько раз разбивались мои мечты в дребезги, - чуть ли не на крик срывается Чонгук, впиваясь ногтями в кожу внутренней ладошки. – Ты не знаешь, сколько раз я ломался изнутри и с каждым рассветом собирал себя по кусочкам. Чонгук сглатывает подкативший горький ком к горлу и смотрит на мать с грустью и болью в глазах, только вот она, словно пропускает мимо ушей и смотрит на сына с гневом и злостью. - Это снаружи я спокойный, но внутри я мысленно кричу ещё с детства, когда ты с отцом развлекалась, - продолжает он, сдерживая свои слёзы, которые просятся наружу, но Чонгук не позволит им выступить. Хватит, он и так много плакал. – А ты хоть знаешь, что вчера меня изнасиловали, а потом я чуть не умер? – делает паузу парень, чтобы мама его услышала и хоть немного проявила любовь, но он ошибся. - Поэтому никогда не говори, что ты меня знаешь. Тебе никогда не было до меня никакого дела. Никогда меня не выслушивала и даже не пыталась меня понять. Ты отвратительная мать. Очередная обжигающая пощечина звонко раздалась эхом по коридору. Чонгук, разминая челюсть выпрямился и коротко взглянув в эти уже ненавистные глаза рванул в комнату, хлопнув за собой дверь. В груди сильно болело, а дыхание стало невыносимо тяжелым и Чонгук в прямом смысле стал задыхаться, от того, что собственная мать его не любит, хотя он до последнего надеялся. Но всё рухнуло, разбившись в дребезги на маленькие кусочки осколков, которые вряд ли когда-нибудь можно будет склеить. Его последняя надежда на любовь матери исчезла. Спряталась в самом дальнем, темном уголочке сердца, не намереваясь больше показаться. Чонгук вытаскивает спортивную сумку из-под кровати и пихает первые попавшиеся вещи в неё. Оставаться в этом доме ему противно. Ему хочется просто бежать куда-нибудь далеко, бежать к бабушке, которая всегда поддерживала, но, увы, смерть забрала её у него, словно забрала не бабушку, а половину его души и сердца. Есть такое чувство, когда ты приходишь домой, а на тебя начинают кричать родители и ты сидишь и думаешь: «Зачем я вообще пришел?». Чонгук, жалеет, что вернулся в этот дом, надо было послушать Юнги, который предлагал у него побыть пока не восстановиться. Но сейчас, парень даже благодарен, что так произошло, потому что теперь он может с чистой совестью уйти и больше не быть обузой своей матери. Чонгук хватает сумку и быстрым шагом направляется к выходу, хватает поводок с комода и, надев на Бама обувается сам, после чего выбегает из квартиры, слыша детский плач, который режет уши и крик матери "Если ты сейчас уйдешь, ты мне больше не сын". На это Чонгук лишь издал смешок со словами: "А я когда-то был им?" ******* Холодные капли дождя стекают по смоляным длинным волосам и дальше, растворяясь в маленькой луже. Чонгук опрокинул голову назад и наслаждается этими мокрыми каплями, которые словно чувствуют всю боль внутри него. Будто хотят смыть всю грусть, а после оставить за собой радость, как после дождя на небе появляется радуга. Чонгук вдыхает полной грудью и наполняет легкие приятным запахом мокрого асфальта. Бам весело бегает под ливнем, а вот Чонгук в одной руке держа сумку, а в другой телефон, не может никак решится на звонок Юнги. Ему страшно. Что делать дальше? Куда ему идти? Он не хочет навязываться и быть обузой совсем чужому человеку, которого он знает всего три недели. Но внутри, Чонгуку, кажется, что Юнги ему родной человек, которого не хочется отпускать из своей никчемной жизни. Парень привязался и больше не услышать его низкий тон голоса, от которого мурашки ходором по телу бегают, его яркую улыбку, кажется, невыносимо грустно и больно. Чонгук хмурится, чувствуя вибрацию телефона в ладони. Новое сообщение пришло от чего дисплей горит, а капли дождя ударяются об него и обдают влагой. Чонгук пиджаком вытирает экран и становится под занавес где сухо. Глаза бегают по сообщению, а внутри разливается тепло, которое согревает и даёт надежду. Юнги: «Чонгук, у тебя всё в порядке? Как настроение? Как увидишь сообщение позвони…Хочу предложить кое-что». Вот она забота, которую Чонгук не испытывал давно с того момента, как умерла его бабушка. Вот, тот человек, из-за которого ему хочется жить дальше и радоваться новому рассвету солнца. Юнги, будто лучик света, который разбивает всю тьму внутри Чонгука и заставляет расцветать. - Слушаю, - послышался такой родной голос на той стороне трубке, что парень зависает на мгновение. – Чонгук, чего молчишь? Ты где? Ты на улице? Чон расплывается в теплой улыбке, слушая этот низкий тембр голоса и чувствует себя, будто на допросе, но это всего-то беспокойство со стороны Юнги. И чем же заслужил все это? Чонгук понять не может, но если в его жизни появился такой человек, это судьба. Она смиловалась над парнем и Чонгук благодарен ей. - Юнги, я могу у тебя переночевать? – тихо спрашивает Чонгук, нервно теребя лямку от сумки в ожидании ответа, который прозвучал сразу без раздумий и четко. - Да, конечно. Я скоро буду. ******* Вдалеке раздаются раскаты грома, на короткий миг освещая свинцовое небо яркой вспышкой, а дождь барабанит по черной крыше бмв, которая рассекает ночные дороги Сеула, освещенные многочисленными яркими фонарями. Чонгук насквозь промокший укутывается в теплый плед, который дал ему Юнги, вытащив из багажника. Мин приехал очень быстро и это нисколько не удивляет брюнета, так как знает, что он профессиональный гонщик и наверняка летел на большой скорости. - Чонгук, я не хочу лезть не в свои дела, но что случилось? – обеспокоенно интересуется Юнги, нарушив приятную музыку дождя, которой наслаждался младший. – Почему тебя выгнали из дома? - Я сам ушел, - тихо бубнит себе под нос Чонгук, кусая нижнюю губу. – Я поссорился с мамой. - А отец? - Отца у меня нет. - Прости, я… - Нет, ты не так понял, - прочищает горло в сжатый кулак младший и продолжат: - Он жив, но для меня он давно мертв. В детстве он напивался и избивал меня, из-за любой мелочи, всем что попадется под руку. Одной ночью, он бил меня, и я случайно упал на открытый огонь. Вот так я и получил этот шрам. Чонгук грустно вздыхает, вороша своё прошлое у себя в подсознании, а внутри всё сжимается, вспоминая всю ту физическую боль. Но парень не замечает, как Юнги напрягается и сжимает крепко кожаный руль от злости и ярости. А желваки бегают по скулам, потому что демоны внутри пляшут и хотят найти этого отца-тирана и сделать так, чтобы тот испытал всю боль на себе в трёхкратном размере. - После этого случая мама развелась и вышла замуж заново. Но, что мой родной отец, что отчим не любили меня. Даже родная мать меня не замечала, - с нотками грусти продолжает Чонгук, доверяя своё прошлое лучшему другу, который внимательно слушает и изнутри сгорает от желание испепелить всех обидчиков младшего. – Она не интересовалась моей жизнью, никогда не пыталась понять, что мне интересно или какие мои предпочтения. Никогда не разделяла мои вкусы…Всегда только критиковала или просто игнорировала. - У тебя же должны были быть бабушки и дедушки, - поинтересовался Юнги, кинув на младшего короткий взгляд. – Ты мог бы переехать к ним. - Я пытался, но отец на отрез отказывался, а когда мама вышла второй раз замуж, то моя единственная любимая бабушка умерла от сердечного приступа, - с дрожью в голосе произносит Чонгук, теребя пуговицу на белой мокрой рубашке. – Только она всегда меня понимала и по-настоящему любила, но когда её не стало, то я завёл Бама, который стал моим лучшим другом и моим личным психологом, - с теплой улыбкой на губах, Чонгук повернул голову назад, где покоился спящий доберман, хорошо умастившись на заднем сидении. – Веселая у меня жизнь, да? - Не говори так, - отмахивается старший, внимательно глядя на дорогу. - Жизнь – это дар и её нужно ценить, невозможно угадать, что будет с тобой завтра. - Это да, - с насмешкой кидает Чонгук, кивая головой. – Я никогда бы не подумал, что если переведусь в новую школу и встречу тебя, то влипну в кучу дерьма. - Так это я виноват? - А кто? - Ну спасибо, – фыркает Юнги, сделав шутливо обиженное лицо и сворачивает на перекрестке налево. – Так, тебе нужно расслабится. Юнги отрывает свой взгляд от мокрой дороги и поворачивает голову, встречаясь с вопросительным взглядом Чонгука, который округлил свои глаза в удивлении. - Чего на меня так смотришь? – улыбается Мин. – Поехали немного повеселимся... - Я не думаю, что это будет хорошей идеей. - Отдохнуть в клубе один вечер самое то, поэтому доверься мне. ******* Черный бмв плавно паркуется на предусмотренную парковку солидного ночного клуба. Чонгук выходит, поправив свою новую, а самое главное сухую одежду, которую Юнги купил по дороге сюда, чтобы младший не заболел. Внутреннее предчувствие терзает изнутри, но ноги несутся туда, доверяя Юнги, который говорит, что будет всё хорошо. Наплевать на интуицию и перешагнуть, как в прошлый раз он боится, поэтому в этот раз он будет осторожен и надеется, что в этом мире остались еще люди, которым можно доверять и Юнги, надеется Чонгук его не подведет. - Он со мной, - бесцветно твердо кидает Мин, показывая бумагу охраннику при входе в клуб, который заглянув за спину парня осмотрел Чонгука и одобрительно кивнув пропустил внутрь. Яркие лучи софита иногда неприятно режут глаза, а громкая музыка бьет в голову ритмичными толчками басистого саундтрека. Чонгук пробивается через толпу и идет за Юнги, который часто поворачивается, чтобы не потерять его из виду. Брюнет вздрагивает, когда кто-то ущипнул его за попу, но продолжает идти, чтобы не отстать от друга, поглаживая то место. Чонгук кусает губы и думает, что соглашаться на это была плохая идея. Он не привык к такому. Сильно много пар глаз, который жадно цепляются за идеальное тело Чонгука и хотят его поиметь на одну ночь. Это не ускользает от парня, который видит эти похотливые взгляды и от этого становится еще страшнее. Брюнет задумавшись и засмотревшись не замечает, что Юнги остановился и врезается в его мускулистую спину. - Прости. Чонгук поднимает голову на Юнги, который отошел в сторону и открыл вид на знакомый силуэт. - Чонгук? Ты тоже здесь? – удивленно произносит Джин, хлопая глазами, а потом вовсе протирает их, чтобы убедится, что ему это не мерещится. – А как же уроки? Все сделал? - Джин, не начинай, - фыркает Юнги, присаживаясь на мягкий диван и приглашая Чонгука сесть рядом. – Что будешь пить? - Кока-колу, - быстро выпаливает Джин за младшего, вспомнив, что в прошлый раз он её и пил. – Угадал? Чонгук закатывает глаза, тяжело вздыхая, но потом согласно кивает на что Джин, опустошив стакан виски смеётся. Не смотря на Чонгука, который сидит весь сжатый, будто не в своей тарелке, хотя оно так и есть, другие отрываются по полной. Они кайфуют от каждого движения тела в танце. Этот клуб огромный подметил Чонгук, оглядываясь по сторонам. В центре большой танцпол где люди отдаются темпам и ритму музыки, которую воспроизводит диджей. С левой стороны бар, а с правой стороны расставлены много столиков, за которыми люди стоят и выпивают. Чонгук поднимает голову вверх и ещё больше удивляется. Второй этаж на котором размещены диваны и столики разместилась элита, вальяжно развалившись наблюдает сверху вниз. На первом этаже тоже есть диваны, но их не так много. За одним из них разместился Чонгук в компании Юнги, Джина и еще двоих парней. - Чонгук, можешь снять маску, здесь никто не обратит на тебя внимание, - говорит Юнги, приблизившись к уху младшего. Чон опускает взгляд на свои коленки, раздумывая над словами друга. – Тут большая часть бухих, они на утро и забудут про то что видели тебя. Давай снимай. Юнги тянется к маске и цепляет петельку за ухом и дождавшись неуверенного кивка головой стягивает черную ткань с лица. Мин цепляет подбородок пальцами и поднимает его, заставляя посмотреть в глаза. - Людям глубоко плевать на тебя, так в чем смысл боятся осуждений? Чонгук поджимает губы и сглатывает, немного расплываясь в улыбке, почувствовав теплую поддержку друга. Но стоит повернуть голову к Джину, то видит некое удивление в глазах, которые уставились на его шрам с застывшей вытянутой позе руки со стаканом. - Ого, - выдыхает Джин. – Так вот почему ты носишь маску. - Только попробуй… - начинает Юнги своим привычным тоном и грозным взглядом, но был прерван другом. - Эй, я же всё-таки ваш друг, - подмигивает Джин. – Не переживай, я не треплю своим языком попросту. Мне всё равно шрам у тебя или нет, главное, чтобы ты не был занудой. Неужели Чонгук нашел тех самых друзей с которыми будет чувствовать себя самим собой? Да, это именно так. Парень готов прыгать от радости, потому что внутри бабочки щекочут своими крылышками, а губы предательски растягиваются в яркой и теплой улыбке до ушей, не сдерживая своего счастья. Чонгук поднимает стакан с напитком и под короткий тост Джина «За нас, троицу лучших друзей», чокается с остальными стаканами только с виски. Все пьют и веселятся, да и Чонгуку, кажется, что ему становится с каждым новым глотком лучше, веселее и уютней. Расслабляет. Джин и Юнги во всю отдаются ритму музыки в толпе, на ходу делая обжигающие глотки янтарной жидкости, а Чонгук наблюдает по-прежнему, сидя на диване и хихикает, постукивая ногами под ритм саундтрека, не замечая за собой, что и он покоряется этому преддверию ада. - Пойдем с нами, - перекрикивая музыку, Джин хватает за руку Чона и тянет на танцпол, получая сопротивление, но ненадолго. Парень сдаётся быстро, не понимая почему. Его тело так и просится окунутся в этот мир. С каждой секундой его тянет в этот развращенный омут и Чонгук не может с этим ничего поделать. – Стоять, на разворот, – Джин пошатываясь разворачивает Чонгука к столику и даёт выпить стакан кока-колы, и тот принимает, выпивает, прищуриваясь от терпкого непривычного вкуса. - Что это? – спрашивает парень, откладывая стакан обратно на стол, но Джин отмахивается и снова ведёт на танцпол где Юнги уже залез на барную стойку, а упругие бёдра покачиваются из стороны в сторону в такт басам. Чонгук невольно засматривается на эту яркую, пьяную улыбку, которая сносит крышу и, кажется, не только она. В голову бьет спиртное? Чонгук чувствует, как внутри разливается жар, а голова мутнеет, отбрасывая всю робость и стеснительность. Чонгук облизывает губы, собирая остатки неизвестного напитка, который Джин сто процентов добавил в кока-колу и неумело двигается, стараясь попадать в такт. Парень понимает, что он нарушил своё третье обещание, данное самому себе, но это всё потом. Сейчас ему очень хорошо. Джин подходит сзади с новыми полными стопками голубой жидкости и протягивает Чонгуку, который без промедления берет и одним глотком опустошает рюмку. Утром он обязательно убьет Джина и триста раз взбесится, но это утром. Крепкие руки ложатся на талию Чонгука, помогая двигать бедрами в такт и парню наплевать, кто сзади, потому что ноги подкашиваются и нужна опора и эти руки спасение. Брюнета несёт по течению в круговорот эмоций, которых очень много в данный момент внутри. По телу проходит холодок, когда крепкие руки отпускают и Чонгук грустно вздыхая, но тут же напрягается, когда его запястье касаются и ведут в непонятном направлении. Чон старается рассмотреть спину своего похитителя, но в глазах всё плывет, поэтому кроме черной рубашки на широких плечах рассмотреть больше не может. - Черт, - ругается Чонгук, когда пробиваясь через толпу на него разлили шампанское. Белая рубашка неприятно липнет к коже, но он передвигая ноги идет за незнакомцем, стараясь не запутаться в своих же конечностях. Ноющая боль пробегается по спине, когда его грубо припечатывают к холодной стене, а чужие руки по-хозяйски пробираются под рубашку, оглаживая бока. Губы примыкают к чужим и сносит крышу им обоим. Чонгук приоткрывает рот, позволяя чужому исследовать его рот и тот принимается, от такого не отказывается. Крышу сносит, от сногсшибательных ощущений, а бархатный голос ласкает уши, хоть и разобрать Чон не может. Он приоткрывает глаза, но лицо размыто, и это слишком злит. Но к черту это лицо, когда возбуждение накрывает огромной волной, а приятный запах парфюма забивает ноздри. Парень облегченно вздыхает, когда липкая ткань исчезает, получая взамен горячее, обжигающее дыхание, а после приятные мокрые поцелуи, от которых электрические разряды проходят по всему телу. Чонгук скулит, когда по его возбуждению проходит рука, оглаживая и тем самым поддразнивая его. Он возмущенно кусает губу до крови, но незнакомец рычит еще сильней углубляя мокрый, жадный поцелуй, не в силах оторваться от этих сладкий губ брюнета. Звездочки в глазах, американские горки в голове, жар по всему телу от прикосновений двух распаленных тел, а легкие предательски не дают кислорода. Становится слишком жарко, от чего на лбу выступают испарины. Ночной клуб – преддверие ада. Здесь можно выпустить своих чертей на волю и дать им получить кайф от всего. Отдаться разным ощущениям, которые сносят крышу буквально. Забыться обо всём, оставив всё плохое снаружи. ******* Осторожно приоткрывая тяжелые веки, Чонгук сонно оглядывается. Его голова раскалывается от выпитого за ночь алкоголя, а тело затекло в принятой неудобной позе на диване. Чонгук приподнимается на локтях, одной рукой придерживая голову, от сильной пульсации в висках. Он оглядывает уже знакомую гостиную и поворачивает голову в бок на доносящиеся кряхтение. - Вырубите софиты или уволю всех к чертям собачим, - тихо рычит во сне Джин, валяясь возле кресла на мягком ковре. - Черт, закройте кто-нибудь эти шторы, - бубнит Юнги, щурясь от ярких лучей солнца, развалившись на кресле. В гостиную вбегает прислуга с подносом на котором стояли три стакана воды. Чонгук присаживается на диван и любезно берет воду, жадно глотая жидкость, которая проскальзывает с краев губ и стекает маленькими капельками по подбородку, капая на пол. Эта вода, словно спасение от жажды и Чонгук берет еще один большими глотками, опустошая стакан. - Ой, что-то мне хреново, - мямлит Джин, поднимаясь с пола сразу падая на мягкое кресло. - Еще бы, - фыркает Юнги. – Ты вчера столько выпил. - Ты не лучше, - кидает Джин, хмуря брови в недовольстве. – Кто сказал, что если смешать коньяк с водкой будет топ? - Я же не думал, что ты и вправду это сделаешь. - А чё бы не поэкспериментировать? - Вот тогда помалкивай, - недовольно чеканит Юнги, делая попытку встать, но падает вновь на кресло, заполняя тихую гостиную различными матами. – Ни хрена не помню, надеюсь я не наделал глупостей. - Ага, все заценили твой танец на барной стойке, - хихикает Джин. – А особенно Чонгук, который от шока выпил Блю Кюрасао, даже уговаривать не пришлось. - Джин, я убью тебя, как только мне полегчает, - отозвался Чонгук, злобно прожигая Джина своим всё еще затуманенным взглядом. - Ой, не начинай, - хмыкает он. – Только не говори, что тебе вчера было не хорошо. - А какой смысл? Если сейчас мне плохо? - Закрыли свои рты, - гаркает Юнги, облизнув пересохшие губы и щурясь от щиплой боли. – И так голова болит. - Кстати, как твоя рука? – обеспокоенно спрашивает Ким, поднимая голову и встречаясь с непонимающим взглядом Юнги. – Я поражаюсь тобой. Не смотря на то, что ты был в стельку пьяный, смог удержатся на ногах, да еще уложил одного придурка. - Я? – вскидывает брови Юнги, показывая пальцем на себя и слегка щурится, вспоминая вчерашний вечер. Он ничего не помнит, после того, как Джин дал ему выпить третий стакан смеси. Последнее, что он помнит, так это то, что он танцует на барной стойке, посматривая на Чонгука, который был весёлым и открытым. – Не помню. Джин вздыхает, качая головой, а Юнги прикрывает глаза и откидывается на спинку кресла в надежде отойти от вчерашнего и вспомнить всё. Замять все дела и возместить ущерб если понадобится, чтобы отец не разгневался. Чонгук кое-как встает на ноги и сцепив челюсть до хруста делает шаг в сторону лестницы и останавливается. Голова кружится неприятно, а тошнота так и просится наружу. - Ты куда? – вскидывает бровь Юнги, приоткрывая один глаз. - В душ. - Как ты вообще можешь шевелится? – удивляется Джин. – Я никуда не пойду, голова трещит по швам. - Я поддерживаю, - усмехается Юнги, одобрительно кивая головой. - Мне нужно в школу, - хрипло выпаливает Чонгук, на что получает громкие вздохи друзей. - Юнги, выруби этого ботаника, - раздраженно бросает Джин, косясь на младшего из-под густых черных ресниц. – Он начинает меня бесить. - Чонгук, сядь и просто отоспись. Ты же не можешь пойти в школу с перегаром. Сегодня сделаем один выходной, а завтра втроем пойдем в школу. - А я смотрю ты вчера в клубе время не терял, ммм… - протяжно тянет Джин, уставившись своим хитрым взглядом на открытые ключицы, с которых спала белая рубашка. – Как говорят, самый тихий человек, самый пошлый. Чонгук хмурится, не понимая на что намекает Джин. Он поворачивает голову к Юнги, который смотрит на него плотоядно, уничтожающее. Чонгук отчетливо чувствует, что тело бьет мелкая дрожь. Он отворачивается, больше не выдерживая его взгляда. В его глазах отчетливо было видно ярость, гнев. Чонгук быстро насколько позволяют силы скрывается на втором этаже и закрывается в ванной комнате. Глаза судорожно бегают по ключицам на которых помимо старых темно-фиолетовых отметин есть свежие. Чонгук прикрывает рот ладошкой, вспоминая, что вчера он был не один. Сердце наращивает темп биения, а в ноздри пробивается тот самый парфюм из древесных ноток с восточным оттенком, оставляя за собой ваниль и мягкость герани. Чонгук закусывает губы, вспоминая чужие на вкус, словно красно-сладкое вино. Прикосновения крепких рук и ласки, которые одаряли его. В голове крутится водоворот различных ощущений. Чонгук сглатывает и старается вспомнить, что было дальше, но тщетно. Мозг, будто заблокировал подсознание, оставив мутную пелену. Даже лицо, он не может вспомнить. Злость на самого себя разрастается, из-за чего удар сжатым кулаком об стену отдается эхом. Чонгук злится лишь на себя, что позволил лапать себя парню? Нет-нет, Чон мотает головой, стараясь убрать плохие мысли из головы, он уверяет себя, что это была девушка. Но тело говорило о другом. Чонгук заходит в кабину и, включив горячую воду старается прийти в себя и попробовать всё вспомнить чуть позже, как только голова перестанет болеть.