Ohni pena piu spetata

      Свет в зале загорелся настолько вдруг и неожиданно, что слёзы со щёк вытереть я так и не успел. По-идиотски шмыгнул носом, постарался сделать это потише, чтобы не капать на нервы Нату. Нат до сих пор смотрел на сцену, как будто не заметив, что свет уже включили. Второго отделения у концерта не было, это я знал точно. А жаль, я бы послушал. Но Нат всё равно так же смотрел на сцену, почему-то хмурясь и не шевелясь. Наконец резко дёрнул плечом. — Я думал, они составят его по-другому. Можно было выделить хотя бы общую тематику — какого чёрта здесь вперемешку все языки? И за это надо платить такие деньги?       Я Нату не ответил — занят был немного не этим. Я пытался аккуратно вытереть слёзы с глаз, чтобы не тереть их — иначе моими красными глазами можно будет пугать людей на улице. Почему-то я уверен, что и сейчас можно, достаточно просто на улицу выпустить. — Рейвен? — Нат стремительно повернулся ко мне. Я также стремительно отвернулся — не хотелось, чтобы кто-то пялился на мои красные глаза. — Что с вами? Рейвен?       Нат попытался заглянуть мне в лицо, но, когда я отвернулся и второй раз, быстро и бесцеремонно схватил меня за подбородок. Увидел мокрые щёки и ресницы, высоко поднял тонкие брови. — Что с вами? Или вы так из-за Ohni pena? — Из-за чего? — тихо переспросил я, подбородок из его цепких пальцев вырвать даже не пытаясь.       Странно, мне в этот момент показалось, что он может только так — касаться, даже не думая спрашивать. Или не будет касаться вообще. Нат в принципе не выглядел как человек, которому было бы приятно касаться хоть кого-нибудь. Почему он до сих пор держит мой подбородок — я думать не хотел. — Новой арии, — пояснил Нат. — Она ещё последняя была.       Я обозначил какой-то неопределённый кивок. Нат неожиданно улыбнулся. Открыто и довольно, я такой улыбки у него ещё не видел. — Мне тоже нравится, — кивнул он.       Выпустил мой подбородок, отвернулся, посмотрел на столпотворение людей внизу. Я тоже посмотрел — спускаться вниз категорически не хотелось. Я невовремя вспомнил, что сдал своё пальто в гардероб и чуть не застонал. Умный, вы посмотрите на него. Там внизу сейчас наверное человек семьсот есть точно, очень удобно мыкаться по гардеробным с номерком и ждать в очереди сколько? Час или два? Будет хорошо, если не до завтрашнего утра.       Я посидел ещё немного. Почему-то ждал, что сейчас Нат что-нибудь скажет — предложит мне убраться к чертям, посидеть с ним и подождать, пока народу внизу станет меньше, в конце концов уйдёт сам. Но Нат молчал и по-прежнему не смотрел на меня. Наконец я вздохнул, громко хлопнул ладонями по коленям по старой привычке и поднялся на ноги. Нат обернулся и посмотрел на меня с каким-то непонятным удивлением. — Ладно, спасибо вам большое ещё раз, — начал я монологическую прощальную речь. — Если бы не вы — я бы, скорее всего, сюда так и не попал. — А вместо этого отправился бы с почётным эскортом в виде стражи в первое попавшееся отделение, с дверями в очень красивую решёточку. — Мне, пожалуй, пора, было приятно познакомиться.       Нат опять нахмурился, вскочил на ноги. — Проводите меня.       Я пожал плечами и растерянно улыбнулся. — Смогу только до гардеробных. А дальше, кажется, буду стоять там до ночи точно. — Дайте номер. — Нат даже не раздумывал долго и подумать не дал мне — просто протянул руку. А я просто достал из кармана дешманского пиджака деревянную иконку с номером и вложил ему в ладонь. Не успев подумать, зачем. Не успев спросить, зачем.       Нат же просто сунул номер в карман своих недешманских брюк, прошёл вперёд и мазнул мне рукой следовать за ним. Много народу было везде. И в амфитеатре, на который я смотрел из бенуара, и на первом этаже около бенуаров, и чем дальше мы шли — тем больше народу становилось. Я хмыкнул — нет, в гардеробных немного побольше, чем просто семьсот человек. Хотя достаточно было вспомнить сам зал с огромным количеством ярусов и мест — уже становилось плохо. Можно мне надеяться на затею Ната с номерком или нет — я так и не решил, но шёл за ним молча. Разговаривать на ходу уж точно не хотелось. — Анату! — вдруг крикнул кто-то нам сзади. Нам — потому что я держался хоть и позади Ната, но слишком рядом с ним, почти дышал ему в затылок. Сверху вниз. — Анату, подождите! Эр Арголези!       Меня как обухом по голове ударили. Я застыл на месте. Арголези? Где Арголези? Живой Арголези, не только как чёрно-белое имя на дешёвых кассетах, а настоящий, где-то действительно существующий? Я оглянулся, но никого близко похожего на мои представления о признанном и первом композиторе Империи так и не заметил. Посмотрел на человека, позвавшего Арголези — он смотрел мне за спину, куда-то совсем рядом. Я опять обернулся, но лиц никаких не увидел — все пытались как можно скорее пробраться к гардеробным.       Нат, в отличие от меня, даже останавливаться не стал, как будто ему таинственная и не любящая публичности личность Перголези была совсем не интересна. Я подумал о том, что такой человек как Нат — парень не старше двадцати пяти, но с собственной ложей-бенуаром, куда он не любит пускать людей — может и знать Арголези в лицо, может даже водить с ним знакомство. Может, поэтому Нат даже не обернулся? — Анату!       Очень громкий человек пробрался-таки через толпу людей, обогнал меня, пробежал ещё немного и дёрнул за плечо… Ната? Тот застыл, но оборачиваться не стал даже сейчас. Что-то сказал человеку: я слышал его голос, но слов не разобрал — слишком шумно вокруг было. В два шага оказался рядом, но в разговор влезать не стал — до сих пор не мог понять, что происходит, да и высокий черноволосый лорд с длинной, красиво плетёной косой, переброшенной через плечо, делая с ним разговаривать особо не вызывал. Скорее всего был из высших. В отличие от Ната — точно, даже сомневаться не надо было. — Анату, вы несётесь как крейсер, вас всё время надо нагонять.       Нат даже не пожал, а уже привычным для меня жестом дёрнул плечом. — Могли бы не утруждаться, герцог Рийский. Уберите руку, мне неприятно, когда вы меня трогаете.       Черноволосый герцог Рийский ладонь с плеча Ната тут же сдёрнул, даже нарочито показал раскрытую ладонь. — Вы как всегда, — усмехнулся он. — Прекрасны как бог и как бог же жестоки. — Вы тоже как всегда, — ровным голосом — со мной он живее разговаривал — ответил Нат. — Делаете то, о чём вас не просят. Я тороплюсь, мне надо идти. — Хотя бы позволите проводить вас до выхода? — Мне надо идти, — каменным истуканом ещё раз повторил Нат. Отступил от герцога Рийского на шаг и обернулся ко мне. — Рейвен?       Взгляд герцога Рийского жёстко и прямо упёрся в меня. Я тихо кашлянул. Ещё чего не хватало, каким-то образом встревать в эти разборки. Мне своих разборок вроде бы хватает. И то, что герцог назвал Ната Анату Перголези, я немного… Не до конца осознал. Но Нат вопросительно поднял брови, и я, послав герцога Рийского к дьяволу, молча подошёл к нему. Так же молча поклонился высокостоящей персоне.       Герцог Рийский в белом камзоле и с серёжкой в ухе, сверкавшей так, как будто она стояла целое состояние, насмешливо изогнул брови. — Анату, откуда вы откопали…       Я дёрнул плечом не хуже Ната — конечно, ничего другого я не ожидал, но неприятно всё равно было. Про герцога Рийского я слышал. Кто же не слышал про всесильного мага герцога Рийского, капитана Южной Армады? Вот только про морских военных говорили, что товар они с завода, а мы, разведчики — изделия штучные. Каждый из нас будет стоять раза в три дороже даже морского офицера, нас часто знают по позывным и в лицо, и мы — сила незаменимая. Может, дело действительно было в этом — я знал, что, в отличие от герцога Рийского, меня лет десять назад заменить было невозможно. Но сказать об этом прямо я, конечно же, не мог — положение капитана Южной Армады выше любого офицерского звания.       Я и не сказал ничего, но герцога Рийского коротко, ёмко и с непередаваемым ядом в голосе перебил сам Нат: — Всего доброго, герцог Рийский. Я бы не хотел видеть вас здесь сегодня. — После этого он вопросительно обернулся ко мне. — Рейвен? Пойдём.       Я растерялся настолько, что даже не заметил, как Нат назвал меня на ты. Сообразил немного позже, когда мы уже подходили к гардеробным, но одёргивать не стал — я и не был особо против, в каком-то смысле было даже приятно. Только если Нат действительно Анату Перголези — я переходить с ним на ты не собирался даже под угрозой смертной казни. — Подожди тут, — коротко бросил мне Нат, мимо огромных очередей и людей просто подошёл к нужному месту, где на стене были написаны номера от 800 до 900 и молча, абсолютно невозмутимо поднырнул под деревянную стойку, ввинтившись в проход между людьми.       Кто-то из огромной толпы узнал его, но он даже не обернулся — сразу же исчез в чужих пальто и плащах. Я приподнял брови и провёл рукой по лбу. Да уж, повезло как повезло. Неужели личность гениального Арголези перед концертом я действительно обсуждал с самим Арголези? Неужели сам Арголези действительно говорил о том, что половина написанных им вещей — мусор и хлам? Неужели Арголези рассказывал мне про самого себя? И я ещё… — М-м… — тихо застонал я, надавив ладонями на глаза.       И я ещё рассказывал ему, как мне нравится его творчество, и что я чувствую, когда его слушаю, и что он для меня очень… — Рейвен?       Я убрал руку от глаз и в одном шаге от себя увидел Анату Арголези. Или всё-таки странного парня не старше двадцати пяти лет по имени Нат. Он протягивал мне моё любимое, серое и замшевое, хоть и далеко не новое, пальто. — Вы просто его… взяли? — постарался сформулировать я.       Нат пожал плечами. — Они бы ничего мне не сказали. Они привыкли. — Пальто почему-то мне не дал, держал, пока я влезал в рукава. — Пойдём. Не люблю ходить по театру после концертов — людей много.       Я молча кивнул и следом за ним вышел из здания Театра, следом за ним дошёл до какой-то тихой и нелюдной в десять вечера улицы. Только там всё-таки спросил: — То есть это вы… И есть он? — прозвучало откровенно глупо, мысленно я отвесил себе пинка. — Арголези? Почему тогда вы не сказали мне?       Нат остановился, обернулся на меня, подождал, пока я поравняюсь с ним. — Зачем? — он пожал плечами. — Мне приятно, что в лицо меня знает не каждая встречная собака. И что не каждая встречная собака бросается учить меня, как надо писать, что надо делать и как надо быть благодарным всесильной имперской судьбе, — он зло сощурился и обнял себя руками за плечи.       Я осторожно хмыкнул. — Каждая встречная? В столице настолько много композиторов? — В столице настолько много мусора, — равнодушно отозвался Нат.       Я хотел спросить, что он хотел сказать и как мне понимать эти его слова, но потом передумал — слишком уж холодным голос стал у Ната, когда он заговорил про Империю и столицу. Да и не был он, наверное, Натом. Он был композитором, хоть молодым, но уже известным на всю Империю, его арии пели и во Дворце, и во всех известных театрах, и в переходах на улице — ему, в общем-то, и дела не должно было быть до такого человека как я. Бывшего разведчика, жизнь уже прожившего.       Наверное, поэтому идти сейчас рядом с ним было так неправильно. Я свою жизнь — какая бы она ни была — уже прожил, ни места, ни времени, ни сил ни на что другое у меня уже не осталось. А он молодой, даже юный, у него впереди всё, что он захочет, ему не дело путаться с кем-то вроде меня.       Я резко застыл на месте и развернулся к нему лицом. Нат тоже замер и вопросительно посмотрел на меня. — Спасибо ещё раз. Это был, пожалуй, лучший мой подарок на день рожденья за лет десять. А сейчас и мне, и вам пора идти.       Нат на вторую часть предложения просто не стал отвечать, заместо этого переспросил: — У тебя день рожденья? Сколько лет? — Тридцать, — я растянул губы в улыбке. Гораздо больше, чем тебе, мальчик. И чувствую себя и так гораздо старше тебя. Не говори со мной — заразишься старостью.       Нат задумчиво нахмурился. — Я не подарил тебе подарок. — Вы не… — Я не подарил тебе подарок, поэтому… — Он запустил руку в карман брюк и вытащил оттуда что-то прямоугольное, бумажное и гнущееся. — Это билет. В Дворцовый сад. Через два дня там другой мой концерт — закрытый, не за деньги, а за приглашение. И ты туда идёшь, потому что я пригласил тебя.       Я попытался отмахнуться от него, но Нат потянулся и засунул бумажный билет в карман моего пальто. — Мне… не в чем пойти, — всё-таки попытался я ещё раз отказаться.       Нат пожал плечами. — Ерунда. Я не за костюм герцога Рийского тебя приглашаю. Хорошего вечера.       Махнул мне рукой и направился куда-то в конец улицы, совершенно не в ту сторону, куда мы шли. Я зачем-то оглянулся, потом посмотрел на его спину, до сих пор обтянутую белой рубашкой… И неожиданно улыбнулся. Чёрта с два я туда не приду.