Гетера

Узкий стан флейтистки укрывали воздушные ткани, эфемерным облаком взлетая за руками девушки. Золотые браслеты ярко позвякивали от прекрасных движений. Цукаса был жителем Спарты и чувствовал себя довольно непривычно, находясь на подобном пиру. Его товарищи по оружию тоже хмурились, не совсем понимая цель столь помпезных торжеств. В родной Спарте были ограничения на все, а для детей, отданных в военные лагеря, так тем более. Великий Ликург доказал когда-то, что роскошь и богатство ставит любое государство на колени, потому спартанцы предпочли скромное существование. Единственное к чему относились максимально строго и внимательно — военная подготовка. В семь лет мальчиков забирали у родителей… Мотнув головой, мужчина чуть крепче сжал собственный меч. Лучших представителей военного лагеря отправили в Афины, чтобы понять отношение жителей города к спартанцам. Но, к удивлению воинов город полнился празднествами и развратом, ни о какой жесткой подготовке к войне тут и не слышали. Отодвинув подальше чару с вином, Цукаса поднялся. Заметив это, хозяин дома остановил гостей. Глядя на этого худосочного мужчину, Шишио не понимал, как тот смог добиться власти столь обширной. — Кирье Ген, мы глубоко благодарны за ваше гостеприимство, но вынуждены уже покинуть этот пир. Названный оббежал их взглядом, особенно задержавшись на оружии, а после махнул ладонью, усыпанной драгоценностями. — Но тогда вы не увидите наших прекрасных гетер, — сладко пропел он, складывая руки на груди, — эти женщины по истине неотразимы, хотя и не имеют никаких прав. Хьега сбоку нахмурился, крепче вцепляясь в свое любимое копье. — Разве те девы не прекрасны? Несколько растеряно задал он вопрос, кивнув на все еще танцующих флейтисток. Кирье лишь насмешливо прищурился. — Мне доводилось слышать, что жители непобедимой Спарты предпочитают всем наслаждением жизни — военное дело, но поверить в подобное все равно трудно. Ведь как можно отказаться от столь изумительного зрелища. Кирье Ген снова махнул рукой в сторону залы. Цукаса скривился, не желая наблюдать, как один афинянин стаскивает с флейтистки ее чудесный наряд. — Он поступает крайне разнузданно, — прямо хмыкнул Тайджу, отчего тут же заслужил пару предостерегающих взглядов от братьев по оружию. Глаза Гена подозрительно сузились, и в них мелькнуло что-то нехорошее. — Тогда может вас привлечет парень-гетера? Спартанцы вздрогнули и нахмурились. — Мы уже слишком долго вас стесняем, — отрезает Цукаса, делая широкий шаг к выходу. Краем глаза он подмечает, что по лицу кИрье пробежала тень. — Что ж тогда будьте осторожны по дороге, назарЭ! Одарив элена холодными взглядами, спартанцы покинули освещённый пир. Выйдя в окруженный с четырех сторон двор, воины рассредоточились, расходясь по галереям. Цукаса обошел расположенный по середине двора алтарь Зевсу Геркейскому, когда его окликнули. Меч был вскинут моментально. Острие клинка прижалось к шее еще одной флейтистки. Спартанец уже успел понять, что к женщинам в Афинах относились очень неуважительно. Первым правилом было — не покидать дом кирье после заката (хотя и до него тоже нельзя было). — Что вам нужно, оморфия? Подставлять флейтистку не хотелось, потому Цукаса говорил достаточно тихо, радуясь, что от невольных любопытных глаз их прикрывает алтарь. — Купите меня, полеместис! Друг на друга оба смотрели удивленно и насторожено. Цукаса прекрасно знал, что это может быть подставой от больно хитрого кирье этого богатого дома. Он делает широкий шаг, придавливая незнакомку гардой к алтарю. Флейтистка вцепляется пальцами в меч, стараясь отвести его от шеи, так как оружие мешает сделать вдох. — Тебя послал кирье Ген, я прав? Холодно говорит Цукаса, продолжая краем глаза следить за окружением. — Я сам пришел! Другого шанса сбежать может не представиться! — яростным шепотом продолжили. — Ты назарэ? — немного обескуражено уточняет спартанец. — Верно, — тихо бормочет флейтист, не сильно ударяя ладонью по рукоятке оружия. — Спартанцы не принимают подобной роскоши: как столь помпезные пиры и, конечно, столь прекрасные флейтисты или флейтистки. Карминовые глаза назарэ нехорошо сузились, он снова дернулся. — Я являюсь гетерой, — совсем недовольно заметил незнакомец. Цукаса ослабил хватку, отстраняя клинок. Гетера закашлялся, наклоняясь для упрощенного выдоха. — Даже если я тебя выкуплю, — тихо начал он, — ты должен понимать, что не получишь лучшего положения чем имеешь сейчас. — Я не за положением тянусь, я мечтаю сбежать отсюда! — Яростно прошипел назарэ. Цукаса сделал шаг назад, в задумчивости касаясь собственных коротких волос. — Я подумаю, — сухо бросает он, отворачиваясь от вздрогнувшей гетеры. — Пожалуйста, не забудьте, — как-то тускло шепнул незнакомец, разворачиваясь и короткими перебежками скрываясь в колоннаде. Проследив, как легкие белоснежные одеяния исчезают, Цукаса быстро направился в выделенные ему покои. Их срок прибывания в Афинах подходил к концу. Совсем скоро они вернуться домой!